Но Нюша не страшилась маминой строгости и умела при случае постоять за себя, а чаще всего за меня.
В передней позвонили, и Нюша пошла отворять.
Вошла Елена Белая. Она была изумительно хороша: светлая юбка, светлая кофточка, громадные зеленые глаза, желтые волосы и прекрасный лоб, высокий и чистый, как зеркало.
- Я на десять минут, - сказала Елена. Она бросила в кресло тугой сверток, и мы обнялись. - Аркадий ждет.
Я выглянула в окно. По дорожке вдоль пруда прохаживался Аркадий Растворов.
- Зачем ты его взяла?
- Не брала. Вышла из дому, а он у подъезда. Разве отвяжешься! Попросил зайти в два места. - Она перевела взгляд на сверток. - Показать?
Отец Аркадия, работник по торговой части, жил за границей. Какие способности проявил он в своей торговой деятельности, нам неизвестно. Но мы точно знали, что личные посылки с вещами пересекали океан регулярно. В Мocквe они раскупались нарасхват. Их сбывал Аркадий.
Елена развязала пакет. В нем оказались четыре шерстяные вязаные кофты неописуемой прелести. Одна мне понравилась особенно: крупной вязки, легкая и мягкая, как пушинка, и такая белая, что ломило глаза от белизны. С ума можно сойти!
- Я нарочно принесла ее, - сказала Елена.- Тебе она пойдет. Но дорогая - пятьдесят рублей.
- Можешь оставить ее на день? - спросила я. - Вечером покажу маме. - Мне до слез жалко было расставаться с этой кофтой. - А эту, голубую, я возьму для мамы.
Елена согласилась:
- Ладно, оставляй. Всю ответственность беру на себя.
Я никогда не спрашивала Елену, даже думать об этом не смела, но сейчас нехорошая догадка закралась мне в душу: не втянул ли Аркадий и ее в свое нечистое торговое дело?..
- Ну как, предложил он тебе руку и сердце или все еще выжидает? - спросила я.
Елена горестно усмехнулась:
- Чего захотела! Все гораздо проще, Женя, предлагает жить с ним. И то с условием: никаких обязательств за последствия не несет... - Она всегда выражалась откровенно, даже грубо, часто приводя меня в замешательство. - Оттеснил от меня ребят - шагу не дает ступить. Сейчас нарочно оставила его в сквере, а то бы поговорить не смогли... И дома, Женька, тошно! Бабка с дедом причитают: в девках засиделась, никто не берет. Отец пьет, в пьяном виде обзывает такими словечками, что повеситься хочется. Даже мама... И у той скорбные вздохи... Знаешь, иногда мне кажется, что вокруг меня стена. Глухая стена. И с каждым днем она вырастает все выше и выше, заслоняет свет. Живу я нехорошо...
- Ну, а Боря Берзер? - сказала я. - Ведь он очень хороший парень.
-Хороший, - согласилась Елена. - Внимательный, умница. Но уж очень правильный. От его правильности прямо выть хочется. В шахматы играть учит, на лекции приглашает... Скука! С Аркадием хоть весело... А ну их всех!.. - Елена ожесточенно махнула рукой, как-то встряхнулась вся. - Что будет, то и будет!.. Как ты попала в немилость, за какие провинности?
- Отказалась выходить за Вадима, - сказала я.
- Честное слово?! - Елена вскочила и принялась мерить комнату своими длинными стройными ногами. - Взбунтовалась! Ай-яй-яй!.. А я считала тебя кроткой овечкой. И завидовала: вот думаю, подцепила парня и будет держаться за него до самой смерти.
- Я и сама так думала, - сказала я.
- Кого же ты обрадовала таким известием? Маму или Вадима? - Она подсела ко мне поближе. - Ты действительно так решила. Женя?
- Еще не могу разобраться сама... Кажется, да.
- А что произошло?..
Я прошептала ей на ухо:
- Влюбилась.
Елена даже отодвинулась от меня - не ожидала.
- Это правда? Кто он?
- Простой парень. Алексей Токарев. Нет, он не простой, он настоящий. Недавно вернулся из армии. Сдавал в наш институт, провалился... Я уже была у него дома, познакомилась с родителями, с братьями. Случайно это вышло... Понимаешь, ночью с ним рассталась, а сейчас вот уже скучаю, хочу видеть. Резкий такой, даже злой, но, по-моему, очень честный и мужественный. - Я опять наклонилась к ее уху. - Мы уже целовались.
Елена воскликнула:
- Так это же черт знает как хорошо! Познакомь, пожалуйста, посмотрю, что за рыцарь!..
- Он и вправду рыцарь, - сказала я. - Знаешь, как мы встретились?..
В передней настойчиво зазвонили. Елена встрепенулась, заторопилась.
- Это Аркадий. Мне пора.
Настойчивый звонок Аркадия, его бесцеремонное вторжение возмутили меня:
- Да пошли ты его к черту!
- Невозможно. Разве ты его не знаешь? - Слова прозвучали бессильно. Елена как бы надломилась вся. - В другой раз наговоримся вдоволь. - Она придвинулась ко мне, теплые волосы ее скользнули по моей щеке. - Я тебе завидую, Женька! Ужасно завидую!..
Мы вышли в переднюю. Нюша, впуская Аркадия, проворчала с недовольством:
- Чего барабанишь? Не пожар.
- Не ворчи, старуха, - с веселой развязностью отозвался Аркадий.
- Вот огрею щеткой, тогда узнаешь, какая я старуха!
- Огрей, только не ворчи. - И продекламировал, обращаясь к Нюше:
Делай, что хочешь.
Хочешь, четвертуй.
Я сам себе, праведный, руки вымою.
Только -
слышишь! -
убери проклятую ту,
которую сделал моей любимою!
Нюша рассмеялась:
- Ну и скоморох ты, Аркашка... Бороду отрастил - чистый скоморох!..
Аркадий обернулся к Елене.
- Сказали, на десять минут, а пробыли целых сорок, сударыня. Неотложная проблема - косточки пересчитывать своим ближним!.. Здравствуй, Женя, не видел тебя полстолетия!
Он стиснул мою ладонь; его "кубинская" борода цвета меди отросла еще больше: начиналась от висков, опоясывала подбородок: на губе распушились усы, оттеняя белизну зубов; зубы чистые, без изъяна, украшали лицо, и Аркадий часто беспричинно выставлял их напоказ. У меня мелькнула мысль, что из внешнего облика далеких и пламенных кубинских революционеров люди ненастоящие, порой ничтожные сделали "моду".
- Не мешало бы устроить небольшой "сабантуй" перед началом занятий, - предложил Аркадий. - Отметим новый шаг на пути к высшему образованию. Можем собраться у меня или у Вадима. Скажи ему.
- Хорошо, скажу.
Аркадий потянул Елену за локоть:
- Пошли...
Елена слегка отшатнулась от него и крикнула, бледнея:
- Куда ты меня все тянешь? Что ты за мной ходишь, точно конвоир? Вот привязался!..
- Так его, так, Леночка! - одобрила Нюша.
Аркадий ссутулился, руки повисли длинные и вялые - неумолимые в своей веревочной вялости: захлестнут, задушат.
- Тихо, - сказал он с каменным спокойствием. - Тихо. Ни звука больше...
Повернулся и так, ссутулившись, вышел на лестницу, и Елена с едва уловимой надломленностью двинулась за ним.
Я вернулась в свою чистую, тихую комнату. Сделалось вдруг тоскливо. Меня поразило в Елене, такой властно-красивой, подчинение чужой воле. Должно быть, глубоко сидит в нас, женщинах, и передается в потоке крови из поколения в поколение - не одну тысячу лет! эта покорность, подчинение силе. Мы боимся остаться без опоры - крепка она или шатка - страшимся не замужества.
Вот и меня охватило чувство одиночества. Оно налетело неожиданно, словно вывернулось из-за угла, и я растерялась от этого не испытанного ранее чувства.
Кажется, еще вчера я набрала бы привычный номер, и через десять минут Вадим был бы здесь. Теперь не могла, словно безотказно сработала какая-то деталь и память автоматически отключила Вадима. Я ждала звонка Алеши. Я прождала его весь день и весь вечер, ни на минуту не отлучаясь из дома. Раза два заглядывала ко мне мама, испытующе окидывала взглядом и молча уходила, озадаченная моим безмолвием. Я думала: мир полон больших событий - ученые создают межпланетные корабли, африканские народы рвут цепи колониального рабства, сталевары стоят у горячих печей и плавят сталь, кубинцы готовятся к защите революции - люди творят историю. А я, маленький человечек, стою у окошка, гляжу на ночную улицу и страдаю от тоски, от любви. И ничего выдающегося в этом нет... Но ведь любовь - неотступная и надежная спутница человека. Она с ним в горе и в минуты счастья, в годины бедствий и в праздники; без любви человечество, наверно, одичает...
Алеша не появлялся, не звонил. Я завороженно смотрела на телефонный аппарат, как на живое существо. "Ну, зазвони, ну, принеси мне его голос..." - умоляла я. Но аппарат невинно глядел на меня белыми окошечками цифр и беспокоил звонками чужими, ненужными...
На пятый день ожиданий меня вдруг поразила жуткая мысль: с Алешей случилось что-то недоброе - может быть, заболел, может быть, уехал куда... Один раз, приблизившись к окну, явственно увидела его в сквере на нашем месте. Я сперва закричала от радости и нетерпения, потом выбежала из квартиры, скатилась по лестнице, перелета через улицу под носом мчащейся машины, - за спиной взвизгнули тормоза. Алеши в сквере уже не было...