Андрей Десницкий - Здесь издалека (сборник) стр 7.

– А и вы нам рассказали бы чего, – обратился к нему отец Андрей, – чем дышит Москва, что молодежь поделывает?

– Да… – замялся он, не зная, с чего начать… – живем, работаем, крутимся. Трудно сейчас… но интересно все-таки.

– Жить, оно всегда трудно, когда легко-то было, – понимающе сказал отец Андрей, – Ну, а вот в среде столичной молодежи какие идеалы? Не верю я, что только доллары да красивая жизнь, как иные говорят. Душа, она всегда высокого ищет.

– Это верно, – сказал Денис, – сейчас вот, например, модно читать не Донцову, а Коэльо, хотя лично мне он не нравится, или Мураками.

– Коэльо? – удивленно спросил отец Димитрий.

– А я пролистала одну вещь, – отозвалась матушка, – оккультный запашок есть.

– Может, и показалось, – примиряюще сказал отец Андрей, – жалко вот, Лескова нынче читать не принято. Какие яркие вещи у него! "Соборяне" одни чего стоят. Понимал он русскую душу, русскую жизнь.

– Изменилась эта жизнь, – неожиданно для себя самого сказал Денис, – а Лескова я читал. "Очарованный странник" очень мне понравился. Только… как из музея это все. Иное.

– Иное и есть, – вздохнул отец Андрей, – ретрограды мы, ретрограды никчемные… Да вот, отче, – обратился он к молодому священнику, – ты давеча какой вопрос-то задавал, как гости пришли?

– Про чин крещения, батюшка, – с готовностью отозвался тот, – посмотрел я тут молитвы в дониконовой редакции, как и поныне старообрядцы читают, и, сказать по правде, выходит там лучше. Понятнее как-то, а то в моем служебнике дореволюционном: "ниже да снидет с крещающимся, молимся Тебе, дух лукавый". Как соблазнительно-то звучит! А у них: "Молимся тебе, Господи, ниже да снидет с крещающимся дух лукавый". Хорошо и понятно. Или вот еще: "Запрещает тебе Господь, диаволе, пришедый в мир и вселивыйся в человецех". А там: "Запрещает ти, диаволе, Господь наш Иисус Христос, пришедый в мир и вселивыйся в человецех" – ведь куда лучше, батюшка! Может, так и нам читать?

– Погоди, погоди… если бы было обращение к духу лукавому, стояло бы не "дух", а "душе", это же понимать надо…

– Так-то оно так, но народ-то у нас, сам знаешь, славянскому не навык…

– Ну-ка, скажи еще раз, как там, в дониконовской…

И они погрузились в свою профессиональную беседу. Они напоминали Денису двух программеров, которые поймали глюк и решают теперь, как ловчее поправить, чтобы ничего не испортить. И он подумал – может быть, сказать теперь про свое увольнение, или нет? Только что им сама его работа – менеджер по продажам… Тут и слов таких не знают. Скажут, поделом тебе, купец незадавшийся. Не нужен такой жених нашей дочери.

Пока размышлял, перешли к чаю. И текла, текла своим руслом, веками, если не тысячелетиями промытым, ясным, очищенным, беседа священников… Тихое и безмолвное житие. Соваться ли со своими проблемами? Неудобно как-то. Хорошие ведь они, в сущности, люди… А отец Андрей уже отодвигал пустую чашку:

– Ну что же, чайку попили – и за молитовку? А потом и отдыхать. Тася, как в старые добрые времена, соборне… Благодарим Тебя, Христе Боже наш…

Зашелестели слова молитвы, в благодарность за трапезу. Распростились в прихожей с гостями, а потом вся собравшаяся семья, и Денис с ней, прошла в гостиную, где перед большим иконостасом встали полукругом – все, кроме Дениса, на знакомые издавна места, – и отец Андрей начал читать вечернее правило. Слова звучали тяжеловесно, но ложились быстро. Долгие, долгие годы читал отец Андрей эти молитвы, и смысл каждой из них был ему ясен до донышка. К каждому из них он примерял свой быт, свою совесть, свою жизнь. А Денис выхватывал только отдельные выражения: "да воскреснет Бог и расточатся враги его…" Но про тихое, безмолвное житие – ничего на сей раз не было.

А потом стали расходится. Денису отвели комнату, где когда-то жили мальчики.

Задержавшись в гостиной, Тася вдруг пристально посмотрела на гвоздик, вбитый в дверной косяк:

– А вот здесь висел ремень.

– Ремень? – Денис усмехнулся, – и часто вас?

– Редко. Действительно редко. Гораздо реже, чем заслуживали. А вот в одной семье было три ремня: черный – для постных дней, коричневый – для обыкновенных, и красный – для праздников. Представляешь, в праздники! А у нас в праздники никого не наказывали, даже если виноват. И вообще, родители нас любили, это главное! Ладно, поздно уже. Давай спать.

– Тась… Слушай… Я серьезно… Я работу потерял. И вообще, я не знаю, как мне теперь.

– Да ведь найдется что-то наверняка, ты не переживай! – легко и просто ответила Тася, – а там, глядишь, окажется, что всё на самом деле к лучшему обернулось. Оно так часто бывает, правда.

– А сейчас? А что мне сейчас? – Денис заговорил как-то глухо, за скупыми словами чувствовалось внутреннее кипение.

– А сейчас ты у меня в гостях! Отдыхай и ни о чем не думай, ладно? Вот завтра сходим с тобой на речку, она сейчас хоть и подо льдом, но все равно такая красивая! Ты живи сегодняшним, ладно? – Тася протянула к его лицу ладонь, но так и не донесла, – а завтрашнее будет завтра! И вообще, ужасно спать хочется…

– Ладно. Спокойной ночи…

– Покойной ночи, – и скрылась за дверью.

Он решил выйти покурить – ведь в доме у них наверняка нельзя. Набросил короткое московское пальто, сунул ноги в ботинки, не зашнуровывая… Двор обдал морозом, свежестью, темнотой. Где-то далеко безнадежно лаяла собака, искрился под окнами снег. Луны не было, но в ясном морозном небе светился ясный и неизменный порядок созвездий, которому и дела не было до мимолетного огонька сигаретки там, в провале снежного двора.

Назавтра к шести вечера он уже был дома. Один. Тася оставалась с родителями, они давно не видели дочку, а у него было дел невпроворот. Работу надо было искать.

Однокомнатная квартира встретила вечерней пустотой и холодом – забыл форточку закрыть, вот и выстудил все. С чего бы, с чего бы начать… рассылать резюме по рекрутинговым агентствам. Но прямо сейчас – не хотелось. Он включил компьютер, рука рефлекторно щелкнула по значку браузера, и зашуршал привычную песнь модем. Со второго раза он соединился, и вышел в знакомый и уже, кажется опостылевший чат. Регистрация всплыла сама, подсказкой: ник "Den", пароль "12345".

Он набрал только два слова: "мне плохо".

Тут же нашелся дежурный остряк: "а кому сейчас хорошо?" Ник был какой-то новый и случайный, набор цифр и букв.

И следом: "Понятно. Номер твоей аськи?" – ник был знакомый, "Chaika". Девушка, с которой они уже тут пару раз болтали.

Денис ввел в чате знакомую цифирь и сразу запустил ICQ.

Чайка написала в ICQ почти мгновенно. Хорошо, что ему одному, не всему чату: "Ты светлый, Ден. И мне тоже сегодня плохо. Меня тоже не понимают".

И сам шалея от того, что он пишет, он набрал: "Попробуем вместе, Чайка?"

"Попробуем".

"Ты где?"

"Бескудниково. Ты хочешь приехать?"

"А можно?"

"Знаешь… кажется, нужно".

"Я буду. Адрес?"

Прилетел ее адрес, и Ден, прихватив наскоро сляпанный бутерброд, даже не выключив компьютер, полетел к метро. Он будет сегодня у Чайки, и он не знает, насколько, и что произойдет там. Он даже не знает, как зовут Чайку в реале. Но он будет этим вечером там, где ему сказали: "ты мне нужен".

Путешествие Бенджамина Франклина в город Кызыл

Бенджамин Франклин смотрел на него пристально, ласково и чуть иронично, словно хотел сказать: ну и куда ты меня тащишь, чудак? Зачем я тебе там? Его длинные кудри мягко спадали на плечи, а лоб светился лысиной, так что Игорь даже невольно погладил собственную голую кожу на темени, выступившую так рано и так некстати. Странная у Франклина прическа, подумал он. Кудри только подчеркивают плешь, вот подстричься бы ему покороче, как я. Ведь он еще совсем даже ничего, лицо немного полноватое, но энергичное, и глаза такие выразительные. Неудивительно, что он всем так нравится, в отличие от…

Франклин, разумеется, молчал, потому что все уже было сказано, и написано, и давно выучено наизусть: "The United States of America. One Hundred Dollars". Больше ничего он сказать не хотел, да от него и не ждали. Впрочем, еще был номер, но кто же смотрит на эти номера? Разве только менты, когда изъятые купюры переписывают. Глаза скользнули по номеру, и Игорь даже присвистнул: вот это да! Ну ты даешь, Бенджи! Ее инициалы и дата рождения: число, месяц, год. И еще две какие-то цифры, может быть, час? Часа он уж точно не знал. Сюрприз ты мне преподнес, господин президент. И даже дату выставил в нашем формате: сначала число, а потом месяц. Умница!

Куда бы мне тебя пристроить, такого шустрого? Карманы там наверняка хорошо обшаривают. О, есть идея! Игорь взял с письменного стола клеящий карандаш, легонько коснулся самого уголка купюры и вложил ее в книгу, ближе к концу, а потом плотно ее сжал. Вот так, сам не отклеится, а когда нужно будет – выну. Почитай пока Мураками, господин президент. С ним тебя уж точно не украдут.

Это, наверное, была какая-то паранойя, но с тех пор, как на выходе из ночного клуба он "не осилил" и уснул на троллейбусной остановке, а проснулся без уже бумажника, мобильника и даже часов, Игорь не отправлялся ни в одну поездку без денежного НЗ в надежном месте. Ограбить и обворовать всегда могут, страна у нас такая. Впрочем, мысленно подмигнул он Франклину, и у вас такой же дикий Запад был.

Книга легла в дорожную сумку вместе с диктофоном и прочими журналистскими принадлежностями, и забыл он про нее до самого аэродрома. Да и там как-то было не до чтения – приехал поздно, и пока отстоял очередь на регистрацию, пока прошел через контроль, уже пора было и на посадку.