Всего за 89.9 руб. Купить полную версию
Поздняя осень брала своё. В ноябре дни стали совсем короткими, морозные ночи напоминали о том, что зима не за горами. Земля промёрзла на пять сантиметров и от прощального тепла солнца уже не отогревалась.
План был выполнен, и выходило, что за месяц очень даже неплохо заработали: каждый сдал больше тонны.
Ближе к полудню на стоянке появился лёгкий трактор с тележкой для мешков с орехами, он делал ходку за ходкой по руслу реки к трассе, где его ждал под погрузку ГАЗ – 52.
* * *
Ноябрь в дневные часы ещё радует теплом, и, чем ближе к зиме, тем быстрее оно угасает. Ночами крепчает морозец, он заковал ручьи и речушки в прозрачный панцирь; реки, бегущие к морю, обросли первым льдом.
Плывут с северо-запада холодные облака, засыпают снегом макушки блеклых сопок, напоминают, что зима на подходе.
Сергей хотел было уже войти в контору лесничества, как заметил, что навстречу идёт Виталий Кутелев; улыбаясь, они пожали друг другу руки.
– Ты бы, пока нет снега, отводы сделал, – посоветовал Виталий. – На братика не надейся, он в этом ничего не смыслит. Бери Евдокию и в лес. На всю зиму задел лесосек оформите.
– Думаешь, снега навалит?
– Всякое бывает. Год на год не приходится. В декабре мороз даст о себе знать. На Новый год и Рождество оттепель бывает, затем крещенские морозы, а в конце месяца – китайские. Это пик зимы, день прибывает, и солнце начинает припекать. Февраль ветреный и холодный. Снег выпал – жди мороз с сильным ветром, дует три дня, а то и неделю. Здесь так говорят: "Ложка снега выпадет, а ведро ветра следом летит". Всё бы ничего, если бы не ветра, они донимают, влажные. В общем, зима мягкая, редко, когда мороз под тридцать градусов, а придавит, тут же отпустит: тепло южных морей холод выдавливает. Одним словом, зимовать можно. Куда ж деваться, раз приехал? После пустыни в Казахстане привыкаю понемногу. Вот там зимы нет, одно название. А здесь совсем другой климат, сейчас самое время отводы сделать, подобрать такие места под рубки ухода, чтобы, когда всё заснежит, можно было бы подъехать на лесосеку. Лесничества обязаны зимой на весь год цех ширпотреба пиловочником обеспечить. Летом лес не готовят: по дорогам вдоль речек не проедешь, кругом верховые болота.
Сергей прислушался к совету инженера и весь ноябрь клеймил старые кедры, ели, берёзы и дубы, рубил визиры, ставил вешки и деляночные столбы. Евдокия Алексеевна вела буссольную съёмку, чертила схемы, готовила документы для лесорубочного билета.
Незаметно пробежал ноябрь.
Зябкое утро конца декабря выдалось хмурым. На горную тайгу ветер натянул одеяло туч, низких, молочных, к ночи пошёл и снег. Он валил и на другой день и угомонился вечером третьего.
"Новый год встретим со снегом!" – ликовали в лесхозе; на трактор ДТ–54 навесили бульдозерную раму и расчищали усадьбу, соседние улицы; лесники фанерными лопатами откидывали снег с дорожек.
По трассе в Тетюхе спешили дальнобойные машины с жёлтой серой для химкомбината, обратно везли в белых мешках-тонниках боропродукты для стран Совета экономической взаимопомощи; степенно проплывали красные пассажирские автобусы; натужно свистели жёлтые японские лесовозы с хлыстами. Грейдеры без устали днём и ночью чистили высокогорные перевалы, дорожники рассыпали песок на подъёмах, ставили белые вешки.
Всё вокруг белым-бело. И горы, покрытые тайгой, и обозримый горизонт долины Тадуши.
На другой день на лесосеку отправили ДТ–54 прочистить дорогу к рубкам ухода, а через пару часов выехал автобус с бригадой.
Снегопад внёс свои коррективы. Сергей решил оценить обстановку, как продвигается дело с выполнением плана – успеют ли до конца года, не добавить ли лесников на валку. А ещё он хотел удовлетворить любопытство: при отводе деревьев в рубку он отметил громадных размеров усохший кедр, и теперь решил сам посчитать годичные кольца, которые говорят о возрасте.
Тракторист Афонин, крепкий мужчина лет сорока пяти, в зимних сапогах, фуфайке и цигейковой чёрной шапке, вёз с собой две молочные фляги с кипятком отогреть двигатель трелёвщика, который зимует в тайге под открытым небом. Владимир Стрельников освоил бензопилу и зимой работает вальщиком. Рядом с ним его Светка с топором, замотанным в тряпку. За бригадира лесник Первушкин – лесосека на его обходе.
Извивается дорога по заснеженной тайге, впереди снуёт трактор; автобус то и дело его поджидает.
За разговорами незаметно доехали до лесосеки, отведенной в долине реки Тадуши на пологом склоне Ким-горы.
На засыпанной снегом площадке стояла будка на колёсах – обсохнуть, пообедать, отдохнуть. Из-под снега выглядывал штабель круглого леса, готовый к отправке на пилораму, в разных местах кучи швырка – коротко напиленных берёзовых и дубовых дров.
Сергей вышел из автобуса, полной грудью вдохнул чистый воздух, присмотрелся к кедрам: их лохматые кроны тянулись к солнцу, наверху торчком росли зелёные грозди мелких шишечек, завязавшихся прошлым летом, и не упавшие коричневатые крупные.
На краю поляны стоял усохший кедр. "Вот теперь я узнаю, сколько лет этому гиганту", – подумал Сергей и приказал Владимиру свалить дерево.
– Дровяное оно, труха внутри!.. Что зря время тратить? Пусть для диких пчёл останется! – заспорил Владимир, прикидывая тем не менее, как к нему подступиться. – У пилы шина короткая! У самой земли ствол полтора метра! Повозишься с ним. А проку? На дрова? Смолистое! Печь сажей забьётся моментом! Комель на растопку сгодится, а остальное… труха! – Владимир выплёскивал эмоции наружу.
– Ты видишь дупло? Покажи! Сучья у кедра высоко над землёй, значит, деловая древесина. Могу поспорить. А если тут вдруг пройдёт низовой пожар – кедр факелом вспыхнет, и не потушишь, пока само не сгорит дотла.
– Давай на спор! – запетушился Владимир. – Что ставишь?
– Наряд на работу.
– А если дрова?
– Тоже наряд. Это же санитарные рубки. Дерево с клеймом свалить ты обязан.
Первушкин взял лопату из фанеры и пошёл отгребать снег вокруг сушины, вырубил кустарник, чтобы безопасно отойти назад перед тем, как рухнет дерево.
– Меня ещё интересует, какой возраст этого кедра, – миролюбиво продолжил Сергей.
– Толстое дерево. Может, лет пятьсот, – прикинул взглядом высоту Владимир. – Кто знает? Может, и тыщу!
– По книгам лесоустройства кедрам тут по триста пятьдесят лет. А тысячу лет живёт тис дальневосточный.
Лесники приблизились к дереву. Владимир завёл бензопилу, чтобы она согрелась; сизый дым пополз меж деревьев, наполняя зимний влажный воздух запахом несгоревшего бензина и масла.
– Тут лубодёрина, гляньте, а чуть выше метка с китайским иероглифом, – позвал Первушкин.
На стволе с потёками смолы трещиноватая кора местами опала, но сохранились зарубки от топора там, где сняли квадрат коры, чтобы сделать короб под найденный женьшень и укутать его в мох. Над лубодёриной виднелась выцветшая от времени затёска, размером в две ладони, на ней виднелся вырезанный ножом непонятный знак, похожий на иероглиф.
– Интересно, что означает этот знак? – Сергей водил пальцем по углублениям рисунка. – Он какой-то сложный. Внутри иероглиф, а вокруг него, похоже, знак, и он, пожалуй, указывает, в каком направлении плантация.
– В этих местах находили корень весом больше ста граммов, – Первушкин вспомнил случай, взволновавший многих таёжников, и пояснил, – я тоже искал неделю, но напрасно, пусто вокруг. Знаку этому больше ста лет. Иероглиф может означать имя хозяина плантации, а значком он зашифровал место, куда перенёс плантацию, когда русские стали заселять долину.
Бензопила согрелась, Владимир сделал подпил на всю длину шины с южной стороны, где крона была мощнее, другим запилом вырезал клин, затем зашёл с северной стороны и начал срезать дерево; пила с рёвом вгрызалась в древесину, выплёвывая опилки. Послышался треск рвущейся сердцевины, он всё усиливался. Дерево, как пулей подкошенный солдат, вздрогнуло, стало плавно наклоняться к земле, с каждой секундой набирая скорость.
– Бойся! – крикнул Сергей.
Лесники стали пятиться от дерева, не отводя глаз от неописуемой картины. Шум нарастал. Сухими ветвями кедр грохнулся на землю, она вздрогнула от многотонного удара, куски сухих сучков разлетелись по сторонам, никого не задев…
– Вот это махина! – прошептал Владимир, довольный своей работой.
– Дерево усохло, а древесина деловая, без признаков гнили, так что ты проспорил! – улыбнулся Сергей.
– В пилораму комель не войдёт! – Владимир, разгребая снег валенками, пошёл отпиливать сучья, следом за ним потянулась Светка отбрасывать дрова в кучу.
Сергей присел у пня и карандашом принялся считать годичные кольца, их оказалось триста шестьдесят пять.
У вагончика, тарахтя, грелся трелёвочный трактор в ожидании напиленных сортиментов.
– Подгоняй, – махнул Первушкин, набросив чокера на брёвна.
Одно за другим падало с последним вздохом спиленное дерево, подрастал штабель деловой древесины, добавлялись кучи дров.
В полдень на нижний склад прибыла грузовая машина, из неё вышла женщина лет пятидесяти, властным взмахом захлопнула за собой дверцу машины, направилась к Сергею.
– Мне дров для бани, дуба или берёзу. Вот квитанция из лесхоза. Поможете загрузить?
– Это не входит в наши обязанности. Люди план делают.
Владимир узнал в женщине директора центрального универмага, подошёл, приветливо поздоровался.
– Услуга за услугу! Поможем.
– Я вас в обиде не оставлю, вы же знаете, – ответила ему в тон директриса.
Женщина махнула водителю, и тот понёс к вагончику картонную коробку, от которой пахнуло копчёной красной рыбой и колбасой.