Фон Борринг молча наблюдает за тем, как ест Допплер. Несколько раз взгляды их встречаются, тогда Допплеру становится неловко и он опускает глаза в тарелку. А фон Борринг взгляда не отводит. Скаута непривычной ситуацией не смутишь. Он смотрит себе и смотрит. Наблюдает. Прикидывает. И, как всегда, готов ко всему. Если начнется пожар, он выберется через аварийный выход. Фон Борринг прикидывает, сможет ли он взять этого чужака на руки предписанным на случай возгорания способом и вытащить наружу прежде, чем до них дотянутся языки пламени. Баден-Пауэлл много писал о том, что нет для скаута поступка благороднее, чем спасти человека в мирное время. Отличившихся на войне награждают медалями, но, считал Би-Пи, мужество в мирное время более ценно, чем храбрость на войне. Это логично. Представьте: кругом тишь да гладь, народ занят своими делами, важными или мелкими, и вдруг как гром среди ясного неба - беда. Пока все растеряны и напуганы, кто-то один решительно и быстро приходит на помощь и спасает чью-то жизнь. Конечно же, он заслуживает медали. Не раздумывая совершать мужественные поступки в пылу боя естественно. Человек уже начеку. Другое дело лондонский парк Хемпстед-Хит, где в начале 1900-х годов случилась трагедия, о которой Баден-Пауэлл неоднократно писал потом. Женщина утонула на глазах у огромного скопления людей, и никто из них не вмешался. На все про все у нее ушло полчаса, и у Би-Пи не укладывалось в голове, что англичане позволили этому произойти. Те, кто созерцал трагедию, навсегда, пишет Би-Пи, покрыли себя позором. А фон Борринг всегда готов ко всему, он помнит о бдительности и собственной безопасности. Нет никаких оснований думать, что на этого поедающего обед незнакомца можно полагаться. Если он окажется опасным и кинется на Борринга, тот уже продумал, как отразит нападение. И пусть не надеется, что, раз он сухонький старик, с ним будет легко справиться. Он нанесет Допплеру боксерский удар в живот, повалит его на землю и свяжет простынями.
Допплер ест, фон Борринг смотрит. Сидит и наблюдает, бесстрастный, точно старый индеец. По лицу фон Борринга никто не догадается, о чем он думает.
В старом скауте нет злобы, но трогать его смертельно опасно.
Управившись с едой, Допплер поднимает глаза.
- Спасибо, - говорит он.
Фон Борринг забирает у него поднос и ставит его на ночной столик.
- Теперь расскажи мне все, - говорит он.
- Что - все? - спрашивает Допплер.
- Все как есть, - отвечает фон Борринг. - Я дал приют и кров незнакомому человеку, и если ты хочешь остаться у меня, передохнуть, мне надо знать, кто ты таков. Мне нужна информация о тебе.
- Информация, - эхом откликается Допплер.
- Я хочу знать, кто ты и для чего положил дрозда мне под дверь. Так что ты должен либо уйти, либо открыться мне, - говорит фон Борринг.
Допплер кивает. Что сказать, он в общем-то не знает, но уходить ему не хочется. Во-первых, нога болит, во-вторых, огромный дом старого скаута пришелся ему по душе.
- Меня зовут Допплер, - говорит он.
- Хорошее начало, - кивает фон Борринг. - А меня зовут фон Борринг.
Он первым протягивает руку для пожатия. Оно у него крепкое, надежное, а у Допплера вялое какое-то, безучастное.
- Я норвежец, - продолжает Допплер. - Из Осло. Там у меня были жена, и трое детей, и нормальная правильная жизнь. Но в последний год я как-то изменился. У меня умер отец. Я перестал быть образцово-показательным. Бросил то, чем раньше занимался. Я переселился в лес и завел себя лося, который сейчас, к несчастью, непонятно где. Я скучаю по нему. Он был мне единственным настоящим другом. Сюда мы пришли из Осло пешком. Я не знаю, чего хочу. И чего ищу. Я думал, что Швеция будет совсем не такая, как Норвегия, что здесь все хорошо. Мне кажется, жизнь устроена неправильно. Я не люблю людей. А что люблю - не знаю.
Во время этого монолога у Допплера дрожит нижняя губа.
- А дрозд? - спрашивает фон Борринг. - Что это была за затея?
- Май Бритт велела мне положить его тебе на крыльцо, а потом описать ей твою реакцию.
- Чистое злодейство, короче говоря, - откликается фон Борринг.
- Этого я не знал, - говорит Допплер.
- Так она не рассказала тебе, что я люблю птиц?
- Нет.
- Вот и хорошо, - говорит фон Борринг. - Выходит, ты не ведал, что творил, это снимает с тебя ответственность. А с Май Бритт ты хорошо знаком?
- Ну, знаком, - отвечает Допплер.
- Но ты чувствуешь, что вас связывают отношения уважения и взаимного доверия?
- Нет, - говорит Допплер, - этого я не чувствую. Но ее дом был первым, куда я попал, выйдя из лесу, и она дала мне кров, еду и еще кое-что, и в результате я остался у нее на несколько дней. Мы танцевали.
Фон Борринг качает головой.
- Плохо тебе, молодой человек, - говорит он. - Пожатие безжизненное. Глаза пустые. Тебе необходима помощь.
- Я не знаю, что мне нужно, - отвечает Допплер. - Но начать можно и с помощи.
- Посмотрим, - замечает фон Борринг и уходит, забрав поднос с остатками обеда и предоставив Допплеру глазеть на обои в стиле барокко, довольно быстро ввергающими его в сон.
Все-таки от дроздов вкупе с обоями в стиле барокко устаешь.
* * *
Назавтра Допплер просыпается ни свет ни заря оттого, что в комнату входит фон Борринг с какой-то коробкой под мышкой.
- Здесь мало воздуха, - говорит он и с ходу широко распахивает двустворчатую балконную дверь. - Воздух - вот первая заповедь, - продолжает он. - Как можно больше свежего воздуха, иначе ничего не получится.
После чего фон Борринг подходит к кровати и усаживается в изножии.
- Закрой глаза, - командует он.
- Закрыть глаза? - переспрашивает Допплер. - Зачем еще? Мы пока мало знакомы. А вдруг у тебя пакости на уме? И потом, я ведь их только открыл, глаза-то.
- Закрой глаза, - раздраженно повторяет фон Борринг. - Я пытаюсь тебе помочь.
Допплер закрывает глаза, но опускает левое веко не до конца и подсматривает в эту щелочку.
- Смотреть нельзя, - строго заявляет фон Борринг, тем временем вынимая из коробки полотенце и расстилая его поверх одеяла.
Потом расправляет его и раскладывает на нем содержимое коробки. Это двадцать мелких предметов, вполне подходящих под описанный Баден-Пауэллом в "Скаутинге для мальчиков" набор для игры в Кима*. Здесь есть три разные пуговицы, карандаш, шариковая ручка "Bic", одна пробка от вина и одна от темного пива, кусок старой хозяйственной тряпки, два камушка, засохший цветок, обрывок карты, перочинный нож, отрезок рыболовной лески, фотография короля Швеции, батарейка, пакетик сухих дрожжей, сушеный гриб и сувенир из Лондона: брелок для ключей в виде маленького "бифитера". Фон Борринг поправляет предметы и накрывает их сверху еще одним полотенцем.
- Готово, - говорит он.
Допплер открывает глаза.
- Двигайся ближе, - командует фон Борринг.
Допплер переползает ближе. Ему зябко, ноет больная нога, но в такой интригующий момент об этом думать не приходится. Фон Борринг достает из кармана секундомер и сообщает, что у Допплера будет минута на то, чтобы рассмотреть и запомнить предметы, которые он сейчас увидит.
- А если я не справлюсь? - спрашивает Допплер.
- Тогда и будем разбираться, - отвечает фон Борринг. - Милости прошу, - говорит он, снимая верхнее полотенце и одновременно включая секундомер.
Допплер поначалу впадает в панику и тратит первые десять секунд на то, чтобы уверить себя в том, что задание ему не по силам.
- Осталось пятьдесят секунд, - говорит фон Борринг.
Допплеру надо выработать принцип работы. То ли попытаться запомнить, как выглядят предметы на полотенце чисто визуально, то ли составить предложение из первых букв в их названии. Лучше предложение, решает он. "Цветок", думает он, значит "ц", какие же слова есть на "ц", ой, их море, так, черт возьми, выбери уже одно, любое, и он выбирает, не поверите, "царя" - он думал, это что-то русское, так, не зацикливайся, "бриллиант" вместо "батареи", "дробовик" для "дрожжей", "коптить" для "короля", "лещ" для "лески", "короткий" вместо "карты" и так далее.
- Осталось двадцать секунд, - говорит фон Борринг.
- Ужас, - дергается в страхе Допплер, но продолжает запоминать, пока фон Борринг не начинает с пяти секунд обратный отсчет и, дойдя до нуля, не закрывает все снова полотенцем.
Допплер остается с предложением: бриллиантовый дробовик царя коптит леща коротким, короче, путем, прямо как горячий такой рак на деревянном блюде, джин.
Странное какое-то предложение, сразу замечает Допплер, но все равно мысленно повторяет его раз за разом, пока фон Борринг достает свою опись предметов, которую он, опять-таки в полном согласии с наставлениями Би-Пи, приготовил заранее, так что теперь ему остается лишь проставлять галочки по мере того, как испытуемый будет вспоминать предметы.
- Прошу, - опять приглашает он, снова щелкая секундомером.
- Ты зачем включил часы? - спрашивает Допплер.
- Так просто, - отвечает фон Борринг. - Я люблю сравнивать результаты разных людей. И сразу вижу, насколько человек умен и наблюдателен.
- Цветок, - говорит Допплер, напрягшись.
Фон Борринг ставит галочку.
- Батарейка.
Галочка.
- Дрожжи.
Галочка.
- Фото короля.
Галочка.
- Леска.
Галочка.
- Красная пуговица, коричневая и серебряная.
Фон Борринг удовлетворенно кивает и ставит три галочки.
- Перочинный нож.
Галочка.
- Пробка.
Галочка.
- Ручка.
Галочка.
- Гриб.
Галочка.