- Садитесь с нами, девушки, будем песни петь! Эх, сюда бы Валькин аккордеон!
- Что вы, сумасшедшие! На ночь-то глядя…
- Ладно, сегодня не хотите, завтра специально с музыкой придем, тогда никуда не денетесь.
Антон подсел к Полине, обнял ее за плечи и вкрадчиво спросил:
- Поленька, а много у вас картошки?
Полина рассмеялась.
- Я-то думала, он мной интересуется, а он про картошку.
- Нет, ты скажи: мы работали?
- Ну, работали.
- Заработали?
- Так ведь уговорились - будете до конца бесплатно получать по пять литров молока и полкило творогу каждый день.
- Поленька! - Антон вложил в голос всю силу убеждения и еще нежней обнял девушку. - Бог с ним, с молоком. Мы за него деньги платить будем. Вы нам картошечки дайте!
Сергей подсел с другого бока к Полине, тоже обнял ее и сказал проникновенно:
- Душа картошки требует, Поля! Душа - понимаешь такое слово?
- Что вы со мной, разбойники, делаете? Ну разве я могу устоять? Грех ведь на себя возьму: обещала продать вашему начальнику, как же я теперь?
- Поля! Подвысоцкий один, а нас пятеро! Подвысоцкий на вас не работал, а мы работали. Поля! где же справедливость?
- Ну как, девчата? Что с ними сделаешь?
Женька, Кирилл и Валька обошли стол и подсели к девушкам.
- Милые, не погубите!
- Ох, Поля! Видно, уж такая судьба наша женская - мужчинам уступать. Отдай им эту картошку.
- Ну, ладно. Пропадай моя головушка! Берите - вон там мешок в углу.
- Ура! - закричали самбисты. - Да здравствует колхоз "Ярославец" и его молочная ферма!
- Тише! Коров напугаете!
- И правда, ребята, пора идти, пока еще дойдем, и девушкам спать нужно. Счастливо, девушки! Приходите, к нам в гости, - сказал Антон.
Самбисты подхватили мешок с картошкой.
- Значит, Поленька, за молоко мы платим, а творожок-то бесплатно? - Антон задержал ее твердую маленькую ладонь в своих руках.
- Ишь ты, Медведь Иванович, не потерял головы от радости! Ну иди, иди, как-нибудь не обидим!
Через полчаса самбисты с тяжелой ношей, которую они передавали от переднего к заднему по ходу цепочки, подходили к своим владениям.
ИЗ ПИСЬМА АНТОНА ЖГУТОВА
"…Как видишь, мы тоже живем неплохо, хотя может быть, не так интересно, как вы. Что рассказать тебе еще?
Вот: хочешь - смейся, хочешь - плачь, но я здесь придумал стихи, да еще в таком размере, в каком никогда раньше не писал, просто они сложились сами собой, как будто я их знал когда-то, а сейчас лишь вспомнил. Слушай:
Из единиц слагаются десятки, А сумма десяти десятков - сотня. Слагаясь, сотни тысячу составят, И создается миллион из тысяч! Теперь тебе, конечно, ясно, отрок, Каких невиданных размеров башню Воздвигнешь, если будешь непрестанно Кирпич за кирпичом вносить в постройку В течение всей жизни ежедневно. Вот тебе на прощание "кирпичные" строки.
Крепко-крепко тебя целую!"
2
ОПЯТЬ ПСИХОЛОГИЯ, БУДЬ ОНА НЕЛАДНА!
Понедельник как начался, так и пошел через пень колоду. Дежурный Женька проспал, и все проснулись без четверти девять, тут уж не до завтрака, успеть бы помыться. Во время занятий Корженевич сначала удивился, затем разозлился:
- Что вы, елы-палы, мухоморов объелись, что ли? Быстро встряхнитесь, иначе сегодня же устрою дополнительный урок! Самбисты кое-как подтянулись, но, когда началась борьба, они до того плохо боролись, что Глеб в сердцах плюнул и прекратил практические занятия. Кое-как отсидели они лекцию, но когда Корженевич раздраженно удалился, ни один не пошел на ГТО: ни Антон к штанге, ни Кирилл к беговой дорожке. Они лежали, и никто ничего не говорил. Сергей сказал наконец, ни к кому де обращаясь:
- Эхма, не завтракали, так хоть бы пообедать…
Женька, у которого болели руки и ноги, лежал, раскинувшись на траве, и молчал.
- А? Женька? - спросил Сергей.
- Отстань ты! - огрызнулся Женька.
- Что?!
- Что слышал!
Антон сел и посмотрел на него.
- Вот как? Ну, что ж, деточка мамина, нутряной демократ, как до дела, так в кусты? Ладно, я за тебя сготовлю. Отдыхай, наша радость, отдыхай.
Он встал и пошел к столовому сарайчику.
- Нехорошо, Женька, правда, нехорошо, - сказал Кирилл.
- Идите вы все, пристали! - крикнул Женька, вскочил, подбежал к удочкам, перебросил их через плечо, схватил банку с червями и бегом пустился к плотику.
- Куда ты, чудак? - закричал ему вслед Кирилл. - Сейчас не клюет, к обеду не успеешь наловить!
Женька на бегу только отмахнулся.
- Нрав он показал, а дела не сделал. Придется так: кинем жребий, кому за молоком идти, а остальные начистят побольше картошки, - сказал Антон.
Жребий пал на Сергея. Он спел трагическим голосом: "О жалкий жребий мой!" - и поплелся с ведром в руках в дальнюю дорогу. Примерно на полпути он догнал Подвысоцкого. Василий Ефремович выругал самбистов за неявку на урок.
- Разленились небось за вчерашний выходной! Передай, чтоб этот прогул был последним!
- Передам, Василий Ефремович, обязательно передам! - заверил Смородинцев. - А вы куда идете?
- Да мне доярки обещали продать молодой картошки, а то все каша да макароны, макароны да каша, надоело, понимаешь.
Сергею вдруг стало как-то неуютно, но он бодрым голосом сказал:
- Да, вам можно только позавидовать, Василий Ефремович, подумать только: молодая картошка! - и, помолчав, добавил: - Вы меня извините, я пойду быстрей, меня ребята ждут.
- Иди, иди! И чтоб больше не прогуливать!
Сергей прибавил шагу и за ближайшим поворотом побежал изо всех сил, куда девалась вялость! Запыхавшись, он подлетел к Полине:
- Душечка! Милая! Отпусти-ка меня побыстрей, там сзади Подвысоцкий идет, мне почему-то не хочется с ним тут встречаться!
- Ах прохвост! - Полина рассмеялась. - Вот уж по пословице: чует кошка, чье мясо съела!
- Чует, Поленька, чует! Наливай быстрей, роднуша!
Он встретился с Подвысоцким у входа на ферму, вежливо с ним попрощался и опять понесся что было духу, но успел еще, однако, расслышать гневно загремевший голос Василия Ефремовича. Домой он добрался, расплескав изрядную часть молока. В кастрюле уже варилась картошка. Женьки с рыбой не было. Его прождали до четырех, но голод не тетка, да и надежда на уху была уже потеряна, поели картошки с молоком. Женька прибрел без четверти пять с маленькой связкой рыбы, едва держась на ногах от усталости, и только успел выпить кружку молока, как явился Глеб.
Вечерний урок прошел немногим лучше утреннего. Глеб непрерывно ругался, раздражался и ушел за полчаса до срока.
- Где ж ты был? - спросил Кирилл Женьку. Пильщиков только рукой махнул.
- Пол-озера объездил, нигде не клюет.
- В общем, так, - сказал Кирилл после долгого молчания, нарушаемого лишь стуком ложек о миски, - надо опять комсомольское собрание. Такие отношения надо давить.
- Ну что ж, давай, - сказал Антон с неохотой, потому что приходилось говорить о Женьке, а тот все мог свести на личные счеты.
- Я долго говорить не буду, - Кирилл отставил миску. - Если пойдут ссоры и споры, тогда работать будет нельзя. А зачем мы сюда приехали? Надо спросить комсорга… - у Антона неприятно заныло сердце, - почему у них с Женькой начались такие плохие отношения. Как два волка живут. А теперь: Женька убежал ловить рыбу, когда она не клюет, а остальные должны были за него работать. Если ты нервная девочка, отпускай себе косы, тогда будем знать. Я предлагаю, чтобы завтра он дежурил снова.
Затем встал Женька.
- Я считаю, что Кирилл прав, но не во всем…
- Косы отпускать не нужно? - участливо догадался Сергей.
- Я, к примеру, обидел Антона, но потом подходил, вроде бы извинялся, а он корчит из себя персону великую…
- Во-первых, зачем сейчас грубишь? - спросил Кирилл. - Во-вторых, как это можно самому извинять себя?
- Так что ж мне, в доску перед ним расшибаться, что ли?
- Что же все-таки случилось? - спросил Валька. - И когда?
Женька глянул на него и замялся.
- Ничего особенного, - вмешался Антон. - В решении одной моральной проблемы разошлись. А в общем, конечно, Кирилл прав: надо это дело кончать.
- Ладно. Кто старое помянет, тому глаз вон, - подытожил Кирилл. - Айда спать. Смотри, Женька, завтра нас без еды не оставь.
- Ну, нет, теперь я в пять часов встану, не просплю!
- Спи спокойно, мне все равно в шесть вставать, я тебя разбужу.
ИЗ ЗАПИСНОЙ КНИЖКИ ВАЛЕНТИНА ЯРЫГИНА
"Развивать принципиальность.
На ужин миска ухи и шесть картошин. Неплохо.
В субботу видался с ней. Долго говорили об ускоренном экономическом развитии. Она утверждает, что развитие должно происходить гармонично: нельзя забывать о женщинах, которые хотят быть красивыми и нарядными. Обдумать.
Не знаю, кому больше удивляться: К. или А. Кирилл оторвал от своего живота клеща, а головку вытащить не смог. Антон сказал: беда, если энцефалитный, надо выжечь. Кирилл согласился. Антон на костре раскалил большой гвоздь и прижег им ранку. Кирилл все время молчал и зашипел, только когда залили дырку йодом. Мне стало плохо. Вывод: развивать силу воли.
Люди сложны. В решении какой моральной проблемы разошлись Женька с Антоном? Выяснить".