Всего за 319 руб. Купить полную версию
Я еще никогда в жизни не радовалась так тому, что увидела дом. Он был окутан слабым зеленоватым свечением, и на нем мигали красные лампочки. Задняя дверь была открыта, и мы вошли в рай. Этот дом вовсе не был сногсшибательным, но в нем было тепло и пахло печеньем, жареной индюшкой и елкой.
Стюарт тащил меня за руку до тех пор, пока мы не дошли до двери, которая, как оказалось, вела в ванную со стеклянной душевой кабиной.
- Вот, - сказал он, втолкнув меня внутрь. - Горячий душ. Живо.
Он захлопнул дверь и убежал. Я сразу же сняла всю одежду - из-за снега, воды и грязи она страшно потяжелела - и открыла дверцы кабины. Потом я открыла воду, и вскоре кабина наполнилась паром. Несколько раз температура воды менялась, наверное потому, что Стюарт в это время тоже где-то принимал душ.
Я выключила воду только тогда, когда она стала холодной.
Выйдя из кабины, я заметила, что моя одежда пропала - кто-то незаметно для меня вынес ее из ванной. На ее месте лежали два больших полотенца, брюки, свитер, носки и тапочки. Вся одежда, кроме теплых розовых носков и белых пушистых изношенных тапочек, была мужской.
Я схватила первое, что попалось под руку - это оказался свитер, - и прижала его к телу, хотя была в ванной одна. Но ведь кто-то заходил сюда. Кто-то убрал мою одежду, заменив ее другой, сухой. Неужели Стюарт зашел в ванную, пока я мылась? Неужели он видел меня нагишом? Хотя не все ли равно?
Я быстро оделась в то, что мне оставили. Затем приоткрыла дверь и выглянула.
Кухня казалась пустой. Я открыла дверь пошире, и из ниоткуда вдруг возникла женщина средних лет с кудрявыми светлыми волосами, которые выглядели так, будто она пережгла их, когда пыталась покраситься дома. На ней был свитер с изображением двух обнимающихся коал в колпаках, как у Санта-Клауса. Но сейчас меня волновало только то, что в руках у нее была кружка с горячим напитком.
- Бедняжка! - сказала она. Оказалось, что она жутко громкая - таких женщин слышно даже с другого конца автостоянки. - Стюарт на втором этаже. А я его мама.
Я приняла кружку из ее рук. Окажись в ней горячий яд, я бы его все равно выпила.
- Бедняжка, - повторила она. - Не бойся, мы тебя отогреем. Прости, что не нашлось ничего по размеру. Это одежда Стюарта, другой чистой я не нашла. А твои вещи в стирке. Пальто и обувь сушатся на батарее. Если нужно кому-то позвонить, звони. Даже в другой город, ничего страшного.
Так я познакомилась с мамой Стюарта ("Зови меня Дэбби"). Мы были знакомы всего секунд двадцать, а она уже видела мое нижнее белье и предлагала мне одежду своего сына. Она тут же усадила меня за кухонный стол и начала доставать из холодильника бесчисленные тарелки с едой, покрытые пищевой пленкой.
- Мы уже поужинали, пока Стюарт был на работе, но я приготовила много еды! Очень много! Ешь, ешь!
Еды и правда было много: индюшка с пюре, гарнир, фарш, все как положено. Мама Стюарта выставила все это на стол и настойчиво предлагала мне большую тарелку горячего куриного супа с клецками. К этому времени я уже проголодалась как волк.
В дверях появился Стюарт. Как и я, он был тепло одет: фланелевые пижамные штаны и растянутый свитер. Не знаю… может быть, дело было в чувстве благодарности, может быть, в том, что я радовалась жизни, а может, в том, что у него на голове больше не было пакета… но он показался мне симпатичным, и уже совсем не раздражал.
- Поможешь Джули устроиться на ночлег? - спросила Дэбби. - Не забудь выключить елку в гостиной, чтобы она не мешала ей спать.
- Извините… - сказала я.
Только теперь я поняла, что свалилась им на голову в Рождество.
- Нет-нет, не извиняйся! Я очень рада, что ты пришла! Мы о тебе позаботимся. Не забудь о том, что ей нужно одеяло, Стюарт.
- Будет ей одеяло, - уверил он.
- Да ей же оно сейчас нужно! Посмотри, она же замерзла! Да и ты тоже. Садись здесь.
Дэбби деловито убежала. Стюарт поднял брови, как бы говоря: "Это не скоро закончится".
Вскоре его мама вернулась с двумя шерстяными одеялами и укутала меня в одно из них, темно-голубое, укутала так, что мне стало сложно двигать руками.
- Хочешь горячего шоколада? - спросила она, обращаясь к сыну. - Или супа?
- Нет, спасибо, мам, - ответил Стюарт.
- Домашний куриный супчик не хуже пенициллина, а вы ведь оба так замерзли…
- Нет, спасибо, мам.
Дэбби посмотрела на мою опустевшую тарелку, налила в нее еще супа и поставила в микроволновку.
- Покажи ей, где что у нас находится, Стюарт. Если ночью тебе что-нибудь понадобится, бери, не стесняйся, - обратилась она ко мне. - Устраивайся как дома. Теперь ты одна из нас, Джули.
Я была благодарна за такое отношение, но подумала, что выразилась она очень странно.
(глава седьмая)
Когда Дэбби ушла, мы со Стюартом принялись сосредоточенно уплетать еду в полной тишине. Мне, правда, показалось, что она и не уходила - я не слышала удаляющихся шагов. Да и Стюарт то и дело оборачивался - видимо, он тоже ощущал присутствие мамы.
- Суп восхитительный, - сказала я, потому что подумала, что, если это услышит Дэбби, ей будет приятно. - Никогда в жизни такого не ела. Наверное, это все клецки…
- А, ну ты же не еврейка, да? - сказал он, встал и закрыл дверь. - Это шарики из мацы.
- А ты еврей?
Стюарт приподнял палец, веля мне помолчать. Потом немного повозился у двери, прислушиваясь. Снаружи раздались быстрые шаги, как будто кто-то на цыпочках побежал по лестнице.
- Извини, - сказал он. - Мне показалось, что мы не одни. Мыши, наверное. Да, у меня мама еврейка, так что технически я тоже еврей. Но она любит Рождество. По-моему, она его празднует, чтобы вписаться в общество. Правда, немного перебарщивает иногда.
Кухня была украшена к празднику. Полотенца, магнитики на холодильнике, занавески, скатерть… Здесь все напоминало о Рождестве.
- Заметила искусственный остролист у дверей? - спросил Стюарт. - Если так и дальше пойдет, не бывать нашему дому на обложке "Еврейства Юга".
- Тогда почему…
Он пожал плечами.
- Ну, все же так делают, - сказал он, сложил вдвое еще один ломтик индейки и проглотил его. - Особенно здесь. Не сказать, что тут активная еврейская диаспора. У нас в школе на занятиях по ивриту было всего два человека: я и еще одна девочка.
- Твоя девочка?
По лицу Стюарта словно волна пробежала - он наморщил лоб и скривил рот. Я подумала, что он с трудом сдерживает смех.
- То, что нас только двое, не означает, что мы - пара. Никто же не говорил нам "Ладно, еврейчики! Танцуйте!" Нет, она не моя девочка.
- Извини, - быстро проговорила я.
Я уже второй раз упомянула про его девушку, пытаясь показать свою наблюдательность, и он во второй раз отмахнулся. Всё. Больше ни слова. Ясно же, что он не хочет о ней говорить.
Это было немного странно… с виду Стюарт был из тех мальчиков, которые готовы говорить о своих девушках по семь часов кряду.
- А, ничего. - Он снова потянулся за индейкой. - Наверное, соседям нравится, что мы здесь живем. Ну, мы вроде как украшение этого места. У нас тут есть детская площадка, эффективная система переработки отходов и две еврейские семьи.
- И правда странно, - сказала я, взяв в руки солонку в форме снеговика, - у вас столько рождественских украшений!
- Наверное. Но это же просто праздник, ты же понимаешь? Все настолько понарошку, что ничего такого в этом нет. Мама готова праздновать что угодно. Родственники удивляются, что мы ставим елку, но елка - это же здорово! Она не связана с религией.
- Ну да. А что думает твой папа? - спросила я.
- Понятия не имею. Он с нами не живет.
Стюарта это, похоже, совсем не беспокоило. Он побарабанил пальцами по столу, чтобы закрыть тему, и встал.
- Я принесу подушки и еще одеял, - сказал он. - Сейчас вернусь.
Я встала и прошла в гостиную. Там были две елки: маленькая, у окна, и еще одна, большая, почти трехметровая, в углу; она почти согнулась под весом самодельных украшений, гирлянд и серебристой мишуры.
Чуть ли не большую часть гостиной занимал открытый рояль. На подставке стояли ноты с пометками, сделанными ручкой. Я ни на чем не играю, поэтому мне любые ноты кажутся китайской грамотой, но эти явно были еще сложнее обычного. Кто-то здесь хорошо разбирается в музыке. И этот рояль точно не был "мебелью".
Но сильнее всего мое внимание привлекло то, что стояло на рояле. Деревня Санта-Флоби, обвитая гирляндой! Она была гораздо меньше нашей, но самая настоящая.
- А что это такое, ты наверняка и сама знаешь, - сказал Стюарт, спустившись по лестнице с ворохом подушек и одеял в руках.
Да уж, знаю. У них было пять домиков: кафе "Весельчаки", магазин жвачки, праздничная лавка дядюшки Фрэнка, эльфетерий и кафе-мороженое.
- У вас их, наверное, больше, - сказал он.
- Ну да, у нас их пятьдесят шесть.
Он одобрительно свистнул и потянулся к переключателю, чтобы зажечь в домиках свет. У них не было такой хитроумной системы, как у нас, чтобы включалось все сразу, и поэтому, чтобы домики ожили, ему пришлось щелкать переключателем по очереди.
- Мама думает, что они чего-то стоят, - сказал он. - Обращается с ними как с драгоценностями.
- Все мамы так думают, - посочувствовала я и окинула домики взглядом эксперта. Обычно я об этом не распространяюсь, но по понятной причине о Деревне Санта-Флоби я знала довольно много. - Ну, - сказала я, показав пальцем на "Весельчаков", - вот этот кое-чего стоит. Видишь, он кирпичный, и тут вокруг окон зеленое? Это значит, что домик - первого поколения. В следующем году они покрасили подоконники в черный…
Я осторожно взяла домик и осмотрела основание снизу.