Всего за 59.9 руб. Купить полную версию
Фрау Шульце подошла тихо и стала за ее спиной в тот момент, когда она засмотрелась на большой портрет молодой женщины, висевший над кроватью.
Вокруг утонченного лица женщины ореолом светились белокурые волосы, в руках она держала красную розу.
И улыбалась.
Но улыбка была грустной и не гармонировала с выражением больших, странного – "с золотинкой" – цвета глаз. Оксана всегда засматривалась на этот портрет, он завораживал ее этим вот своим выражением – грустные глаза и будто вымученно растянутые в улыбку губы.
– Плохая работа, не так ли? – сказала фрау Шульце. – Я ее никогда не любила. И этот цветок в руках – верх безвкусицы. Но так хотел муж.
Оксана вздрогнула от неожиданности. Вежливо обернулась:
– Ну что вы, фрау Шульце! Мне очень нравится. Особенно глаза. Они у вас совсем не изменились…
Хорошая мина при плохой игре… – пробормотала старуха.
Оксана пожала плечами и стала обмахивать фарфоровые безделушки пушистой щеткой. Она не любила, когда хозяйка наблюдает за уборкой – вдруг сделает что-то не так или оставит пыль в углу подоконника. Но фрау не уходила. Видимо, захотела поболтать.
– А вам приходилось сохранять улыбку на лице, когда жизнь проиграна? – спросила она.
Оксана остановилась и внимательно посмотрела на нее.
– Да, – сказала она, – и очень часто. Но неужели вы знаете, что это такое?
– Знаю. А еще я знаю, что вам пока рано чувствовать себя проигравшей.
Оксана удивленно посмотрела на фрау – что она может о ней знать?..
– Я чувствую себя нормально, – ответила она, продолжая обмахивать статуэтки.
– Тогда извините. Не буду вам мешать.
Фрау вышла, прихрамывая на одну ногу. Оксана еще раз взглянула на портрет – что делает с людьми время! Неужели когда-то и она станет такой – немощной, в морщинах, с кучей болячек и с воспоминаниями, которые никому не нужны. А главное – с этим вечным "фонариком боли" и пустотой внутри грудной клетки. Оксана посмотрела на себя в зеркало, растянула губы в улыбке – и выражение ее лица стало похожим на выражение лица женщины на портрете.
Да, пока рано чувствовать себя проигравшей. Еще есть время…
В этот день, убрав в комнатах домовладелицы, Оксана:
а) рассортировала и вынесла три ведра использованных медицинских причиндалов герра Отто,
б) отскоблила пол под его кроватью от засохших пятен мочи – видимо, больной не дождался "утки" от племянника, с которым жил,
в) вымыла, смазала и перебинтовала ноги старика, раны на которых издавали жуткое зловоние, и из них сочилась белая жидкость,
г) четыре раза прочитала ему "Послание к филистимлянам",
д) сварила обед и накормила им герра Отто через катетер,
е) безрезультатно трижды высаживала старика на "утку", пока не сделала клизму, на что старичок среагировал слишком бурно – так, что пришлось снова перестилать постель и мыть пол,
ж) постирала белье, которое все равно сохраняло запах старости и миазмов…
Когда алфавит исчерпался, начались просто "пункты", которые еще следовало выполнить после дежурства у больного:
1. Выгулять собак фрау и герра Шумахера,
2. Забрать из школы детей фрау Моники,
3. Купить и завезти продукты семье Мюллер
и наконец – зайти на почту и отправить перевод домой.
Последний пункт смог подсластить всю тяжесть и горечь сегодняшнего дня, он придавал ему смысл, тешил душу.
Через месяц она отправится в Израиль – дело уже почти решенное, и тогда сможет отсылать гораздо больше. Распрощается с несчастным стариканом, со всеми этими счастливыми семьями, с Меджнуном, с жильцами дома фрау Шульце, которые ее презирают. Им она скажет, что выходит замуж и будет жить в собственном доме на берегу Средиземного моря.
Это будет почти правдой: три месяца назад через Интернет она познакомилась с Сэмюэлем, который предложил ей фиктивный брак и работу на своей автозаправке неподалеку от Иерусалима. Судя по обмену письмами и фотографиями, он не вызывал особого доверия – был старым, толстым и лысым, но уверял, что ее заработок будет вдвое больше, а климат – гораздо лучше, чем в Германии. А года через три– четыре она сможет вернуться на родину или будет иметь право пригласить к себе детей. И это были радужные перспективы. Ради них стоит работать. А работы она никогда не боялась.
…Вечером Оксана зашла в Интернет-клуб и увидела долгожданное сообщение: Сэм заказал ей электронные билеты в Тель-Авив.
Вылет завтра. Значит, нужно немедленно собирать вещи. Хорошо, что все семьи рассчитались с ней именно сегодня, а о возможном отъезде она их предупреждала заранее.
Оставалось распрощаться с Меджнуном.
А он уже маячил у забора особняка. Его светлая рубашка выдавала его в темноте, как бы он ни прятался за деревьями. Что за надоедливый парень! Сегодня ей не до него. Оксана приняла суровый вид и, не дав ему сказать ни слова, начала первой:
– Значит так: завтра я уезжаю. Сегодня должна собраться. Так что мне не до тебя.
– Оксьяна, я тебя люблю… – сказал Меджнун. – Скоро я заработаю много денег – будем жить вместе.
Оксана рассмеялась, покачала головой. Но внутри пустоты что-то всколыхнулось: хоть кому-то в этом мире она была небезразлична. Протянула руку, взъерошила его волосы:
– Нет. Даже не думай. У меня дети. Я старше на десять лет. У меня другие планы.
Его глаза наполнились слезами.
Ну точно – ребенок, ему еще расти и расти.
Но расслабляться нельзя! Оксана убрала руку с его головы и сказала как можно строже:
– Если не хочешь меня расстроить – иди домой. Мне завтра на самолет. Все.
И пошла через сад, не оглядываясь. Знала: без нее он не осмелится пересечь границу дома.
Итак, этот вопрос тоже решен.
Остается сообщить фрау о том, что одна из комнат завтра освободится. А прощаться с соотечественниками – дело десятое, как получится.
Фрау сидела в гостиной, смотрела телевизор и клевала носом. Оксана кратко сообщила ей о своих новостях.
– Что ж, дело ваше, – вздохнула старуха. – Мне очень жаль. Хотите, я завтра вызову такси – доедете прямо до аэропорта. Это будет моим подарком.
– Спасибо, – ответила Оксана. – У меня мало вещей, доеду на электричке.
Фрау пожала плечами – делайте, как хотите, и добавила напоследок:
– Возвращались бы вы лучше к детям. У вас их, кажется, двое? Я много путешествовала в свое время и знаю: всегда лучше там, где нас нет…
Оксана тоже знала эту прописную истину, но не могла объяснить, что она не "путешествует" и охотно вернулась бы к Коле с Олей, если бы не деньги. Но что может понять эта богатая дама, вдова ювелира, которая никогда ни в чем себе не отказывала…
Оксана поблагодарила за совет и отправилась собирать вещи.
Их действительно было немного – тот же чемодан, с которым она приехала сюда. Добавилось разве что несколько футболок и зимнее пальто, которое, возможно, ей и не понадобится в теплых краях. Точно! Его можно оставить Меджнуну – пусть продаст. Пальто хорошее. Зачем же добру пропадать?
Она набрала номер телефона отправленного в отставку любовника. Назначила встречу утром на вокзале – пусть придет за пакетом. Добавила к пальто еще несколько своих футболок. Упаковала все в пластиковый пакет.
Чемодан был собран около часа ночи. Оксана опустилась на кровать. Усталость охватила ее. Усталость и чувство некоего дежавю: она снова уходит! Хотя теперь не надо прятать чемодан под кроватью и тоска не такая острая, не разрывает мозг.
Просто висит посередине груди большим пустым шаром.
Но как там говорила фрау Шульце: еще придет время для настоящей улыбки.
Конечно, придет!
Начнется все с того, что в той теплой стране она наконец получит долгожданную весточку из дома. Наверняка напишет сын – он всегда был с ней более ласковым – "маменькиным сыночком". Напишет так: "Дорогая мамочка!.."
И она задохнется от счастья и всепрощения. Ну вот: дорогая мамочка, папа сделал ремонт и купил компьютер. А мне – настоящий большой фотоаппарат, учусь фотографировать. Мы ездили на море. Оля пошла на курсы английского. Папа больше не пьет, ведь он купил машину, и теперь мы каждое воскресенье выезжаем в лес. Мамочка, мы все понимаем, что это все – от тебя. И просим прощения, что не писали. Ведь мы были поначалу очень-очень на тебя обижены. Я тебя очень люблю. И Оля тоже. Папа скучает. И больше не играет на баяне, потому что у него нет свободного времени: он работает на заводе. Мы часто вспоминаем тебя и мечтаем поскорее увидеть. А еще тебя очень любит Маркиза – ты бы видела, какая она стала пушистая! И уже совсем не хромает…
А еще к письму будет прикреплено "вложение".
Она нажмет на клавишу и сохранит его на "рабочем столе".
Откроет и увидит фотографию: три человека на фоне моря и гор – папа с сыном и дочерью. Будет всматриваться в светлые улыбающиеся лица детей. Коля вытянулся, почти одного роста с хрупкой Олей.
Оля – настоящая красавица, такая, какой когда-то была она. Сергей обнимает их за плечи и улыбается, будто говорит: ну, вот видишь, а ты не верила!
Неправда: я верила! И именно поэтому поехала сюда и поеду еще дальше, чтобы произошло именно так!
Было уже за полночь.
Оксана сидела на кровати, обняв подушку, и улыбка – настоящая улыбка! – блуждала по ее освещенному луной лицу.
Просидела так до утра.
В семь тихо вышла из комнаты с чемоданом и пакетом для Меджнуна.
До вокзала близко – донесет. А в городе возьмет такси до аэропорта – так будет дешевле. Прощай, особняк! Оставайся с миром! Пусть каждому, кто временно пребывает в нем, – повезет так же, как и ей…