Фумихико объяснил Кукину слово "котельничий". Когда сидят вокруг кипящего котелка, побросав туда овощи и кусочки мяса, так в насмешку называют доброхота, который пристает ко всем с указаниями: "Вот этот кусочек уже готов!" "Ешь, пока не остыло!", "Одно мясо не выбирай!" Он сам частенько ведет себя подобным образом и получает от Канны нагоняй. Услышавшая мимоходом его объяснения официантка рассмеялась. Кукин, подыскивая в голове соответствующее русское слово, склонил голову набок. Может быть - "начальник борща", предложил он наконец.
Они так сосредоточились на еде, что до самого последнего блюда - вареного риса с овощами - выпили только по одной. Фумихико рассказал, как Канна отчитала его за то, что он накупил слишком много продуктов. Кукин расхохотался. Когда смех его затих, Фумихико внезапно сказал:
- Что касается нашего прошлого разговора, ваши усилия были напрасны.
К этому времени они уже почти завершили еду, на столе стоял опустевший глиняный котелок, кое-что из посуды да нетронутое блюдо с фруктами. Официантка, помогавшая управляться с котелком, ушла в глубь ресторана.
- А, это вы о шпионских делах? - спросил Кукин небрежно. - Я так сразу и подумал, что с вами каши не сваришь. Просто хотелось поспорить. Вы были не особо сильны в своих аргументах, вот я и предложил вам поразмыслить на досуге.
- Выходит, я воевал с ветряными мельницами? - Фумихико почувствовал разочарование.
- Если бы разговор принял серьезный оборот, я бы, наверно, первый его прекратил. Понятия не имею, что бы я стал делать, согласись вы сотрудничать.
- Препоручили бы меня специалистам, а сами подали заявку на орден Ленина.
- Орден Ленина, говорите? Это было бы неплохо, совсем неплохо. Но так или иначе, полагаю, не стоит возвращаться к нашему разговору. Прошу прощения, если причинил беспокойство. Во искупление своей вины сегодня за фугу плачу я.
- Слишком дорого, поделим на двоих. Вам ведь еще придется угощать меня шашлыком в Иркутске.
- Это кавказская кухня. К Сибири отношения не имеет. Но в Иркутске тоже найдется немало вкусного.
- Ну так договорились. Не представляю, правда, через сколько лет это сможет осуществиться…
- Не будем загадывать, кто его знает, как сложится судьба, - сказал Кукин странно упавшим голосом.
- Не сгущайте краски… Ну что ж, обойдемся, пожалуй, без выпивки, мне пора домой.
- Да, у меня тоже еще есть дела.
На обратном пути, сидя в такси, Фумихико раздумывал о том, когда он сможет рассказать Канне об этом разговоре. Придется выждать какое-то время, поскольку разговор касается его нынешней работы. Может быть, позже, когда он будет заниматься совсем другим делом, они соберутся втроем и все вместе от души посмеются. Но когда это будет?..
Спустя три дня, отработав целый день на фирме и несколько припозднившись, Фумихико, подходя к своему дому, увидел по светящимся окнам, что Канна его опередила.
Он поднялся в лифте на пятый этаж и, отворив дверь, удивился количеству обуви, выставленной в прихожей. Из дальней комнаты доносились оживленные голоса. Что там такое происходит? - подумал он, снимая в углу свои ботинки.
Гостиную нельзя было назвать тесной, но сейчас в ней с трудом уместилось человек десять юношей и девушек. Кто-то заметил заглянувшего туда Фумихико.
- Добрый вечер… Извините за беспокойство… - загалдели все наперебой.
Фумихико, подняв руки в ответ на приветствия, стал искать глазами Канну. Как раз в этот момент она появилась из кухни, неся в руках большое блюдо с едой.
- А, привет.
- У тебя вечеринка, по какому случаю?
- Но ведь это ты, папочка, накупил столько продуктов, я просто решила тебе помочь и позвала ребят.
- Неужели того, что я купил, хватило на десять человек? - Фумихико окинул взглядом комнату.
- Я немного прикупила. Кто-то принес с собой. Мы сами готовили. У нас тут много кулинаров. Хотя со мной никто не сравнится.
- А как же Томоюки, - выкрикнул кто-то, - специалист по яичнице?
- Отстань. У меня - врожденный талант.
Слова Канны вызвали бурную реакцию: кто-то возражал, кто-то соглашался - все старались перекричать друг друга, и в комнате воцарилась атмосфера, бывшая в ней до прихода Фумихико.
- Папочка, чего же ты, угощайся! - сказала Канна.
Фумихико, который уже жалел, что по дороге не зашел куда-нибудь поесть, поневоле присел в уголке шумной гостиной. Его соседка, совсем молоденькая девушка, проворно передала ему чистую тарелку и палочки. Она и раньше бывала у них в доме, но имени ее он не помнил. "Ты даже имен своих друзей не помнишь!" - нередко возмущалась Канна.
- У нас же еще есть пиво!
- Бутылка на человека! - распорядилась Канна откуда-то издалека.
С готовкой на такую большую компанию она справилась весьма неплохо. Получше, чем какая-нибудь заурядная домохозяйка. Небось когда меня нет, частенько устраивает такие сборища, подумал Фумихико, глядя, как Канна длинными палочками раскладывает жареную рыбу. Точно совсем незнакомая молодая женщина.
Девушек - четверо, юношей - пятеро, плюс его дочь. Его вторжение нисколько их не смутило. Все говорили наперебой. К одноклассникам Канны и ее знакомым по спортивным занятиям присоединились подруги из прежней школы. Все, как один, умеют поддерживать старые и легко заводить новые знакомства, умеют развлекаться в компании. Умеют шумным весельем поднять друг другу настроение, но и в разговоре с глазу на глаз не ударят лицом в грязь…
А сейчас они никак не хотели угомониться. Было бы странно, если бы я стал участвовать в их веселье, думал Фумихико, торопливо заканчивая ужин. Когда он уже собрался удалиться, раздался телефонный звонок. Сделав знак Канне, что он подойдет, Фумихико перешел в соседнюю комнату, зажег свет и поднял трубку.
- Алло, господин Такацу?
- А, это вы, спасибо за недавнее угощение, - механически произнес он, узнав голос Кукина.
- За что спасибо, мы же платили вскладчину!.. Помните, перед самым уходом, я сказал, что не стоит загадывать, мол, от судьбы не уйдешь, а вы еще посмеялись, сказали, что я сгущаю краски…
- Не помню, чтобы я смеялся…
- Дело в том, что в моей судьбе действительно произошли некоторые перемены.
- Что-нибудь случилось?
- Я возвращаюсь на родину.
- О, поздравляю! Хотя не уверен, уместны ли здесь поздравления. Надеюсь, это не понижение в должности, а триумфальное возвращение?
- Пожалуйста, не надо громких слов. Ну ладно, если хотите - возвращаюсь с высоко поднятой головой. Я давно уже об этом хлопочу. Хотя, я вам не раз говорил, и в Японии - десять лет моей жизни…
- Куда возвращаетесь?
- Если быть точным, не столько возвращаюсь, сколько перехожу на другую работу. В Иркутске, помните, в нашу первую встречу я вам рассказывал, есть японская школа, первая в мире, вот там-то я и буду преподавать. Еще, наверно, займусь переводами.
- Но это прекрасно. От души поздравляю. Из вас выйдет первоклассный преподаватель!
- И вы, господин Такацу, пожалуйста, меня не забывайте, приезжайте в гости. Вместе с Канной. Сходим на каток, выпьем водочки, угощу вас на славу. Вы ведь говорили, что хотели бы повидать Сибирь.
- Очень хочу. Но если говорить о практической стороне, я не могу летать на самолете.
- Ах да, травма уха. Но это не проблема. Есть ведь пароход. До Находки рукой подать! На пароходе-то вам можно?
Фумихико ответил, что с этим все в порядке, и только шутливо посетовал на морскую болезнь, в то же время думая, что и в самом деле было бы неплохо махнуть по транссибирской железной дороге в Европу. Из соседней комнаты донесся шум молодых голосов. Громче всех - голос Канны.
- Ну что же, раз так, надо бы устроить прощальный вечер - я, вы и Канна. Можно у нас дома. Мы с Канной что-нибудь приготовим.
Кукин поблагодарил, попросил передать Канне сожаление, что не сможет продолжать с ней уроки фигурного катания, и, пообещав перезвонить, когда разберется со сроками, повесил трубку.
В соседней комнате кто-то забренчал на гитаре. Слушая, Фумихико вдруг решил, что и он, пожалуй, завершив нынешний проект, сменит работу.
Женская гимнастика включает четыре вида - вольные упражнения, опорные прыжки, разновысокие брусья и бревно. Сейчас я готовлюсь к выступлению на предстоящих соревнованиях. Одновременно занимаюсь по всем четырем видам, но вот уже три дня стараюсь отшлифовать самый сложный элемент на бревне.
Чтобы овладеть каким-нибудь сложным элементом на бревне, начинают с того, что проводят на полу полосу шириной в десять сантиметров и тренируются не сходя с полосы, как если бы это было бревно. Добившись результата в границах полосы, продолжают упражнения на доске такой же ширины. Затем переходят на низкое бревно, поднятое на двадцать сантиметров от пола. И, наконец, - на снаряд, установленный на положенной высоте. Только после бесчисленных тренировок можно достичь безупречного выполнения номера.
Сейчас я отрабатываю сальто назад с пируэтом. Снаряд устроен так, что ось тела и линия бревна идут параллельно, поэтому до тех пор, пока передвигаешься по бревну, особых трудностей нет, но стоит войти в пируэт, как сложность резко возрастает. В вольных упражнениях сальто назад с пируэтом не считается сложным элементом. Однако, взлетев на высоту одного-двух метров, точно опуститься на поверхность шириной в ладонь задача не из легких.