В смешанных чувствах я покинул клинику и сел в ожидающую меня машину. По дороге я поделился с водителем впечатлениями от первого за сорок три года посещения лечебного учреждения по своей воле. Водитель (мужчина серьезный, с жизненным опытом, хороший дядька, кстати) выслушал мой рассказ и на словах "не пил, не курил, не употреблял наркотики, не имел связей..." заключил: "Не жил, короче".
P. S. К чему я про все это рассказал? С Рождеством хотел поздравить. Воистину нет предела милости Божией. В Его власти превратить наши мятые биографические черновики в чистые листы, пригодные для нового заполнения каллиграфическим почерком, без клякс и помарок, чем-то вдохновенно прекрасным и предельно осмысленным. И если даже у такого демона, как я, как выясняется, еще есть кое-какие шансы, то вам, мои возлюбленные братья и сестры, кроме как "ура" крикнуть, ничего не остается. Здоровья вам, любви и терпения, все остальное - вопрос трудоспособности.
Роли отца Иоанна
(Текст ~ Максим Котин)
материал был опубликован в журнале "Сноб" #1-2 (16) январь-февраль 2010
Популярный российский актер Иван Охлобыстин уже давно пытается совместить практически несовместимое: успешную кинокарьеру и служение священником в церкви. Недавно, однако, отец Иоанн (под таким именем он известен своим прихожанам) написал патриарху Кириллу прошение об отстранении от служения. Значит ли это, что беспрецедентный эксперимент Ивана Охлобыстина все же закончился неудачей? И может ли действительно православный священник быть одновременно киноактером... а также мастером айкидо, йогом, радиоведущим, сценаристом и драматургом-постмодернистом?
- У меня правое яичко сейчас сварится, – говорит отец Иоанн. – Что происходит?
А происходит вот что.
Давеча что-то у отца Иоанна щелкнуло в голове. Щелчок был столь сильный, что отец Иоанн написал патриарху прошение об отстранении от служения. Да еще и зачем-то сообщил об этом в своем интернет-дневнике.
Разверзлись хляби небесные. Посыпались апокалиптичные сообщения.
Мол, отец Иоанн, он же Иван Охлобыстин, он же Иван Чужой, он же Леопольд Роскошный, известный столичный мелкобуржуазный мыслитель, мракобес, эксгибиционист и акын-передвижник, почти десятилетие назад таинственно исчезнувший на год из Москвы, чтобы вернуться в благолепном образе отца Иоанна, совершенно разочаровался в РПЦ МП.
(Кто не знает, эта аббревиатура – не название диковинной непарламентской партии или ручной гранаты, а Русская православная церковь Московского патриархата.)
Я настигаю отца Иоанна на Покровском бульваре в ориентальном магазине. Мы заходим в ближайший азиатский ресторанчик, чтобы поесть жареной форели. Но отец Иоанн забывает включить звук на своем новомодном, не продающемся, кстати, в Москве официально, айфоне последней модели и поэтому не слышит, как звонит супруга.
Она же Оксана Арбузова, она же матушка Ксения, она же Голубка, она же Колбаса, она же Рипли.
Супруга должна везти отца Иоанна на службу. И когда мы вопреки козням дьявола оказываемся в машине, она больше все же на Рипли становится похожа. То есть на суровую героиню кинотетралогии про "чужих", лидера неравной борьбы со склизкими космическими монстрами.
Потому что служба давно уже идет, а мы еще даже не едем.
Рипли яростно дергает рычаг переключения передач своего белого Land Rover Defender.
Английский "уазик" с запаской на капоте, сужающей обзор до танкового, буквально на глазах моих превращается в видавший виды, но вполне боеспособный космический батискаф, с адским ревом летящий по улицам Москвы.
В батискафе жарко, как в преисподней. И вот отец Иоанн, обложенный на заднем сиденье некоторым количеством своих многочисленных детей, интересуется:
– У меня правое яичко сейчас сварится, что происходит?
Хороший вопрос.
Чтобы на него ответить, надо объяснить, как вообще актер, режиссер, сценарист и мракобес Иван Охлобыстин стал православным священником.
***
А впрочем, об этом позже.
Матушка Ксения выключает печку, яичко отца Иоанна приходит в норму.
У него, кажется, открываются чакры.
– Время от времени я загружаю "Яндекс", набираю свое имя, включаю сортировку по дате и читаю, что в интернете пишут, – объясняет отец Иоанн причины всей катавасии, закрутившейся вокруг него после публикации в интернет-дневнике.
В "Яндексе" отец Иоанн пытается разглядеть истину. Потому что уже давно не надеется увидеть ее не только по первому телеканалу, но и по второму, и по третьему.
И вот однажды истина, как ни странно, забрезжила в сообщениях из медиацентра газеты "Известия", расположенного в Москве по адресу Тверская, дом 18, корпус 1, наряду с офисом адвоката Джавадова К.И. и турфирмой "Неизвестная земля".
Там обсуждали новую российскую кинокартину Павла Лунгина "Царь", в которой отец Иоанн играл – или, как он выражается, олицетворял – бесноватого царского шута.
И протоиерей Димитрий Смирнов сказал, что Иван Иванович (именно так, Иван Иванович, а не отец Иоанн) вносит смущение в церковную среду. Что он сделал неверный выбор. Что некоторые служения (служение Богу и служение музам) не совмещаются.
И что он, Иван Иваныч, не прав.
Правды ради заметим, что "Яндекс" посылал предупреждающие сигналы не первый раз. Когда отец Иоанн в фильме "Заговор" сыграл Распутина, в интернете появился гневный вопрос протоиерея Александра Новопашина: "Кто Вы, Иван Охлобыстин: священник Иоанн или Григорий Распутин?" И пошло-поехало. Про отца Иоанна писали, что он какой-то странный священник, что он VIP-священник, которому разрешено то, что другим запрещено (православный канон запрещает лицедействовать), что он вообще позор Русской православной церкви.
Отец Иоанн все это исправно читал. И продолжал сниматься. В фильме "Любовь.ru". В фильме "Пуля-дура". В фильме "Фига.Ro".
В фильме "Шальной ангел". И многих других.
Но в этот раз все было по-другому.
– Я бесконечно уважаю отца Димитрия Смирнова, – говорит отец Иоанн, подпрыгивая вместе с космическим батискафом на московских ямах. – Для меня он абсолютный авторитет.
Именно Димитрий Смирнов трудоустраивал Охлобыстина на службу в московские храмы, когда тот вернулся из Ташкента в Москву после года отсутствия – сценарист и актер, но уже в одеждах священника и под именем отца Иоанна.
Именно Димитрий Смирнов отправил отца Иоанна в Чечню, где отец Иоанн не только врачевал души, но и распространял благотворительные бензопилы, необходимые для протопки солдатских буржуек. И когда осколок разворотил отцу Иоанну грудь, ему показалось, что он видит, как бьется его обнаженное сердце, принадлежащее, между прочим, не только отцу Иоанну, но и Ване Охлобыстину.
Наконец, именно Димитрий Смирнов посоветовал отцу Иоанну попросить у патриарха благословения на работу актером ради обеспечения семьи, когда отец Иоанн пожаловался, что из-за церковного канона, запрещающего православным лицедействовать, мимо проплывают большие деньжищи (а Алексий II возьми да и благослови, вместо того чтобы анафеме предать).
Прочитав в интернете про круглый стол в медиацентре "Известий", на котором отец Димитрий осудил участие Охлобыстина в киносъемках, отец Иоанн от волнения встал из-за компьютера и пошел на кухню заварить себе чаю пуэру.
Дело было в том, что он и вправду с трудом мог бы ответить на вопрос, кто он.
Священник Русской православной церкви? Автор сценария разных спорных фильмов, типа "Даун Хаус", "Антикиллер-3" и "Параграф 78"? Популярный актер кино, который пользуется спросом прежде всего как исполнитель эксцентричных ролей? Йог?
Мастер ножевого боя? Мастер айкидо, член Международной ассоциации айкидо "Кёку Ренмей"? Член Союза охотников и рыболовов России? Отец шестерых детей? Крупнейший в Москве специалист по гаданию на картах Таро? Ведущий радиопрограммы на "Русской службе новостей"? Журналист, актер, писатель, священник, борец, постмодернист? Отец Иоанн? Иван Охлобыстин? Леопольд Роскошный? Возможно ли вообще в современном мире, дарующем человеку столько возможностей, определить себя как константу?
Ведь все это он. И все это не сов сем он.
Как и любой шоумен – не по профессии, а по конструкции личности, Иван Охлобыстин может легко рассказать вам о самых интимных эпизодах своей биографии.
О том, как в детстве папа, военный врач, ставил над ним эксперименты с ЛСД. Или о том, как бросался дохлой кошкой в охранников издательского дома "Коммерсантъ", потому что кошка сдохла во дворе, а охранники ее не хотели убирать. Или о том, как несколько лет кормил свое многочисленное семейство на "пансион", то есть ежемесячные пожертвования своего друга.
При этом он умудряется практически никогда не говорить о том, что действительно чувствует и что формирует истинную ткань его бытия, создавая тем самым полную иллюзию того, что герой всех этих рассказов – какой-то другой человек, хорошо ему знакомый, но в данный момент отсутствующий, но не вот этот, сидящий перед вами, гражданин, который остается для вас таким же непознанным, как и в начале разговора.
Неминуемо посещает идиотская мысль, что вся эта история с православным служением – продолжение начатой давно постмодернистской игры. Какая-то дурацкая провокация, беспрецедентное реалити-шоу, бесчеловечный эксперимент над верой, над обществом, над собой.
Иногда, впрочем, глубоко внутри что-то рванет столь сильно, что на поверхности у него взбулькнет пузырь истинных душевных движений. Как это случилось незадолго до нашей встречи.