В это время Находчивый подошел к груше и снова увидел все тех же мартышек на все той же ветке дикой груши. Это были первые живые существа, которых он увидел после своего предательства, и ему было приятно их видеть. Ему вдруг показалось, что в мире ничего не изменилось, в мире все осталось как было. Вот дикая груша, как она росла, так она и растет, вот обезьяны на ней, как отрабатывали свой вертикальный прыжок, так и отрабатывают. И все, все осталось по-прежнему…
Ему вдруг страшно захотелось поговорить с кем-нибудь, хотя бы с этими мартышками.
- Эй, там, на дереве, - крикнул он снизу, - тряхни-ка ветку, грушами хочется побаловаться!
Молчание. Только слышалось равномерное поскрипывание ветки, на которой качалась мартышка-мама. И снова Находчивому стало как-то неприятно, скучно.
- Жалко, что ли?! - крикнул он вверх. Опять молчание. Неужели все-таки удав прополз к реке, где сидит Задумавшийся?
- Слушай, - крикнул он снова мартышке, - здесь никто… не проходил в сторону реки?!
Тягостное молчание. Но мартышка долго молчать не может.
- Ты хотел сказать - никто не прополз, - наконец ядовито ответила она.
Знает, с ужасом подумал он и в то же время почувствовал злость на эту чересчур развязную мартышку.
- Я хотел сказать именно то, что я сказал, - надменно ответил он и замолк.
- Ой, какой наглый, - прошептала мартышка-дочка.
- Сейчас я сделаю вертикальный прыжок и плюну ему в лицо, - решительно прошептала мартышка-мама, - а ты проследи, как я буду делать захлест.
- Плюнь ему в лицо, мама, плюнь! - радостно прошептала мартышка-дочка и от волнения заерзала на ветке.
Мартышка-мама раскачалась на хвосте и полетела вниз. Она зацепилась хвостом за самую нижнюю ветку над самой головой Находчивого. Хрястнула ветка, за которую зацепилась мартышка, и град груш посыпался на землю. Находчивый от неожиданности страшно испугался и впервые в жизни, несмотря на свою находчивость, не сразу понял, в чем дело. Он еще не знал, что душа, совершившая предательство, всякую неожиданность воспринимает как начало возмездия.
- Ой, - наконец перевел дыхание Находчивый, - это ты, мартышка?
- Нет, карающий ангел свалился с небес, - съязвила мартышка, покачиваясь на хвосте.
- При чем здесь карающий ангел? - холодно спросил Находчивый. Он уже успел прийти в себя и принять вид, подобающий Королевскому Глашатаю.
- А при том, - ответила мартышка-мама, - что можешь заткнуться со своей песней, потому что кое-кто кое-куда уже давно прополз.
- При чем здесь удав?! - закричал Находчивый, теряя самообладание. - Я не позволю! Я Королевский Глашатай! Я буду жаловаться! Я! Я! Я!
- А между прочим, я ничего не говорила про удава, - сказала мартышка, продолжая качаться на хвосте.
- Нет, говорила! - закричал Находчивый. - Это безобразие! Это издевательство над Королевским Глашатаем! Ты тренируешься над Нейтральной Тропой! Я этого так не оставлю!
А в самом деле, над Нейтральной Тропой тренироваться не положено и вообще лучше с ним не связываться, подумала мартышка. Отменив обещанный плевок, она молча полезла вверх, а Находчивый пошел дальше, возмущенно жестикулируя ушами и что-то бормоча.
- Ну что, плюнула? - спросила мартышка-дочка, когда мать долезла до верхней ветки и уселась рядом с дочкой.
- Еще как! - ответила та.
- А он что? - спросила дочка.
- А что он? Утерся и пошел.
- Мама, - сказала мартышка-дочка, - а что, если я сбегаю, предупрежу Задумавшегося…
- Не стоит вмешиваться, - ответила мартышка-мама и добавила: - Да, пожалуй, уже поздно…
- А вдруг успею! - воскликнула мартышка-дочка. - У меня ведь очень быстрый горизонтальный прыжок…
- Нет, и все! - сказала мартышка-мама более строгим голосом. - Ты еще маленькая, чтобы вмешиваться в такие дела.
- Мамочка, мамочка! Прошу тебя! Я побегу! Я полечу! Я успею! - умоляла мартышка-дочка свою мать.
- Нет! - еще строже и непреклонней отвечала мать. - Ты еще многого не понимаешь. Мне тоже жалко Задумавшегося. Его учение и для нас представляет интерес… Но он слишком далеко заходит… Слишком…
- А мне его так жалко, - теперь поняв, что мать никуда ее не пустит, разрыдалась мартышка-дочка, - он там сидит и думает, а его уже предали.
- Что делать, - вздохнула мартышка-мама и, посадив дочку к себе на колени, стала гладить ее по голове, - туземцы говорят, что наука - это такое божество, которое требует жертв… Если кролики перестанут пастись в огородах туземцев, может, встанет вопрос, что и мы должны оставить кукурузу туземцев. Задумавшийся слишком далеко заходит.
- Но ведь, мама, ты сама говорила, что туземцы от нас произошли, - напомнила дочка, постепенно успокаиваясь, и потерлась головой о подбородок матери. Так она напоминала, чтобы мать поискала у нее в голове блох.
- Во-первых, это не я так говорю, это они так говорят, - сказала мартышка-мама и, щелкая ногтями, стала рыться у нее в голове, - а во-вторых, когда дело касается кукурузы, они, забывая о родстве, травят нас собаками и ставят свои капканы, омерзительные, как пасть крокодила… Ну что, может, еще раз попробуем вертикальный?
- Только не сегодня, - грустно отвечала мартышка-дочка, - я слишком наволновалась.
- Тогда пошли домой, - сказала мартышка-мама, - расскажем нашим все, что мы видели и слышали. Интересно, чем это все кончится…
- Пошли, - уныло согласилась дочка, и они, перепрыгнув на магнолию, исчезли в глянцевой листве магнолиевой рощи.
А между тем Находчивый уже прошел почти всю Нейтральную Тропу и выбрался на небольшой луг, расположенный недалеко от первых кроличьих поселений. Всю дорогу он думал о случившемся и теперь почти успокоился и забыл про мартышек.
Во-первых, думал он, может, удав полз к реке по своим собственным надобностям. Во-вторых, может, Задумавшийся прав, и удав не сможет его обработать, а в-третьих, вон какие тучи идут с юга. С минуты на минуту начнется гроза, и Задумавшийся не станет в грозу сидеть на открытом холмике. И чем больше он находил шансов для Задумавшегося, тем бодрей он становился.
И вот на этом лугу у первых кроличьих поселений он вдруг встретил жену Задумавшегося.
- Ты что тут делаешь? - спросил он у нее после первых приветствий.
- Да вот клеверок на зиму заготовляю, - ответила она, вздохнув. - Мой-то все думает…
- Ты же пособие от Короля имеешь, - удивился Находчивый.
- Две морковины на шесть ртов? - сказала крольчиха, подняв голову. - Нет, я благодарна Королю, но все-таки приходится крутиться…
- Наверное, будет гроза, - задумчиво сказал Находчивый и посмотрел на небо. В самом деле, очень черные, очень обнадеживающие тучи ползли с юга.
- Так я ведь тут рядом живу, - сказала крольчиха, мельком взглянув на небо.
- Послушай, а твой, если его застанет гроза, домой приходит? - спросил вдруг Находчивый.
Тут жена Задумавшегося решила, что Находчивый намекает. Когда-то в молодости они оба были в нее влюблены, но она тогда по молодости выбрала Задумавшегося, о чем теперь очень сожалела.
- Ну, что ты, - сказала она и махнула лапой, - да он там сидит с утра до ночи и думает. Да его днем палкой домой не загонишь.
- Нет, в самом деле, - спросил Находчивый, - там же открытый холмик… Что ж, он будет целый день мокнуть?
- Но я же лучше знаю, - отвечала крольчиха, заглядывая в глаза Находчивому. - Так что заходи, угощу, чем Бог послал…
- Нет, спасибо, - сказал Находчивый, наконец поняв ее намек, но решив, что это уже будет слишком, - мне отчитаться надо перед Королем…
- Да, - вздохнула крольчиха, - ты теперь вон какая шишка. Куда тебе к нам…
- А-а-а, - махнул лапой Находчивый, - ничего особенного. Ну, допущен, ну, можно вдосталь поесть, попить. Да не в этом, оказывается, счастье…
- Все вы так говорите, - снова вздохнула жена Задумавшегося, - а у меня от клевера оскомина… Мой-то дурак тоже мог бы, да не захотел.
- Ну ладно, до свидания, - сказал Находчивый и двинулся дальше, чувствуя, что настроение у него делается все хуже и хуже.
- До свидания, - отвечала крольчиха и снова начала косить резцами клевер. - А то, если надумаешь, заходи. Худо-бедно… Чем Бог послал…
Находчивый как-то неопределенно кивнул и пошел через луг, срезая его так, чтобы выйти поближе к Королевской Лужайке.
Задумавшийся сидел на своем зеленом холмике возле реки. Налево от него расстилались пампасы, а направо был хорошо виден широкий Лягушачий Брод. Печальными и вместе с тем проницательными глазами следил Задумавшийся за окружающей жизнью. А точнее сказать, проницательными и именно потому печальными глазами следил Задумавшийся за окружающей жизнью.
Вот комар зазевался и слишком низко пролетел над Лягушачьим Бродом, и его схватила лягушка. А там лягушка зазевалась, и ее копьем клюва пронзила цапля. А там цапля, завистливо глядя на другую цаплю, глотающую лягушку, зазевалась, и ее в свою ужасную пасть затолкал крокодил. А там туземцы сумели поймать в сетку зазевавшегося крокодила, после чего, разрубив его на аппетитные (как им казалось) куски, погрузили в лодку и переправились на тот берег. Но не успели они доплыть до своей деревни, как одного из них, слишком низко наклонившегося над водой, сумел выхватить из лодки другой крокодил.
- И это они называют жизнью, - сказал Задумавшийся, кивая сидящему с ним рядом Возжаждавшему.
- Учитель, - ответил Возжаждавший, - все-таки мне кажется, если бы ты в тот раз обещал кроликам сохранить воровство, мы бы выиграли дело. Ты был так близок к победе. Неужели нельзя было один раз солгать ради нашей прекрасной цели?