Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
– Господи, какой там "круг"! – горячо заговорил он. – В этом, как вы говорите, кругу, нет живых людей! Есть "кошельки" и "вещи". Толстые кошельки с золотыми запонками покупают любую вещь – не важно, что она, возможно, секонд-хенд, и пользуются, пока не надоест. Как я ненавижу это извращенное общество! Единственное утешение, что, возможно, их дети все же прочитают те книги, которые их родители скупают для создания имиджа или для интерьера.
Он замолчал. А потом решительно добавил:
– Послушайте, Марта, подарите мне этот вечер…
…Потом они бродили по улицам, и он на каждом шагу покупал ей букет роз на длинных ножках. Когда они вышли на освещенную огнями набережную, по желанию Марты они раздарили половину букетов встречавшимся на их пути женщинам.
Вечером начал накрапывать дождик, и дома, холмы, церкви, кафе на причале замелькали в синем мареве, как подводные царства.
– Сейчас будет ливень. Спасаемся! – Дмитрий схватил Марту за руку, и она не заметила, как они уже сидели за изысканно накрытым столиком в каюте одного из ресторанов на воде.
Потом он отвез ее домой. Они устроились на заднем сиденье такси и молчали всю дорогу. Длинный день закончился. Надо было ставить последнюю точку. Или запятую?
Марта смотрела в окно, огни фонарей проносились мимо, как метеориты.
– Помните эпизод из "Иронии судьбы", – наконец нарушил молчание он, – "…я все время ищу повод, чтобы остаться. И не нахожу его…"
– "…А я все время ищу повод оставить вас…" – улыбнулась Марта.
– Правда? – обрадовался он.
– Правда…
– Тогда я буду ждать вас завтра, только скажите где…
Он не сделал попытки "напроситься на чашку чая", просто проводил ее до подъезда, поцеловал руку. Не так, как это делается обычно, а в перевернутую ладонь.
В лифте Марта прижала руку к своим губам, и ей показалось, что его поцелуй пахнет розами.
* * *
– Марта? Куда вы исчезли?
Голос Сергея в трубке заставил Марту недовольно поморщиться, как от зубной боли.
– Как ваши… то есть наши дела? Вы что-то узнали?
– Сергей, посмотрите на часы! Семь утра… Я еще сплю.
– Но я пытался дозвониться и позавчера, и вчера, – начал оправдываться он. – Вас не было. Я стал волноваться… Вы что-нибудь узнали о Зое?
– Какой Зое?.. – начала раздражаться Марта. – Посудите сами, почему о вашей девушке должна заботиться я?
В трубке повисла долгая пауза.
– Я вас не понимаю, – наконец произнес он. – Сначала вы сами завариваете эту кашу, а теперь говорите, что не знаете никакой Зои…
– Я ее действительно не знаю и никогда не видела! Думаю, что поиски вашей бывшей невесты – ваше дело. И вообще, я устала от всего этого. Почему вы, мужчины, так любите перекладывать свои проблемы на наши хрупкие плечи? Вам это не кажется странным?
– Мне кажется странным то, что вы так охладели. Вспомните, вы же нашли меня…
– Ну и что? Я привлекла ваше внимание к ситуации. Если она вас так же обеспокоила, как и меня, продолжайте поиски, делайте хоть что-нибудь, обратитесь в милицию. А мне надоело играть "в сыщиков", мне не десять лет. Наконец, у меня еще есть и другие дела. Вы меня понимаете?
– Откровенно говоря, не очень… Но, в принципе, мне все понятно. Прошу меня простить. До свидания.
В трубке раздались короткие гудки.
Марта накрылась одеялом с головой, но уснуть больше не смогла.
Сегодня, как и вчера, она должна была встретиться с Дмитрием. А поэтому надо было собраться, решить, что надеть, какую сделать прическу…
Теперь она не будет ходить как попало! Тяжелый период позади. Почти год она прожила, как уродливая гусеница. Надо с этим покончить, посмотреть на мир другими глазами, выползти из своего кокона.
Вчера Дмитрий, узнав, что она в отпуске, намекал на совместную туристическую поездку. Она конечно же отказалась, мол, никогда не согласится ехать за чужой счет. Слово "чужой" оскорбило его. Весь вечер он время от времени спрашивал, что должен сделать для нее, чтобы она не чувствовала его посторонним.
Марта улыбалась: "Это покажет время"!
– Для меня время так плотно спрессовано, – говорил он, – что один день похож на неделю! Я давно живу в этом сумасшедшем ритме. И ничего не поделаешь! Если я соберусь жениться, это произойдет молниеносно… Иного я не признаю. А сколько тебе нужно времени на то, чтобы "испытать чувства"? Полгода? Год? Два? А мне кажется, что все решается ТАМ, – он поднял палец вверх, – и – в одно мгновение. Иначе просто не может быть! Иначе – неинтересно. Когда я увидел тебя, во мне все перевернулось. А я доверяю интуиции. Знаешь, так бывает, когда читаешь хорошую книгу или смотришь на гениальную картину старого мастера – в какой-то момент все твои чувства приобретают некую животную чувственность, все воспринимается на уровне инстинкта. Мы стали довольно прагматичными. И, думаю, именно поэтому делаем кучу ошибок, не прислушиваясь к себе. Скажи, а ты совсем ничего не почувствовала, когда увидела меня впервые?
Марта не знала, что сказать. Конечно же она хорошо помнила первое впечатление от его черных зрачков-туннелей, но надо ли вот так сразу признаваться в этом?
– Я что-то не поняла, – с улыбкой ответила она. – Ты делаешь мне предложение? Ты меня почти не знаешь! А если я – обычная аферистка, которая специально вычислила тебя – богатого молодого человека, который пришел и запросто купил дорогие запонки в дорогом магазине? Разве можно быть таким доверчивым?..
Ей понравилась его неподдельная растерянность. Она давно заметила, что какие-то обычные житейские вопросы сбивают его с толку. Его оторванность от жизни, той жизни, которой жила она и миллионы таких, как она, одновременно пугала и привлекала. Марта уже могла погладить его вьющиеся волосы и охотно сделала это.
Он поймал ее руку. И так же, как в первый день, поцеловал, перевернув ладонь, и несколько секунд посидел, погрузив в нее лицо.
– Твоя рука пахнет морем… Если я скажу, что люблю тебя, это будет слишком рано?
– Да, – мягко улыбнулась она. – Но мне это все равно очень приятно.
Семь лет назад
…Сегодня Леле исполняется тридцать семь! Дата не круглая, но Микки впервые решает купить ей "взрослый" подарок. В конце концов, ради этого он полмесяца отпахал на автостоянке. А Леле говорил, что ходит заниматься химией к отцу своего друга: тот якобы предложил бесплатное репетиторство, ведь все равно занимается со своим сыном. Леля была довольна – в этом году Микки заканчивает одиннадцатый класс, должен поступать.
Микки пересчитывает деньги – пятьдесят долларов! О том, каким должен быть подарок, он позаботился. Он знает, что нужно! Леля будет довольна.
Теперь он не называет ее "тетей", как это было в детстве.
Какая она "тетя" – Микки выше нее на целую голову, вся домашняя работа – на нем.
Леля… Вот кто никак не вписывается в книгу его наблюдений. Леля для Микки – это целостный инструмент, она как одно большое око – вездесущая. Так было всегда, только раньше он не мог этого понять, осознать, ведь был слишком маленьким. Теперь все изменилось.
Леля живет в его голове, весьма разумной для своего возраста, как говорят люди. Око-Леля спасает его, когда он бродит по городу и кожей чувствует, какой он уродливый, скользкий, как внутренности, пропитанные грязью чужих аур, переполненный мошкарой, как тростник.
И только одно большое Око наверху дает надежду, несет покой, спасение, утешение, прощение…
Он готов на все ради этого Ока. Но, смущается Микки, что он для нее? А если бы она знала ВСЕ, смогла бы вот так, в самые сокровенные минуты, смотреть на него? Не отвела бы взгляд? Вопрос…
Он для нее пока игрушка. Микки бросает в жар. Око-Леля всегда смотрит на него, даже в ТОТ момент… Она наблюдает за ним, как за тем прежним малышом. Она – экспериментатор, он – подопытный. И ничего тут не поделаешь. Вот если бы она увидела его другим, поняла бы, что он давно не ребенок, не игрушка и совсем не похож на других. Леля любит острые ощущения, уж это Микки знает наверняка.
Он выходит из квартиры, едет в центр города. Там на тихой улочке есть магазинчик в полуподвальном помещении, где всегда немного покупателей. Микки обменивает деньги, а потом выбирает подарок: кожаный ошейник и пачку ароматизированных свечей.
Он знает, что Леля удивится, но будет довольна.
А еще он устроит вечеринку на двоих в своей квартире. Они впервые пойдут туда вдвоем. Микки купит бутылку шампанского, конфеты, фрукты. Леля давно намекает, что надо подумать о размене, об объединении двух квартир в одну – большую – просторную, где каждый бы имел свою спальню. Эта мысль больше не пугает Микки, он знает, что Око-Леля теперь принадлежит ему.
– Я, конечно, не могу на этом настаивать, – говорит она, – и квартира – твоя собственность… Ты ведь когда-нибудь женишься…
Микки знает, что она лукавит, что ей тоже невыносима мысль о разлуке. Око-Леля воспитала его для себя… За все эти годы она была в той квартире всего несколько раз. Микки знает, что ей там тяжело дышать.
Но сегодня он сделает генеральную уборку, накроет стол. А за ужином они поговорят о размене – он уже подыскал несколько неплохих вариантов. Это – тоже подарок.