Адька отставил чашку, вытянул сигарету и закурил, всем своим видом показывая, что он ни в грош не ставит Ларисино презрение, что он себе цену знает. И не продешевит.
- А что? Можно и рассказать, если общество изволит слушать. - Он откинул голову, с наслаждением выпуская в потолок дым маленькими упругими кольцами. - Представьте себе нежно-перламутровое небо. И вода от этого (Адька пощелкал пальцами, чтобы передать, какая вода)… Да. Когда к вечеру море успокаивается, это что-то, знаете?! Если я свободен от вахты, то обязательно торчу на палубе. Судно словно и не плывет… Слева Танжер, справа - Гибралтар. Танжер так себе, ничего особенного А Гибралтар… Скала. Городок сам небольшой, у подножья скалы. А по скале фуникулер тянется. Там, на верхотуре, обезьяний питомник. С пресной водой в Гибралтаре паршиво. И в скале устроено водохранилище. Главная улица - Майн Стрит, узенькая-узенькая. И вся в магазинчиках. Торговля там беспошлинная, вот и раздолье морякам. Каждое судно старается войти в Гибралтар, отовариться. Еще и якорь не закреплен, как шлюпки спускают и гонят. За два часа - полные кубрики, личная заинтересованность, надо понимать…
Лариса слушала, подперев подбородок ладонью и не сводя с Адьки глаз.
Кириллу это не понравилось.
- А вы воевали, Иван Николаевич? - громко спросил Кирилл, бросив взгляд на альбом со старыми фотографиями.
- Было. В кавалерии. Всю войну с полевым госпиталем, - торопливо ответил старик и повернулся к Адьке. - Рассказывай, рассказывай…
Кириллу показалось, что ему неприятен был вопрос. Странно. И ведь неплохо воевал, должно быть, раз генерал перед строем его поздравлял. И хромает, видно, от ранения…
Адька обиженно молчал - рассказывает, старается, а тут… Но постепенно вновь разошелся.
Потом они вспомнили о сегодняшней удаче Кирилла на ипподроме, и Иван Николаевич взял телефон Кирилла, приговаривая, что и ему Кирилл принес удачу. Кирилл диктовал номер и думал о том, что у старика билеты были куплены заранее, при чем же тут он, Кирилл. Но все равно, ему тут было хорошо, в этой комнате. И Ларисе, видно, тоже.
Поднялись часов в двенадцать. Адька с Иваном Николаевичем о чем-то шептались на кухне. Лариса и Кирилл вышли. Адька их догнал на лестнице.
- Ну и жук этот лорд, - проворчал Адька. - Не дай бог иметь дело со старым лордом.
- Ты о чем? - Кирилла разбирало любопытство.
- Так, - буркнул Адька. - Мысли вслух.
- Попадешься когда-нибудь. Коммерсант, - произнесла Лариса.
Адька выскочил на улицу первым и закружился под какой-то собственный мотивчик, расставив руки.
На улице было прохладно. И столбы с потухшими фонарями словно остывали.
- Нам туда. - Кирилл взял под руку Ларису.
Адька кивнул и, не прекращая своего кружения, двинулся вниз по улице. Издали это было очень смешно. Лариса рассмеялась, прижала локтем руку Кирилла и заторопилась.
Глава вторая
1
"В Западной Украине прошли небывалые весенние паводки… В Дагестане землетрясение в семь баллов. Вся страна шлет помощь дагестанским братьям…"
Греков отодвинул газету.
Перепалка между Всесвятским и Стародубом обострялась. Правда, говорил начальник цеха, а Всесвятский лишь изредка вставлял слово. Всегда одно и то же: комплектация, дефицит, неритмичность…
Лепин что-то рисовал в углу. Наверняка Всесвятского. Трудно найти более подходящую натуру для карикатуры… Земцов, главный технолог, тихонечко посапывал.
"Спит. С открытыми глазами наловчился спать. Это же надо! Человек ко всему привыкает", - подумал Греков и окликнул:
- Тихон Алексеевич!
Главный технолог не шевельнулся, только зрачки засветились, постепенно принимая осмысленное выражение.
- А в Дагестане землетрясение. Семь баллов. Представляете?
- Не может быть, - бодро, с готовностью ответил Земцов.
- Почему не может? - Всесвятский повернулся к Земцову. - Когда я работал в Ашхабаде, например…
- Мне плевать на землетрясения, - Стародуб сгоряча дернул Всесвятского за пуговицу пиджака. - Ты мне декаду по номенклатуре засчитывай, ясно? Куда это годится?! - Иван Кузьмич жалобно посмотрел на Грекова. - Все, понимаете, в ажуре. Люди из кожи лезут, а из-за механического…
- Обижают Ваню, - проговорил Греков.
- Нас не обидишь. Мы зубастые. - Иван Кузьмич повернулся к Всесвятскому, словно примериваясь, куда его почувствительнее куснуть. - В землетрясение, говорите, попали? Оно и видно.
Все лениво рассмеялись. Лишь Лепин недовольно нахмурился: Всесвятский переменил позу, а он не закончил рисунок.
- У меня междугородная заказана, с Москвой. А тут конца не видно. - Всесвятский привычно вскинул руку, обнажая часы, и недовольно вздохнул: -Мое мнение - лишить сборочный цех на пятьдесят процентов, за неритмичность, - и он покинул кабинет.
Греков встал и прошел вдоль стола. Так получалось, что люди работали на одном заводе, встречались редко. У каждого свои заботы. А вот на балансовую комиссию старались прийти все: не придешь - пожалеешь, потом бегай, доказывай.
Греков остановился рядом с креслом, в котором сидел главный технолог Земцов.
- Вы считаете, что приспособление к магнитометрам уже готово? - сдерживая раздражение, произнес Греков.
Земцов дернулся, попытался встать, но Греков придавил ладонью его плечо.
- Приспособление передано в цех? - вновь спросил Греков.
Земцов молчал. Не будет же он в который раз повторять, что шлифовщики подводят.
- Так вот, ведущую группу лишим прогрессивки. И всему отделу срезать наполовину. Я вас предупреждал. Что по отделу главного конструктора? - Греков повернулся к Лепину.
Главный конструктор Лепин снял очки и принялся вертеть их в руках.
- Закончили рабочие чертежи? - спросил Греков.
- Не успели, - помедлив, ответил Лепин.
- Причина?
- Большой объем. Еще недельки две возиться.
- А лишу-ка я и вас премии, мой друг, чтобы Земцову не было обидно.
- А ему и не обидно. Правда, Земцов? Вам не обидно? - Лепин улыбался, близоруко щурясь.
Греков взорвался. Больше всего в Лепине его бесили улыбочки и этот тон. Мальчишка! Воображает черт знает что, а второй месяц не может сдать чертежи по счетчикам. Когда же они попадут к технологам?
- Вы просматривали рекламационные акты? Советую просмотреть! Большинство актов по вине вашего отдела.
- Именно, - добавил Гмыря астматичным, с тяжелым придыханием голосом. - Стыдно в глаза людям смотреть.
- А зачем в глаза? Отдел сбыта должен в карман смотреть, - огрызнулся Лепин. С Гмырей у него была давняя вражда.
- Цинично, молодой человек. Я вам в отцы гожусь. - Гмыря запахнул на животе свой просторный пиджак.
- Не годитесь вы мне в отцы, Василий Сергеевич! - не удержался Лепин.
Греков постучал ладонью по спинке стула.
- Это стенографировать? - тихо спросила секретарша.
- Да! Дословно! - выкрикнул Лепин.
- Тут пока я распоряжаюсь. - Греков прошел на свое место. - Не нужно стенографировать.
- А жаль. - Гмыря выдохнул. - Покрываете, а они на голову садятся. - Он встал и, тяжело ступая, направился к двери.
- Совещание еще не закончилось, - остановил его Греков. - Вы правы, Василий Сергеевич, покрываю. И напрасно.
"Не забыл "выручальников", - забеспокоился начальник цеха Стародуб. - И дернуло этого козла, Гмырю, влезть. Неужели главный на скандал пойдет? Ведь сам неприятностей не оберется. Получится, что месячный план не выполнили. Липа одна…"
- Да, да, Иван Кузьмич, покрываю, - повторил Греков, посмотрев на Стародуба.
В кабинете стало тихо. Все понимали, на что намекает главный. А это уже серьезно. Особенно для сборщиков. Это не Всесвятский со своими придирками.
Стародуб пожал плечами, умоляюще глядя на Грекова.
- Не знаю, Геннадий Захарович, - пробубнил начальник цеха, часто моргая белесыми ресницами. - Вам виднее…
Греков потер пальцами лоб, пригладил волосы.
- Придется тебе, Иван Кузьмич, согласиться со Всесвятским. Неритмично работает цех. И дефицит у тебя, Ваня, большой висит, - произнес он каким-то другим, блеклым тоном.
Все в кабинете заулыбались, словно в кино при неожиданном и приятном конце. Только Лепин сидел по-прежнему со злым лицом и рисовал чертиков.
- Согласен, согласен, - махнул рукой Стародуб, думая в то же время по-хорошему о главном. Как это он ловко повернул. И наказал за "выручальников", и все без большого скандала - подумаешь, неритмичность. Когда ее не было? Хоть шерсти клок, да оставил. Все же пятьдесят процентов - не баран чихал, тоже деньги…
Вскоре балансовая комиссия закончилась, и все разошлись, кроме Лепина, которого Греков задержал.
- Все собираюсь поговорить с вами. - Греков достал из сейфа бутылку минеральной воды, налил полстакана, отпил глоток и сел, не выпуская стакана из рук. - Неинтересно стали работать, Лепин. И дело не в большом объеме. Нет. Понимаю, оригинальные мысли по заказу не появляются. Но у вас и стремление к этому пропало. Раньше оно было, и вы всех увлекали. А сейчас по избитым тропинкам бродите. Это скучно. Кризис?
- При плановом хозяйстве кризис исключен. - Лепин усмехнулся.
- Значит, тенденция, - прервал Греков. - А это мне не нравится.
- Знаете, в чем ваше достоинство, Геннадий Захарович? Вы никогда не скажете: "Нам не нравится". Вы говорите: "Мне не нравится".
"Смеется надо мной, что ли?" Греков отпил глоток воды и усмехнулся.
- Подхалимничаете?
- Конечно, - согласился Лепин. - Надо компенсировать плохую работу отдела.