- Ясно, - покачал головой раввин, - по вашему виду можно понять, что вы не очень любите йогов. Бикицер, перейдем к следующему. У меня есть старший экономист, умница, светлая голова и молодой, почти юный. Вот.
Он протянул фото. Катя долго смотрела на снимок.
- А где его правое ухо? - наконец спросила она.
- А что, разве нету? - удивился Кац и взял фото.
- Действительно, нету. Где же ухо, где же ухо?.. Ах, да, совершенно забыл, он же его потерял на охоте, да, да, он храбр, как барс! Или на дуэли? Нет, нет, скорее на дуэли, он очень горяч, этот старший экономист.
- А волосы он тоже потерял на дуэли?
- Нет, волосы - это просто ракурс. У него - шевелюра! Волосы - это ракурс!
- И глаз - ракурс?!!
- А чего вы удивляетесь? Человека можно снять в таком ракурсе, что у него не только уха - головы не будет! А на самом деле все имеется!
- Простите, - сказал Саша, - у вас не найдется чего-нибудь без ракурса и помоложе?
- Странно, - протянул Кац, - я для вас старался.
- Не понял, - ответил Саша.
- Знаете, жизнь есть жизнь, и новый муж, даже ненадолго, лучше в таком ракурсе… Безуха, как тот, надежнее…
- Даже ненадолго, - сказал Саша, - хотелось бы с ухом и помоложе. Поскольку оба могут развалиться на таможне, при обыске…
- Я вас понял, - ответил раввин и вынул фото жгучего брюнета. - Красавец, культурист, философ, кандидат трех наук…
- Этот ничего, - сказала Катя.
- Что? - зарычал Саша.
- Я сказала "ничего". В чем дело?
- Я видел, как ты на него посмотрела!
- Я должна посмотреть на будущего мужа или нет?! Или вслепую - закрыв глаза?
Саша блеснул очами, будто был потомком не Долгорукого, а Петра, и замолчал.
- Ты не хочешь меня выдать за красавца, - шумела Катя, - ты не хочешь за урода, за кого ты хочешь меня выдать?
- Ша, ша, не ругайтесь, - успокоил раввин, - до свадьбы еще далеко, мы еще не включаем марш композитора Мендельсона. Вы знаете, сколько это стоит?
- Марш? - удивился Саша.
- Красавец! - поправил раввин. - Этот культурист-философ! Дороже Мендельсона вместе с его маршем! Сорок тысяч или якутский бриллиант - вот сколько это стоит! Вот сколько запросил этот кандидат трех наук!..
- У нас никогда не было таких денег, - обрадованно сказал Саша, - и не будет, даже если мы сегодня прекратим кушать, пить и начнем только копить. У нас не будет такой суммы даже к возрасту вашего барона!
- Да, - протянул раввин, - вряд ли он будет столько ждать, этот красавец, вряд ли… Все, у меня мужчины кончились.
- Невесты у вас такие же? - спросил Саша.
- Не совсем, - ответил раввин, - они без недостатков, но, в основном, с усами. Не с буденновскими, но, на всякий случай, я их вам показывать не буду… Потому что вы ведете себя так, будто покупаете корову, а у нас не ярмарка, а синагога. Все, гинук!
И Кац спрятал обе пачки за портрет великого вождя…
- Ищите сами! Ищите и найдете! Я вам только одно посоветую - не езжайте в Биробиджан. Кроме вывесок, там уже ничего еврейского не осталось. Впрочем, и не было. И еще - поверьте в кого-нибудь! В Иисуса, Будду, Иегову. Или в Магомета! Не важно в кого! Вам предстоят такие времена, когда надо будет в кого-то верить..
- Мы уже верили, - сказал Саша.
- Не в то, - грустно покачал головой раввин; - верить можно только в то, что невидимо. Как наш Бог… - Он встал: - Ну вот и все, мои молодые люди, желаю вам удачи, а если я, кто знает, решу покинуть эту суровую землю, я вам, моя княжна, предложу свою еврейскую руку. И вы, князь, в данном случае сможете быть спокойным…
- Спасибо большое, отец Кац, - растроганно произнес Саша, и Владимир Ильич, сказав "вейз мир", упал на менору…
ЗАЧЕМ НАМ БОКАЛЫ, КОТОРЫЕ ПОЛНЫ СЛЕЗ
Как гласят правила хорошего тона: "Рыбу есть ножом нельзя".
Как гласит народная мудрость: "Еврей - не рыба. Можно резать ножом…" То ли периодически не хватало ножей, то ли не все еще усвоили правила хорошего тона, но к тому времени в городе Ленинграде, этой колыбели трех революций, проживало еще довольно много потомков Иакова…
У четы Петровских было всего семь знакомых евреев. Но, согласитесь, для княжеской четы и этого немало. Даже у царя не было такого количества. Правда, он не собирался уезжать… Но кто знает, если б в 1917 году существовало государство Израиль и у царя была бы возможность выбора, он бы, наверняка, поехал не на Урал, а на Сион или даже на Голанские высоты…
Короче, у них было семь евреев, семь надежд, семь чудес света, каждое из которых, могло им помочь… Но кто из этих чудес уезжал - это-то не знал никто. Даже они сами. Потому что, какой еврей знает, чего он хочет?
В тот же вечер Катя и Саша стали их обзванивать.
Первым они позвонили Гоцам. С Гоцами они были дружны, вместе ездили в горы и частенько болтали за бутылкой "Цинандали". Адик Гоц обожал грузинские белые вина.
- Адик, ты? - весело сказал Саша в трубку.
Трубка начала извергать какие-то странные звуки, будто это была проснувшаяся Этна. Казалось, оттуда изливалась лава.
- Твой Абрам в Палестине, - клокотало из кратера, - вместе со своей Саррой. И тебе туда пора!..
Извержение кончилось. Вулкан погас.
- Опоздали, - только и сказал Саша.
Второй раз они уже звонили более осторожно - кто любит будить вулканы?
- Простите, - начал Саша, - Рабиновичи еще не уехали?
- Куда и зачем? - строго прокартавила трубка.
- Куда все, - просто ответил Саша.
- Там все будем, - захихикали в трубочке, - туда не торопимся…
- Да нет, в Израиль, - уточнил Саша.
В трубке долго-долго ржали.
- Пгости, стагина, мы - гусские, мы годину не покидаем…
Умри Петровские секунду назад, они б никогда так и не узнали, что Фира и Фима Рабиновичи - чистокровные русские. Но почему тогда эти "славяне" с густо вьющимися волосами, черными печальными глазами и раскатистым "Р" так жадно ели мацу, ловили каждое слово с берегов Иордана, и почему через неделю, ничего не сказав, они укатили на эти самые берега?..
Случай с Рабиновичами мог поставить под сомнение любую национальную принадлежность. И, чтобы избежать дальнейших возможных ошибок, они набрали телефон Люсика и Мэри Шалтупер. Трижды они отдыхали с ними на черноморском побережье Кавказа и трижды Шалтуперов обзывали "евреями". И те не возражали. Следовательно, в этот раз, ошибки быть не могло.
Но чтобы не было уж вообще никакого сомнения, Саша взял быка за рога.
- Попросите, пожалуйста к телефону еврейскую морду, - довольно мягко попросил он.
- Еврей на проводе, - после некоторого замешательства довольно весело ответила трубка. - С кем имею честь?
- Э-это Саша.
- Национальность! - потребовала трубка.
- Р-русский, - растерялся Саша.
- А мне надо армян! Позовите армян!
- Здесь такие не проживают.
- Тогда ауфвидерзейн, - пропели в трубке, и еще один шанс растаял, как ялик в тумане…
Главное в изобретении телефона и радио то, что его всегда можно отключить…
Кто многого ждет от телефона - мало получает. И поняв полную бесперспективность звонков, Петровские, забросив изобретение гениального Белла, пошли с визитами… Ах, эти визиты, эти нежданные гости, которые хуже татар и не лучше евреев… Короче, как вы уже догадываетесь, и визиты ни к чему не привели. Из четырех оставшихся иудеев, из четырех надежд и чудес света, не ехало двенадцать! Во-первых, у "надежд" были дети, во-вторых, бабушки с дедушками и, в-третьих, если у всех нормальных народов примерно "сколько голов - столько умов", то у избранного народа умов несколько больше. Может, поэтому он и избранный..
Из всех вышеперечисленных причин вполне ясно, почему из 4-х не ехало 12!
Что вы хотите, если уж горе от ума, то от "умов" - сплошной кадохес!
Рантеры не ехали, поскольку кончали диссертации по особо важным вопросам: Люба - по истории КПСС, а Миша - по истории ВКП(б). Мише впервые в мировой историографии удалось установить, когда же отпала буквочка "б" и когда "б" стали коммунистами. И, естественно, ехать с такими темами на Святую землю они не решались…
Юлика Кушнера, наконец, включили в туристическую группу, отправляющуюся в Болгарию, куда он пробивался пять лет. Он не отдыхал уже три года, был счастлив добраться до "Золотых песков" и об отъезде не думал. И вообще, он считал, что переплыть из Варны в Турцию, через все Черное море, сквозь штормы и бури, гораздо легче, быстрее и безопаснее, чем пройти советскую таможню, уезжая официальным путем…
- Если я захочу, вы за меня не беспокойтесь, - говорил он.
Возможно, Юлик был и прав. К тому же, он отлично плавал…
Файнберг думал ехать. Он решил. Он уже заказал вызов. И он ждал.
И вот, когда этот вызов был уже в пути, где-нибудь над Сахарой или Тунисом, где-нибудь над тем же Черным морем, по которому должен был плыть Кушнер, только в другом направлении, а может, пятый месяц изучался в КГБ, - у Файнберга вдруг пошли пьесы!
Файнберг писал их двенадцать лет, днем и ночью, и в обед, и за ужином! И ни черта не шло. Мешала цензура, и управление культуры, и немножечко партия, и немножечко советская власть. Короче, мешало все, кроме, может, электрификации…
И вот, когда он решил улепетывать от всего этого, шесть театров поставили его комедии. Отвратительно - но поставили! Конечно, это была шутка дьявола, но она удалась. Он не мог променять бурные аплодисменты, пусть и провинциального зала, на бухгалтерский геморрой, пусть и в Иерусалиме! А кем же по-вашему, мог еще стать большой драматург Файнберг в маленьком Израиле?..