Глава пятая
Утром в воскресенье мама взяла Сережу с собой на базар - помочь нести сумку. Он каждый раз отправлялся в этот поход с удовольствием.
До чего интересно! Причудливо сплетаются железные узорчатые балки высоко под потолком мясного рынка, от чего он походит на вокзал, украшенный огромными картинами: на зеленых лужайках пасутся тучные стада коров. В молочном павильоне по обе стороны зала голубым пунктиром тянутся весы, над ними стоят женщины в белоснежных фартуках. Влажно поблескивает творог, заманчиво тянут к себе коричневые пенки кислого молока в банках, желтоватыми айсбергами возвышаются груды сливочного масла.
А за стеной, в открытых рыбных рядах, серебрятся лещи, темнёют, словно только что вытащенные за усы из тины, сомы, просвечивают, если посмотреть сквозь них на солнце, таранки, копошатся в круглых, плетеных корзинах коричневато-зеленые раки…
Кажется, со всего света привозят на этот рынок добро: янтарный кубанский мед, налитые соком груши Армении, азовскую бледную сулу, пухляковский виноград, отливающий изумрудом, астраханские арбузы в полосатых пижамах.
Вкрадчиво зудит точильное колесо, женский голос зазывно выкрикивает: "Ванэль, ванэль", остро пахнет укропом, нежно - антоновкой, тянет сыростью от вяленой рыбы.
…До отказа нагрузив объемистую сумку, Сережа с матерью уже выходили из ворот рынка, когда увидели какую-то пожилую женщину, оседающую на землю. Рот ее судорожно хватал воздух. Раиса Ивановна крикнула Сереже:
- Подожди меня здесь! - и, подбежав к женщине, нагнулась:
- Что с вами!
- Сердце…
Раиса Ивановна окинула взглядом площадь перед базаром, замахала рукой свободному таксисту. Втянув больную женщину на заднее сиденье, сама села рядом, а Сереже приказала устроиться с сумкой впереди.
- В неотложку, - коротко бросила она шоферу.
…Когда мама начала готовить обед, Сережа зашел к ней на кухню:
- Помочь!
- Обойдусь!
- Рассказать тебе о гигантской змее анаконде?
- Этого еще мне не хватало!
- Нет, правда! Я должен завтра на зоологии прочитать реферат о змеях.
- Ре-фе-рат!!
- Да, чему ты удивляешься!
- Ну, слушаю… - смирилась она, продолжая чистить картошку.
- Нет, я выучил все наизусть, не буду, как взрослые, читать по бумажке…
- Правильно сделаешь…
Сережа стал около раковины, подбил свой чубчик.
- В реке Парагвай как-то убили змею длиной более двадцати четырех метров. Толщина удава была - метр. - Он остановился, поглядел на мать: какое впечатление произвел этим сообщением! - В темноте глаза удава горели зелеными фарами величиной с тарелку…
- Ну, это ты уж слишком… - усомнилась мать.
- Ничуть не слишком! Директор Гамбургского зоосада Лоренц Гагенбек утверждает, что анаконда достигает сорока метров длины и веса пяти тонн!
От удовольствия, что изложил такую сенсационную для мамы новость, Сережа, повизгивая, повалился на табуретку.
- Прямо ходячая энциклопедия, - добродушно сказала Раиса Ивановна.
- Сидячая, - задрыгал ногами Сережа. - Чудовищный мозговой ка-пэ-дэ! - И выскочил на балкон.
Внизу проплывая, дружелюбно сигналя, белоснежный трехпалубный теплоход.
Она слышит, как сын поет на мотив "Рябины": "Ой, мамина кудрявая, что взгрустнула ты!!".
"Выдумщик!" - ласково думает Раиса Ивановна, но тут же в сердце ее закрадывается и тревога. Мальчишка растет, а организованности, послушания в нем почти не прибавляется. Появилась новая тактика: внешне со всем соглашается, а сам делает по-своему. "Сережа, читать в темноте вредно". - "Правильно, вредно", - механически повторяет он, продолжая читать. "Сережа, надень свитер", - "Ладно, ладно, ладно" (как "отстань, отстань, отстань"). И не надевает. "Сережа, некрасиво вытирать нос пальцем". - "Правда, некрасиво", - но платок не достает. Конечно, влияние Виталия уже сказалось - мальчик стал сдержаннее, добрее, напористее. Но, боже мой, как это все медленно к нему приходит. Гораздо медленнее, чем хотелось бы…
Вот вчера ни с того ни с сего взъерепенился: "Ты уже упрекала меня, что я не поздоровался с соседкой, так зачем напоминать снова!" - "Но ты с одного раза не запоминаешь". - "Не бойся, запомню!". Ох, надо взяться за этого кавалера как следует!
- Теплоход "Александр Невский" из Ленинграда! - снова появляясь в кухне, объявляет Сережа.
- Слушай, дружок, ну а в школе ты числишься в активе! - спрашивает Раиса Ивановна.
- В каком смысле?
- В общественном.
- Да вроде бы…
- А точнее!.. Я, например, в седьмом классе была делегаткой областного слета пионеров.
- До делегата мне далеко, - с сожалением говорит Сережа, - но грамоту за сбор макулатуры честно заработал.
- Не густо. Почему же не показал грамоту!
- Не люблю хвастаться. Знаешь английскую поговорку: "Кто добр поистине - добро творит в молчании"!
Раиса Ивановна смотрит с удивлением: "Какой философ!".
- И еще получил благодарность по школе за оборудование физического кабинета.
"Нет, общественная струнка в нем, пожалуй, есть".
- Ты думаешь, я нетрудолюбивый!
- Почему же! Я так не думаю… А скажи, кто эта девочка… с которой ты дружишь!
Он на мгновение смущается, но выпаливает:
- Девочка как девочка! - и снова выскакивает из кухни.
* * *
Ну, положим, не девочка как девочка, а самая лучшая у них в школе, а может быть, и в городе.
Умная, веселая, с ней всегда интересно. Какая у нее внешность! Он бы не смог ответить на этот вопрос. Она ему нравилась, как он сам определил, миловидием… На нее хотелось все время смотреть. И слушать. Голос у нее… Такими голосами, наверно, в больнице людей излечивают: очень спокойный и теплый.
А с чего все началось! Варя появилась у них в классе недавно. Потом он случайно встретил ее в кондитерской "Красная шапочка". Зашел просто так, поглазеть на прилавки, а она грильяж покупала.
- И ты здесь! - приветливо сказала Варя, как старому знакомому. - Хочешь!
Она протянула кулек. Но Сережа, конечно, отказался. Они вместе вышли из магазина. Девочка грызла грильяж.
Сережа шел рядом независимо, подбивая коленкой свой портфель.
- Ты в Ростове давно живешь!
- Я родился здесь.
- А я из Свердловска приехала. Тоже хороший город.
"Ага, "тоже"", - с удовольствием отметил про себя Сережа.
Она приостановилась, доверчиво сказала:
- Завтрашней контрольной по химии ужасно боюсь!
Поглядела на него синими бесхитростными глазами.
- Да, с Совой шутки плохи, - согласился Сережа. - Кол с подставкой запросто влепит.
Совой они называли химичку. Глаза у нее круглые и вроде без ресниц, а нос - как клюв. Когда склоняется над классным журналом, кажется, вот-вот клюнет именно твою фамилию.
- Тебя что, валентность затрудняет! - поинтересовался Сережа.
- Да, и она, - призналась девочка.
На следующий день после занятий они вместе пошли домой.
Оказывается, и живут-то недалеко друг от друга.
- Ты контрольную написала!
- Уж до того учила, даже голова разболелась! Кажется, все в порядке.
- Давай к Дону пойдем! - предложил он. - Голову проветришь.
- Пойдем.
Они свернули вниз к Дону, миновали просмоленные плоскодонки возле маленьких домов, прилепившихся к спуску, и зашагали вдоль набережной.
Небо было какое-то замкнутое, словно ожидало перемен.
- Угадай, в каком ухе звенит! - приостановившись, неожиданно спросила Варя.
Ветерок растрепал ее волосы, и веселый глаз выглядывал из-под золотистой копны.
- В левом.
- Как ты узнал! - удивилась Варя.
- Обычно звенит в том ухе, которое ближе к стене. А у тебя левое ухо ближе к киоску, - рассудительно объяснил Сережа.
- Вот не знала! - с ноткой почтительности в голосе сказала Варя. - Ты литературу любишь!
- Предмет! - настороженно спросил Сережа, незаметно шмурыгнув носом. Платок он, конечно, опять забыл.
- Нет, читать…
- Смотря что, - дипломатично ответил он. Но вспомнив, что дома его ждет "Тайна замка Горсорп-Грейндж" Конан Дойля, уже увереннее воскликнул: - Да еще как!
- А я люблю слушать город.
- Как это!
- Ну, слушать, что вокруг. Вот давай…
Она оперлась локтем о тумбу набережной, положила щеку на ладонь и прислушалась.
Издали, от ремонтных верфей, доносился звон железа, рокот лебедки. У самого берега безбоязненно встряхивались красноголовые нырки. Вспорол речную гладь глиссер. Голос диктора, усиленный рекой, объявил: "Началась посадка на "Ракету-88" до станицы Багаевской".
На чугунной тумбе для причалов сидел паренек в длинном пиджаке, незлобиво кричал своему одногодке в тельняшке. Тот свирепо драил палубу баржи, почти касаясь плечом маленького медного колокола.
- Эй, моряк! Небось, вся спина в ракушках!
- Вся! - на секунду приостановился моряк. - А тебе пиджак в коленках не жмет!
Варя прыснула от смеха, поглядела на Сережу: "Ну, слышишь!".
Прямо у берега, с баржи, шла бойкая торговля рыбой. Киоски своими круглыми цветными окошечками напоминали каюты теплоходов. Мимо прошли на посадку к "ракете" пожилые женщины. Одна с мешком, переброшенным через плечо, говорила:
- А мои-то молодые купили новую мебель на высоком каблуке…
Потом Сережа и Варя довольно надолго задержались возле фотоателье. "Надо будет сфотографировать свой бюст", - подумал Сережа. Фотографироваться он любил, а сейчас имел в виду снимок до пояса. Вглядевшись в фотографию девушки, висевшую прямо против него, Сережа сказал: