Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
– Нам в техникуме повезло с учителем. Ничего нового я не открыл. А вот преподаватель был очень непростой, бывалый человек. Попивал изрядно, но это оттого, как он говорил, чтоб снова не отправили за границу в разведку. Ну, не хотел он жить на Западе в условиях капитализма. Он не верил, что коммунизм за двадцать лет построят, забуксовало, говорил, что-то общество, энтузиазм революции угасает. Цель-то хорошая, коммунизм, но не видимая отчётливо. Чтобы построить коммунизм, как говорил он, люди должны совершить культурную революцию прежде всего в умах, должны стать совсем другими, очиститься от зависти, злобы, стяжательства, от мысли кому-то причинить душевную боль, одним словом, избавиться от всего негативного, низкого, грязного в помыслах и делах. Должны стать совершенством. И сделать это сами по указке своего сердца и отвечать только перед своей совестью. Надо каждый день задавать себе вопрос: совершенен ли ты или надо над чем-то ещё поработать, отказаться от недостойных поступков? Как говорил комсомолец и писатель Николай Островский – от всего подленького, чтобы не жёг позор за своё прошлое. Вот в этом ориентир заложен. А когда и насколько совершенным человек станет, это вопрос. У общества и государства должна быть идея, это как флаг в руках. Тогда, может быть, что-нибудь и получится. Ведь человек рождается с талантом, его лишь разглядеть надо, у каждого от природы заложены какие-то наклонности – рисовать, петь, изобретать, и надо дать развиться этим способностям. У меня в детстве друг был по школе Лев Глуховский, он занимался в судостроительном кружке и меня туда затянул. Я даже лодочку какую-то начал мастерить, но не моё это, не загорелся. Морская стихия не по мне, меня тайга манит. А Лев в Ленинграде окончил морское училище, стал помощником капитана. Как-то в Лондоне во время стоянки читал в библиотеке в подлиннике Шекспира. Вот это я понимаю, какая у парня оказалась степень целеустремлённости, трудолюбия и усидчивости! Ему удалось в совершенстве овладеть современным английским языком, и он смог понять текст, написанный на старом английском!.. Каждый должен сам добиваться совершенства своих возможностей. Коммунизм наступит тогда, когда не станет тюрем. Если там отсиживают свой срок люди, то в этом виновато государство. Если это опасный для общества и неисправимый рецидивист и у него что-то не в порядке с генами, то его надо лечить, исправлять его гены. Если талант реализован, человек испытывает от этого гордость, что он человек с большой буквы, что он приносит обществу радость уже только тем, что он есть, что у него прекрасная семья, прекрасные дети и вообще всё прекрасно. Это и есть рай на земле, а не в заоблачном пространстве, и то после смерти.
Мурачёв молчал. Мужчины допили квас, ароматный и терпкий, хлебный. Поблагодарив за угощение и приём, Сергей поклонился хозяину и вышел из избы. Мурачёв проводил до калитки, крепко пожал руку.
– Да, задал ты мне загадку разгадывать под старость лет. Всё это на сказку похоже. А сказки деткам тоже надо придумывать. Даст Бог, что-нибудь у молодых и выйдет. Да мало таких сказочников, как ты. Поживём – увидим.
* * *
Раньше всех зарделись молодым красным соком высоченные красавицы вековухи ивы – реликтовые деревья чозении, в обхват, а то и больше, толщиной, дожившие до наших дней с ледникового периода. К середине апреля отцвели по склонам сопок в окрестностях Кавалерово и лещина, и ольха, и берёза. Берут пчёлы с них пыльцу и нектар. Постепенно, после зимней полусонной жизни, набирают силу пчелиные семьи. С каждым весенним днём добавляется и чуточку тепла. Чернеют дубы, темнеют малахитом осинники, глянцем отливают стволики черёмух, лопаются почки на бледно-зелёных лиственницах. На покатых оживающих сопках разлились озёрца багульника, они перекатываются через хребты и сливаются в розовато-светлое цветущее море. С высоты птичьего полёта оживающий Сихотэ-Алинь и его отроги стали похожи на застывшую череду волн.
Отражаясь в росе на листьях багульника, вставало над утренним розовым горизонтом красное солнце.
Перед уходом на работу Сергей глянул в зеркало на стене в прихожей, как он выглядит в отглаженной с вечера форме помощника лесничего, поправил звёздочку в петлице. "Скоро их тут будет три!" – и прикинул, где прикрепит очередную. Причесав волосы, надел фуражку с золотистым гербом лесной охраны, остался доволен собой. Глянул во двор Ломакиных, не появилась ли на крыльце Лена. Подождал немного, чтобы вместе идти по дороге в лесхоз.
– Привет! – обрадовался он.
– Привет! – Лена отметила, что он успел загореть на свежем воздухе, выезжая на пожары и лесные деляны, а тёмные глаза и чёрные вразлёт брови делали привлекательным обветренное лицо.
– Папка попросил напомнить тебе, чтобы ты выписал лесной билет пасеку вывезти на ключ Болотный.
– Куда торопиться? Успеем выписать. Всё в наших руках! Ещё полтора месяца впереди до лета.
– Так спокойнее, а то придёт кто-нибудь из общества пчеловодов и потребует. Место-то свободное пока.
– Вчера вечером мне Фёдор Басаргин тоже напоминал про ключ Болотный. Вчетвером, выходит, стоять будем. Фёдор, его дядька Николай Тихонович, твой отец Пётр Иванович и я. Один улей у Фёдора купил и ещё девять у какого-то дедка, занемог он. Деньги ему отдал, улья во дворе у него до мая месяца постоят, а он пока учит меня, как за ними ухаживать, улья почистить, пересадить, какие рамки перетопить на воск, какие оставить – опытом делится, мне с ним интересно. Теперь у меня весь свой инструмент есть: и пчеловодный, и плотницкий, фляги, маски, дымарь, стамески. Даже палатка досталась. Надеюсь, что я тоже мёда летом накачаю.
– Быстро ты обжился!
– Осенью на орехах заработал.
– Для начала неплохо. У нас больше двадцати уликов пчеловоды не держат.
– Отчего так?
– Мёд качать с липы не успевают, а улья с рамками, полными мёда, перевозить не получается – они тяжеленные, плечики ломаются, рамки портятся, и мёд вытекает из улья.
– Болотный ключ и пчёлы как-то не сочетаются в моём понимании. Что там Пётр Иванович присмотрел?
– Нет там никакого болота. Там земля глинистая, летом лесовозам не проехать, вот и прозвали так, а на склонах обычная тайга. Там заготовки шли, волока малиной заросли. Вначале цветут клёны, затем черёмуха медвежья, актинидия, затем малина. Вкусный весенний мёд получается, его перед липой откачивают, я приезжаю папке помогать. Там и директор недалеко стоит. Весь июнь на том месте стоят, а к первому июля переезжаем на Карпаты.
– Вот это новость!.. Карпаты на Западной Украине, насколько я помню!
– А у нас свои имеются, – Лена засмеялась, и её девичий голосок приятно взволновал что-то в душе, – так называют горы между Чугуевкой и Арсеньевом. Украинцев здесь много, вот и дали горам такое название, оно и прижилось.
– Выходит, что я проезжал там осенью. Дорога, действительно, красивая, извилистая. Лианы винограда по кедрам до макушек добираются. И с перевалов перспектива открывается грандиозная: горы, распадки, хребты, долины. Красиво!
– И три опасных крутых поворота – серпантины, их называют "тёщиными языками".
– Заметил. Дорога на поворотах в обратную сторону загибается.
– А климат там для липы подходящий, четыре недели мёд берут, затем пасеки везут на побережье.
Не заметив, как пролетело время, молодые люди дошли до лесхоза.
На веранде, на доске объявлений, висел график дежурства на весенний пожароопасный период. Сергей нашёл свою фамилию. На тушение ему предстояло выезжать сегодня, если такое случится. Рядом висел приказ директора: в самых решительных тонах шофёру Иванову А.Н. из Кенцухинского лесничества за холостой прогон машины объявлялся выговор с вычетом из зарплаты стоимости горючего и амортизации машины, согласно существующим тарифам. Рядом приказ о премировании инженерно-технических работников и бухгалтерии в размере тридцати процентов от оклада за выполнение плана цехом ширпотреба. Здесь была и его фамилия, и Ломакиной.
– Поздравляю! – Лена улыбнулась. – Куда деньги девать будешь, пчеловод? – Она смеялась, но её внимательный взгляд изучал Сергея. Он посмотрел на девушку, отметив про себя, что все, пожалуй, женщины интересуются заработком мужчин, и в этом он плохого не видел.
– В институт поступать поеду, пригодятся.
– Дорогу и учебный отпуск тебе оплатят, а премии хватит в ресторан пригласить девушку, – Лена игриво глянула, но в её голосе Сергей уловил скрытую ревность, она озорно, с икорками, посмотрела ему в глаза. Он почувствовал, что Лена к нему неравнодушна.
– Ну, пока, – легонько махнула рукой и пошла по коридору в бухгалтерию.
Услышав разговор молодых людей, из приёмной навстречу вышла Анна Титова.
– Сергей Фёдорович, Елена Петровна! Одну минуточку! Нам комсомольское собрание надо провести в этом месяце. Давайте вечером, в семнадцать ноль-ноль! В Красном уголке!
Лена молча кивнула.
– Хорошо, приду, – согласился Сергей и постучал в дверь к инженерам.
Кутелев, держа линейку на строке развёрнутого перед ним отчёта, испещрённого цифрами, щёлкал деревянными костяшками счёт, умножая пятизначные цифры. Закончив операцию, он поставил карандашом галочку на строке, встал из-за стола, протянул руку.
– О!.. Какие люди к нам пожаловали! Рад видеть! Присаживайся, – кивнул на стул.
– Пасеку купил и в компанию напросился, мне лесной билет поручили выписать. На весеннее развитие повезём пчёл в тайгу.
– С кем стоять будешь? Где?
– Я, Ломакин и Басаргины.
– Знаю таких. И что их вместе держит? Не пойму. Такие люди разные.
– Соседи. Вот и сбились в компанию. Я тоже рядом с ними живу. Пётр Иванович интересный человек, фронтовик, сын командира партизанского отряда, представляешь! И я с Леной встречаюсь.