Всего за 149 руб. Купить полную версию
Джинни открыла рот, но ничего не сказала. Скрестив руки на груди, парень выглядел так, будто был готов вечность ждать ее объяснений.
"Скажи что-нибудь!" – кричала она сама себе. – Не молчи!"
Он покачал головой и взъерошил волосы, которые застыли в этом положении.
– Я Кит. А ты… явно сумасшедшая. Как тебя зовут?
Хорошо. Ее имя. С этим она могла справиться.
– Джинни, – наконец ответила она. – Вирджиния.
Нужно было назвать только сокращенное, незачем было говорить еще и полное.
– Американка, да? – уточнил он.
Они кивнула.
– Назвали в честь штата?
Снова кивнула. Вообще-то, Джинни назвали в честь бабушки, но теперь, когда она задумалась об этом, то осознала, что в принципе это могло быть правдой. Ее назвали в честь штата. У нее было самое нелепое американское имя.
– Ну, Сумасшедшая Джинни Вирджиния из Америки, думаю, я должен угостить тебя напитком, так как благодаря тебе я стал первым за всю историю человечества, кто распродал все билеты на этот спектакль.
– Да?
Кит встал и подошел к одной из искусственных пальм. Достал лежащую за кадкой порванную парусиновую сумку.
– Так ты идешь? – спросил он, снимая футболку "Старбакс" и надевая другую – серо-белую.
– Куда?
– В паб.
– Я никогда не бывала в пабе.
– Никогда не бывала в пабе? Ну что ж, тогда лучше поторопись. Это Англия. Здесь мы ходим в пабы.
Кит снова сунул руку за кадку с пальмой и достал старую джинсовую куртку. Килт он не снял.
– Ну же! – Он вытянул руку, как будто выманил из укрытия пугливое животное. – Пойдем. Ты же хочешь, да?
Джинни встала и, ошеломленная, последовала за Китом к выходу.
Вечерний город окутал туман. Яркие желтые шары пешеходных переходов и фары автомобилей рассекали его клубы таинственными лучами. Кит шел быстро, засунув руки в карманы. Временами он оглядывался через плечо, чтобы убедиться, что Джинни все еще следует за ним. Она на несколько шагов отставала.
– Ты не должна плестись позади меня, – сказал он. – Мы очень развитая страна. Девушка может идти рядом с мужчиной, получать образование и тому подобное.
Поколебавшись, Джинни ускорилась и догнала его. Пабов было очень много. Они были повсюду. Некоторые имели милые английские названия, такие как "Судебное заседание" и "Старый корабль". Многие были окрашены в яркие цвета и хвастались тщательно изготовленными деревянными табличками. Кит прошел мимо них к ветхому зданию, рядом с которым – прямо на тротуаре – толпились люди с кружками пива.
– Вот мы и на месте, – сказал он. – "Друг познается…". Они предоставляют студентам скидки.
– Подожди! – Джинни схватила Кита за руку. – Я… учусь в старшей школе.
– Что это значит?
– Мне всего семнадцать, – прошептала она. – Не думаю, что это законно.
– Ты американка. Все нормально. Просто веди себя естественно, и никто и слова не скажет.
– Ты уверен?
– Я начал ходить по пабам в тринадцать лет, – сказал он. – Так что уверен.
– А сколько тебе сейчас?
– Мне девятнадцать.
– И здесь это законно, да?
– Не просто законно. Это обязательно. Пойдем.
Барную стойку разглядеть было невозможно, так как ее окружала стена людей. Помещение было заполнено дымом, и казалось, будто здесь какой-то свой – совершенно особенный – туман.
– Что ты будешь? – спросил Кит. – Я возьму. А ты попытайся найти, где встать.
И всего перечисленного на зеркальной стене, она знала только одно.
– "Гиннесс"?
– Хорошо.
Кит растворился в толпе. Джинни втиснулась между парнями в ярких футбольных шортах, стоящими у небольшой полки. Они пихали друг друга. Джинни отступила к стене, хотя они все равно смогли бы до нее дотянуться. Но больше свободных мест не было. Вжавшись в стену, она рассматривала липкие круги на деревянной полке и пепел в пепельнице. Заиграла старая песня "Спайс Гёрлз", и неугомонные парни в промежутках между тычками и зуботычинами начали пританцовывать, отчего придвинулись к ней.
Кит отыскал Джинни через несколько минут. Он нес кружку с очень темной жидкостью, бурлящей крошечными медными пузырьками. Сверху был тонкий слой пенки. Он передал ей кружку, которая оказалась очень тяжелой. Джинни вспомнила густую и теплую "Рибену" и содрогнулась. Себе Кит взял колу. Оглянувшись, он устроился между танцующими парнями и Джинни.
– Я не пью, – объяснил он, когда она уставилась на его бокал. – Я много пил, когда мне было шестнадцать. И даже получил предупреждение от властей. – Он снова устремил на нее свой твердый взгляд.
Глаза Кита были ярко-зелеными, с золотистой вспышкой в центре, которая одновременно отталкивали и впечатляла.
– Так ты расскажешь мне, почему так поступила, или нет? – спросил он.
– Я… просто захотела.
– Ты просто захотела выкупить все билеты на спектакль? Потому что не смогла достать билеты на "Лондонский глаз" или что-то в этом роде?
– Что за "Лондонский глаз"?
– Потрясающее колесо обозрения напротив Парламента, на котором катаются все нормальные туристы, – пояснил он, немного отклоняясь и с любопытством рассматривая ее. – Сколько ты уже здесь?
– Три дня.
– Ты видела Парламент? Или Тауэр?
– Нет…
– Но при этом ты умудрилась сходить на мой спектакль в подвале.
Джинни глотнула пива, желая оттянуть время и подумать над ответом, но едва сдержалась, чтобы не поморщиться и не сплюнуть. Она никогда не пробовала жевать древесную кору, но ей казалось, что именно таким был бы ее вкус, если ее пропустить через соковыжималку.
– Я получила небольшое наследство, – наконец сказала она. – И мне хотелось потратить его на что-то стоящее.
Она почти не соврала.
– Так ты богата? – спросил он. – Буду знать. Я не богатый. Я хулиган.
До того как Кит начал писать песни о кофейных напитках, его жизнь была очень интересной. Как вскоре выяснила Джинни, с тринадцати до семнадцати лет он был худшим ночным кошмаром для родителей. Его творческий путь начался с шуток, которые он рассказывал за выпивку в саду местного паба, куда лазил через забор. Затем он понял, что в пивной можно остаться на ночь, если спрятаться за редко используемым сервантом, и брать достаточно алкоголя для себя и друзей. Когда владельцам надоело, что их грабят, они сдались и незаконно приняли его на работу.
Ну а затем, в течение нескольких лет, беспричинно ломались вещи и случайно вспыхивали пожары. Кит с теплотой вспоминал, как вырезал бритвенным станком слово "мудак" на машине своего школьного учителя, которое должно было проявиться в виде ржавчины после нескольких дождливых недель. Он пробовал воровать. Сначала брал по-скромному: конфеты, газеты. Затем перешел на мелкую бытовую технику и электронику. В итоге все закончилось взломом лавки с едой навынос и арестом за кражу куриного шашлыка в особо крупных размерах.
После этого Кит решил изменить свою жизнь. Он снял короткий документальный фильм под названием "Как я воровал и делал другие плохие вещи", отправил его в Голдсмитс, и этого оказалось достаточно для поступления и получения гранта за "особую художественную ценность". Он все еще учится, ставит спектакли о кофе.
Кит замолчал, заметив, что Джинни совсем не пьет свое пиво.
– Наше здоровье, – сказал он и осушил ее кружку одним глотком.
– Я думала, ты не пьешь.
– Я не алкоголик, – произнес он пренебрежительно. – Я имел в виду, что выпивал.
– А.
– Слушай, – он придвинулся ближе, – так как ты скупила все билеты – что очень здорово, – я просто обязан тебе кое-что рассказать. Я повезу его на фестиваль "Фриндж" в Эдинбурге. Ты слышала про "Фриндж"?
– Нет, – ответила Джинни.
– Это, пожалуй, самый масштабный альтернативный театральный фестиваль в мире, – пояснил он. – Именно там многие известные спектакли были представлены впервые и многие знаменитости вышли на сцену. Мне понадобилась вечность, чтобы уговорить школу оплатить нашу поездку.
Она кивнула.
– Итак, – произнес Кит. – Я так понимаю, ты снова придешь на спектакль?
Она снова кивнула.
– Завтра, после представления, я должен упаковать весь реквизит и перевести в другое место до пятницы. Может, хочешь помочь?
– Я не знаю, как мне поступить с оставшимися билетами…
Кит уверенно улыбнулся:
– Так как они уже оплачены, будет легко от них избавиться. Несмотря на то что сейчас июнь и уже мало народу, отдел международных связей заберет их все. Иностранные студенты еще не успели разъехаться. Пойдем, – сказал он, посмотрев на ее пустую кружку. – Провожу тебя до метро.
Оставив задымленный бар, они окунулись в туман.
Кит выбрал обходной путь, чтобы добраться до светящегося красного круга с полосой и надписью "Метрополитен". Вряд ли Джинни сама смогла бы отыскать эту дорогу.
– Так ты придешь завтра? – спросил он.
– Да, – ответила она. – Завтра.
Скормив билет железному обжоре и пройдя через двери, Джинни спустилась на станцию, выложенную белой плиткой. Подойдя к краю платформы, она вдруг заметила ананас, лежащий на рельсах. Целый ананас, не раздавленный и не помятый. Джинни стояла и смотрела на него.
Легко догадаться, что случится с этим лакомством через несколько минут.
Наконец она почувствовала дуновение ветерка, который сопровождал приближающийся поезд. В любую секунду металлический монстр вырвется из тоннеля.
"Если ананас выдержит, значит, я ему нравлюсь", – подумала Джинни.