Борис тоже окликнул:
- Кто идет? - И обещающе недобро добавил: - Ну, если встречу этого болвана под горячую руку, быть ему носом в снегу!
Человек стоял на дороге: незнакомое лицо паренька, в зубах папироса, от которой трассами сыпались по ветру искры.
- За своего приняли? А, курсанты? Соседи. Погреться, по-видимому? Второй дом, во-он огонек. Там наши девчата и один ваш товарищ... Веселый парень! - Он вскинул лопату на плечо, исчез в метели.
Вскоре они увидели впереди расплывчатое пятно света. Оно розово мерцало в окне маленькой дачи в глубине узенького переулочка, занесенного бураном до заборов. Гребни сугробов перед крыльцом мутно дымились, точно оползали.
- Зайдем сюда, - сказал Алексей.
Они взбежали на крыльцо и вошли в темноту большой стеклянной террасы, слабо и морозно-свежо пахнущей почему-то осенними холодными яблоками. За стеной послышались голоса, смех.
Алексей ощупью нашел дверь, постучал.
- Войдите, пожалуйста! - раздался приветливый ответ из-за двери, и Алексей толкнул ее.
Одурманивающе повеяло теплом горящих березовых поленьев. Около гудевшей, до малинового свечения раскаленной железной печи, развалясь в соломенном кресле, сидел Полукаров в расстегнутой шинели, без шапки и с удивлением глядел на Алексея и Бориса. Вдруг он засмеялся и воскликнул с нарочитой беспечностью:
- Привет товарищам по оружию! Соня и Клавочка, познакомьтесь: друзья по взводу!
Просторная эта комната тускло освещалась керосиновой лампой, Полукаров был не один: на диване, прижавшись друг к Другу, сидели две девушки в бараньих полушубках; возле ног лежали лопаты; девушки украдкой переглянулись.
- Выйди поговорить, - сказал Алексей холодно.
- Поговорить? Пожалуйста. - Полукаров поднялся с готовностью, и от его движения затрещало кресло. - Извините великодушно, - закивал он девушкам, улыбаясь.
Они вышли в морозные потемки террасы, Алексей сказал хрипло:
- Бери шапку, и идем.
- Куда идем? - непонимающим голосом спросил Полукаров.
- Ах ты, вундеркинд! - не выдержал Борис. - Он еще спрашивает - "куда"! В ресторан на вокзал! Пить коньяк!
- Но, но! Потише! Окрашено!
- Что-о?
- Подожди, Борис, - прервал Алексей. - Вот что, Полукаров, бери свою лопату, и идем во взвод!
- У меня, братцы, неважно с желудком, - секретным шепотом заговорил Полукаров, оглядываясь на дверь. - Да вы что, ей-богу! Не младенец я!..
- Ты болен? У вокзала стоит машина санчасти. Мы поможем тебе дойти, если ты болен, - сказал Алексей, едва сдерживаясь.
- Да бросьте вы! Пройдет приступ, сам приду. В этом я не виноват... Боли в животе. Это можно понять?
Наступило короткое молчание. Сухо скрипнула дверь, мимо осторожными тенями проскользнули две девушки с лопатами; одна сказала уже на крыльце:
- До свидания, товарищи курсанты.
- Вы куда, девушки? - с наигранным оживлением воскликнул Полукаров. Так скоро? - И глянул на Бориса со злобой. - О, дьявол вас возьми! Что вы ко мне пристали? Кто я вам - родственник? Что вы так заботитесь о моей судьбе?
Борис презрительно выговорил:
- Значит, испугался работы? Так, что ли, поклонник Дюма и Буссенара?
- Расчищать путь в буран - это все равно что ходить строевым шагом в уборной. И у меня кровяные мозоли уже, Боренька!..
Алексей, не выдержав, сказал резко:
- На разъезде стоят два эшелона с танками. Ты или наглец, или сволочь! Ты слишком громко умеешь говорить о своих страданиях.
- Размазня! - Борис придвинулся к Полукарову. - Червяк! Видеть тебя тошно!
- Ах, пошли вы к дьяволу! - застонал Полукаров. - Я же объяснил вам! Оставьте меня в покое!..
Алексей сказал как можно спокойнее:
- Слушай, мы с тобой просто встретились. Я ничего не буду докладывать. Ты доложишь о себе сам: мол, курил - и все. Идем!
Он повернулся и, не дожидаясь ответа, пошел к выходу; Борис выругался и вышел следом, с треском хлопнув дверью.
Алексей стоял на крыльце, засунув руки в карманы и ждал. Некоторое время молчали.