Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
* * *
…Юная певица с патологически широко расставленными глазами и прической трехлетнего ребенка плескалась в ванной, напевая кошачьим голоском о "простых движениях", на экране быстро менялись кадры довоенных кинолент, на которых люди разного возраста и пола выполняли эти "простые движения" – пилили дрова или помешивали чай в стакане. Девушка в ванной плескалась, выгибалась, теряла сознание, пела, глотая пену и половину бессмысленных слов.
Марта лежала на диване, время от времени щелкала пультом телевизора.
Она не знала, что ищет, – просто валяется, смотрит идиотские клипы, и в голове – пусто, что делать – непонятно. Она была не из тех, кто способен самостоятельно заполнять пустоту в душе. И не умела быть одна. Могла бы, как Пенелопа, жить ожиданием. Но, думала она, ей некого ждать.
В этом огромном городе с населением свыше семи миллионов не было ни одного человека, с которым она могла бы поговорить. Возможно, она сделала глупость, заблокировав телефон? А история затерянной в дебрях этого города женщины – это ЕЕ история? И кто-то неизвестный обращается именно к ней – только иначе: "Возвращайся ко мне, девочка. Ты не одна. Я – с тобой…"
Марта снова защелкала пультом.
…Их везут бедуины по знойной Аравийской пустыне, их переправляют в рыбацких лодках на жаркие берега Турции и Израиля, их тайно проводят через границы Нидерландов, Германии, Италии, Греции. Их покупают, продают, перепродают, пока они имеют "товарный вид". А потом они оседают в провинциальных борделях, понимая, что обратного пути нет… Для многих из них нет в прямом смысле: они навсегда остаются лежать в чужой земле – отработанный материал, как хлам, выброшенный на помойку собственной страной…
Марта с интересом смотрела на экран – там шел какой-то документальный фильм. Шумные зарубежные улицы, бары, освещенные неоновыми огнями улиц, сменялись картинками пустынь, морей, горных пейзажей.
– Сумма от продажи людей дает прибыль более чем четыре миллиона долларов ежегодно. В разных странах мира сейчас находятся сотни тысяч наших соотечественниц в возрасте от шестнадцати лет. Но точной цифры вам никто не назовет, ведь многих рабынь обнаружить не удается…
На фоне кадров из жизни других стран диктор рассказал о том, что если бы собрать всех тех, кто в последнее время пропал без вести, набралась бы огромная армия – целая страна! – бóльшую часть которой составляют женщины и дети. Потом на экране появились фотографии. Марта даже поднялась с дивана, пытаясь разглядеть каждое лицо.
Рабство! Наверное, большинство из них бежали от здешнего рабства, чтобы попасть в другое. Но рабство за деньги, еду и возможность увидеть мир, с надеждой заработать деньги и начать новую жизнь – не собственный ли это выбор этих забитых девочек? Или лучше страдать от того насилия, которое, скорее всего, испытала на себе эта бедная Зоя?
Ее мысли прервал телефонный звонок.
– Слушаю. – Марта взяла трубку, и вдруг ей показалось, что сейчас она услышит тот же голос из мобилки. Что за бред?!
Звонил ее новый знакомый, Сергей:
– Я все обдумал, – сказал он, – и кое-что вспомнил… Извините, что сразу не поверил вам. На то у меня были свои причины. Предлагаю встретиться сегодня на том же месте. Сможете быть там хотя бы через час?
– Конечно! Сейчас соберусь.
– Хорошо. Буду ждать вас в кафе в четыре. Устраивает?
Марту устраивало.
Она вскочила с дивана и начала быстро одеваться. Почему-то захотелось надеть тот новый костюм…
Через полчаса она уже сидела за тем же столиком и была несколько разочарована тем, что Сергей смотрит на нее равнодушным деловым взглядом. Хотя почему он должен делать ей комплименты? Марта вздохнула и вслушалась в то, что он говорил. Сергей рассказал, что ему удалось вспомнить: бывшая подруга познакомилась со своим женихом в салоне эксклюзивной одежды ("Думаю, это был тот самый магазин, в котором вы нашли мобилку!").
– А Зоя что-нибудь рассказывала о нем – где он работает, где живет, как его зовут?
– Нет.
– Как же так? Разве она не поинтересовалась, что он за человек? Наконец, какую фамилию она бы носила после замужества?
– Во-первых, этим не интересовался я… Просто не спрашивал. А во-вторых… Мне кажется, что ей все это было безразлично. Так бывает, когда… – он усмехнулся, – словом, "настоящий мужчина" должен быть загадочным… Он появился в ее жизни, как факт: пришел – увидел – победил! Ей этого было достаточно.
– Итак, что мы решаем? У вас есть план?
– Я бы предложил присмотреться к посетителям магазина. Вам это сделать проще. Походите туда, поболтайте с продавщицей. Возможно, она вспомнит эту ситуацию. Не каждый же день там происходит счастливое знакомство… – Он снова иронически улыбнулся. – Думаю, там не так уж много посетителей.
– Конечно, немного – магазин очень дорогой, – согласилась Марта.
– Значит, она могла запомнить пару, которая познакомилась у нее под носом. Эти девушки, по обыкновению, скучают за прилавком. А потому любое, даже незначительное событие вызывает у них интерес. Вы со мной согласны?
– Не знаю… – пожала плечами Марта. – Я не смогу ходить в магазин каждый день!
– Каждый, конечно, и не надо. А пару раз можно. Вдруг повезет? По крайней мере, вы ничего не теряете…
– Это уж точно, – вздохнула Марта, вспомнив цены на ярлыках.
– А вам, наверное, понравилась эта история? – вдруг улыбнулся он.
– Почему вы так решили? – смутилась она.
– Наверное, хотите приключений… – сказал он.
– Таких, как у вашей Зои, думаю, что нет…
– Во-первых, она давно не моя. А во-вторых, вы не можете знать, где она сейчас. Может, нашла свое счастье. А вы тут развлекаетесь, потому что скучаете…
В его словах была доля правда. Но Марту это оскорбило.
– У меня куча дел! – сказала она и, чтобы доказать это, посмотрела на часы.
– Четыре тридцать, – подсказал он.
Марта подумала: если она сейчас поднимется и уйдет отсюда первой – он станет смотреть ей вслед и, возможно, заметит, как ей идет костюм…
Но, взглянув в его странные насмешливые глаза – уголками вниз, она решила, что он бездушный бирюк, скучный и неинтересный. Неудивительно, что Зоя нашла себе лучшего.
– До свидания, – сказала она и встала со стула.
– Ну, если вы больше ничего не хотите… – с улыбкой сказал он.
Это же надо – еще строит из себя мачо: "ничего не хотите"… Какая банальность!
Она молча покачала головой и ушла.
– Я вам позвоню! – крикнул он ей вслед.
Десять лет назад
…Микки засыпает только под утро.
Рядом тихо дышит Леля. Сегодня впервые он не взял в руки прядь ее волос. И вообще отодвинулся подальше от этого дыхания, от запаха ее тела.
Его тошнит почти всю ночь, но он боится пошевелиться. Сегодня произошло самое интересное. То, о чем он мечтал давно.
За один вечер он повзрослел и почти… постарел.
Даже Леля заметила!
– Что-то с тобой не так… – сказала она, вернувшись с работы.
Еще бы! Знала бы она, сколько минут Микки простоял перед зеркалом в ванной, рассматривая свое лицо. Оно будто стало другим – от губ пролегли две морщины, совсем как у взрослых мужчин. И руки стали совсем другие, более крепкие. И взгляд…
Но как же утомляет это возмужание. Микки кажется, что он целый день разгружал вагон. А какое противное это дешевое вино! Пришлось-таки сделать несколько глотков.
Хорошо, что Жаба (она не возражала против этого прозвища) выпила его сама, не уговаривала присоединиться. И вообще была к нему равнодушна – только ела, как безумная, жевала полным ртом, раздувая щеки… Настоящая жаба!
Микки снова и снова прокручивает в голове картинки прошедшего дня.
Он все же боец! Теперь он точно знает, что ему нужно, чтобы не чувствовать себя "маменькиным сынком". Это отвратительное чувство – его боль, его стыд, его клеймо, хотя мамы давно нет на свете.
Есть Леля. Хорошая, замечательная, добрая Леля…
Микки засыпает.
А утром удивляет Лелю своим поступком: выносит из дома и раздает малышам, слоняющимся во дворе, свою "кунсткамеру".
Он освободился. Эти склянки ему больше не нужны.
– Ты так этим увлекался! – беспокоится Леля. – Неужели передумал поступать в медицинский?
– Не передумал, – отвечает Микки. – Наоборот. Не волнуйся. Просто все это – для детишек.
– А ты уже вырос? – улыбается она, проводя ладонью по его густым кудрям, и он впервые шарахается от нее, впервые смотрит серьезным, долгим и каким-то странным взглядом:
– По крайней мере, кое-что понял…
– Хорошо, – удивленно говорит Леля. – Но все равно в летний лагерь я тебя отправлю. Взяла на август путевку.
…Итак, осталось два месяца! Два месяца свободы, рассуждает Микки, а самое интересное только начинается! Потом наступит осень, начнется школа, свободного времени почти не будет. Что ж, нельзя расслабляться, нельзя спать до двенадцати, нельзя слоняться без дела. Надо действовать.
Утром он старательно стирает джинсы, футболку. Одевается в другое, собирает рюкзак, сразу кладет в карман ключи. Выбирает новую тетрадь, старательно выводит на ней название "Наблюдения-2" и перед тем, как отправиться из квартиры, делает первую, одному ему понятную запись:
"Жаба. Длит. – 1 час. 5 литров. Семь ходок. Изъято – 5 единиц"… И – не мог удержаться! – добавлено менее разборчивым почерком: "Человек отвратительно пахнет… изнутри…"