Здесь проблема стереотипа. Я действительно категорически не соответствую общепринятому нормативу внешнего образа священнослужителя: я снимаюсь в кино, предпочитаю светскую одежду, причем своеобразную, занимаюсь боевыми искусствами, мое тело покрывают татуировки, пальцы мои частенько унизаны перстнями, и у меня не растет борода, в конце концов. Вроде бы чепуха, самому смешно. Но почему им не смешно? Почему это возмущает действительно уважаемых мною людей? Что-то не так. И я спрашиваю себя: что есть истина? Что для меня Христос? Желанная с детства работа в окружении приятных мне коллег, сопереживание их радостям и печалям, обеспечение моей семьи, детей и жены, которых я люблю без памяти, внешний комфорт и возможность творческой реализации, без чего моя душа рвется на части или предстояние у Святого Престола, где на время службы я полностью растворяюсь в восторженном осознании сопричастности Вечности, где меня покидает страх смерти и мою душу наполняет блаженный покой? Я не знаю. Может быть, я, подобно Пилату, задаю неправильный вопрос? Может быть, выбор только из "не навредить" и "принести пользу"? Ведь святые отцы утверждали, что Бог прост. Значит, надо все просто решать. Наверное, я обращусь к Святейшему с просьбой отстранить меня от служения, пока я не найду правильный вопрос и единственный ответ на него. Если он есть.
P.S. Умер Патриарх Сербский Павел. Великий человек был. Царствие ему Небесное! В 1999 году, когда американцы бомбили Югославию, я приехал снимать Пасху. Ночь, пурпурные всполохи взрывов на горизонте, небольшая площадь перед кафедральным храмом, наполненная испуганными людьми. Павел позвал меня в алтарь и заставил облачиться в богослужебные одежды. Я ему сказал: но я не священнослужитель.
- Это ты так думаешь, - ответил он и положил мне в руки запрестольный крест.
Иван Охлобыстин выиграл BMW и не удивлен этим
(Главная / Хроники 25.11.2009)
Вчера на шестых Пионерских чтениях Ивану Охлобыстину вручили ключи от новенького BMW. А все потому, что он стал победителем в читательском голосовании на лучшую колонку журнала "Русский пионер". Всего-то после одной заметки!
Фото: ИТАР-ТАСС Иван Охлобыстин
По словам Андрея Колесникова, в лидерах долго шел постоянный колумнист журнала Андрей Васильев, но в последний момент Охлобыстин стремительно снес его с пьедестала.
Андрей Васильев, конечно, расстроился, но быстро справился с собой. На прошлых чтениях именно он читал колонку Охлобыстина. "Благодаря мне ты и выиграл", - заключил Васильев.
Ну а Иван Охлобыстин сказал просто: "Это не только приятная, но и справедливая награда. Я же лучше всех пишу". И потом добавил: "Литературные чтения - потерянный жанр, вновь обретенный Андреем Колесниковым и коллективом журнала "Русский пионер". Вижу я по количеству людей, что он востребован, потому что плясать уже неохота, всего не выпьешь. Хочется чего-то душевного, спокойного. Раньше на литературных чтениях ко всему прочему еще и пели, причем пели не для того, чтобы покрасоваться, а для того, чтобы ублажить душу".
Музыкальный презент от Ивана Охлобыстина преподнесла его дочь Варежка и любимая теща Валентина Степановна.
Ксения Семенова
Нечто
(Главная / Колонки 07.12.2009)
Прошлым четвергом поздравлял своего сердечного друга Игоря Ивановича Сукачева с пятидесятилетним юбилеем.
Делал доклад о международном положении. Имел средней руки успех, ну да хоть не опозорился. Артист речевого жанра из меня никудышный: мимический ряд убогий и половину алфавита не выговариваю. Благо аудитория собралась родная, собранная Игорем Ивановичем на обочинах и в тупиках его полувекового пути. Среди прочих я встретил и господина Макаревича. Ныне поэт улыбкой встречает действительность с высоты образа принца Амбера. И при взгляде на него мое сердце пронзило воспоминание о далеких девяностых, когда мне посчастливилось снимать видеоклип на песню "В круге света". Клип получился не ахти, и как человек благоразумный больше я клипов не снимал. Песня повествовала о гражданском неповиновении членов группы "Машина времени", внутреннем, разумеется, неповиновении всей пошлости тоталитаризма. Над клипом я работал с оператором Николаем Кривенко. С ним же на паях снимал трехкомнатную квартиру в районе станции метро "Петровско-Разумовская". Николай человек был удивительный, бесконечно работоспособный и столь же любознательный. До меня он снимал квартиру на паях с Томом - ответственным секретарем Церкви Муна. Том открыл Николаю правду о способах обретения ветхозаветного долголетия. Суть методы заключалась в серии очистительных клизм. При этом адепт должен был лежать в теплой ванне для эффективности выделения шлаков. Внимательно изучив все нюансы, я наотрез отказался принимать здоровье этим путем и отговорил Николая коротать вечера в собственных испражнениях, пусть даже это гарантирует бессмертие. В благодарность Николай научил меня не носить белые носки под фасонную обувь.
Именно тогда со мной произошла одна из историй, которые без преувеличения можно назвать страшными. Стояло сухое лето 1993 года, под окном дома третий день лежал труп хорошо одетого человека с дважды простреленной грудной клеткой. Милицию никто вызывать не торопился, чтобы не быть привлеченным в качестве свидетеля. В те времена, при неудачном стечении обстоятельств, это могло означать 80 дней тюрьмы по подозрению в соучастии. В итоге труп стали жрать коты, я не выдержал и анонимно позвонил в милицию из телефонной будки через дорогу. За исключением этого нелепого инцидента, лето выдалось неплохое и по заработкам, и по делам сердечным. Бывало, мы неделями чаевничали с ошеломительными красавицами, смешливыми фантазерками с биофака МГУ. Периодически кто-то из них забывал выключать воду в ванной и мы заливали квартиру под нами. Приходилось оплачивать пострадавшим соседям ремонт. Зато мы познакомились с ними, и они перестали вызывать милицию каждый раз, когда я, в танцевальном запале, стрелял дробью по мебели из коллекционной двустволки, подаренной мне писателем-почвенником Родионом Ребане, дядей моего лучшего но, увы, уже покойного друга Пэтэра. Позже от этой двустволки пострадал мой другой лучший друг - бывший морской офицер Роман Горелкин, списанный на берег с подводной лодки по липовому обвинению в акте содомии с младшим по званию уроженцем Махачкалы. Романа, как молодого человека, тревожила близость ядерного реактора и отсутствие перспектив по службе, и он сам инспирировал обвинение а, освободившись от уз присяги, стал риелтором. Именно по этой линии Романа настигла беда: кто-то нанес его деловому партнеру 32 колотые раны, отчего тот скончался, а у Романа при обыске нашли в багажнике двустволку, которую он отобрал, от греха, у меня накануне своего дня рождения. Пришлось-таки отсидеть ему те роковые для всех 80 суток, пока жена делового партнера не призналась в своей причастности к смерти супруга. Россия переживала непростые времена, хотя мы были уверены, что нам повезло. Вру - не были, так и было. Идеальное соответствие бытового экстрима и возраста. Упоительные времена. И не родился еще писатель, способный адекватно передать ту гамму переживаний и открытий, которые захлестнули тогда наши пылающие, ненасытные души. Время должно пройти - как минимум сто лет.
Однако вернусь к происшествию, которое отпечаталось в моей памяти как действительно страшное переживание. Не премину отметить свойственный мне с детства прагматизм, блестящее образование и еще массу врожденных предрасположенностей, каменной стеной ограждающих меня от вульгарного мистицизма. Но, тем не менее, мне пришлось стать свидетелем некоторых событий, не укладывающихся в рамки научного представления.
Господь не благоволил мне иметь по этому вопросу точного суждения, поэтому я дерзну лишь пересказать в подробностях произошедшее июльской ночью вышеупомянутого года.
Около полуночи я лег спать в своей комнате и сразу уснул. Мне приснилось некое полуподвальное помещение с запыленными окнами, сквозь которые пробивался голубой лунный свет. Рядом со мной сидела моя покойная прабабушка Софья Филипповна. Прабабушке на первый взгляд было не более восемнадцати лет. Статная, черноокая красавица нежно сжимала мою руку и влюбленно смотрела на меня. За одним из грязных окон промелькнула чья-то тень.
- В нашем районе появился ягуар, он убил пять человек, - сказала она.
- Ты не боишься? - спросил я.
- А мне-то что!? - лукаво улыбнулась она.
Тут я вспомнил, что прабабушка три года назад умерла, и в страшном испуге проснулся. Но на этом происшествие не закончилось. Первое, что я заметил, очнувшись от сна, были отблески чего-то очень яркого. Будто напротив меня, за окном висела шаровая молния и отблески ее сияния отражались на оконной раме, бликовали в хрустальных конусах люстры, мягко переливались по складкам постельного белья, но сама молния была невидима и пристально смотрела из пустоты на меня. Едва я оторвал голову от подушки, невидимое "нечто" начало движение вдоль стены, в направлении большой комнаты. Свечение поползло вслед за своим источником. Я поднялся с кровати и пошел в большую комнату. "Нечто", более не задерживаясь, миновало окна комнаты и скрылось вместе со своим сиянием за стеной. Все это время мое тело колотила дрожь, а душу наполнял ужас. Даже после исчезновения "нечто" мое состояние не улучшилось. Пришлось быстро заварить сбор из морской канавалии, карликового шлемника, маконы брава и сибирского пустынника. Я тогда увлекался гомеопатией. Полегчало только после второй рюмки.