Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Как тяжелый физический труд влияет на семейную жизнь
После ужина Клавка вышла из ванной в коротком соблазнительном пеньюарчике. В коридоре перед зеркалом опрыскала себя духами, кокетливо распушила волосы и только после этого открыла дверь в комнату:
- Зайчик! Я готова к употреблению!..
На диване-кровати глубоким и тяжелым сном спал разметавшийся, измученный за день, Арон. Его могучий храп вздыбливал тонкие занавески на окнах и заставлял позвякивать подвески на чешской люстре.
- Ты же обещал, зайчик… - растерянно проговорила Клавка. - Ведь сколько уже дней…
Чудовищный храп Арона был ей ответом. Клавка опустилась на стул у дверей и горько заплакала…
Точно в такой же квартире, но на другом конце города, Ривка в постели хлопотала над бесчувственным от усталости Васькой.
- Ну, и что? И в чем трагедия? Ну, устал мой мальчик… Ну, не стоит у маленького! Так он сейчас у всех плохо стоит. Даже у иностранцев. А вот мой Васечка отдохнет - мы им всем покажем! Да? Лежи, лежи, котик, не расстраивайся. Я тебе сама все сделаю в лучшем виде…
Снова шиномонтажная мастерская. Вечер.
Снова дырявые камеры, рваные покрышки, погнутые диски, очередь клиентов с автомобилями…
Грохочет шиномонтажный станок, воет компрессор. Арон работает один - мокрый, грязный, усталый.
В мастерскую заглянул председатель кооператива:
- Притормози, Иванов.
Арон остановил станок, выключил компрессор.
- А где Рабинович?
- На курсах по изучению языка. Мы же вас предупреждали, что Васька работает здесь только до отъезда…
- А что, если я его у тебя заберу и сделаю своим замом по производству и экономике?
- Не надо. Он свое уже отсидел.
- Тьфу!.. - председатель даже перекрестился. – Типун тебе на язык и два на жопу!
- Нет, серьезно, он не пойдет. Он за бугор намылился…
- Ладно… Бог в помощь, - председатель усмехнулся, покачал головой и удивленно сказал: – "Василий Рабинович"… Странно звучит, да, Арон Моисеевич?
Арон включил шиномонтажный станок, завел компрессор и прокричал председателю сквозь шум и грохот:
- А то, что я "Иванов", это нормально?..
В подвале старого петербургского дома под трубами парового отопления и электрическими кабелями, на колченогих стульях, за обшарпанными столами сидели человек пятнадцать будущих эмигрантов и изучали "иврит".
Модно одетый молодой человек с еврейско-тореадорской косичкой мелом писал на старенькой школьной доске древние слова…
Он что-то еще говорил вслух, но измочаленный работой Вася сквозь сонную одурь видел только его двигающийся рот и ничего не слышал.
Иногда Ривка толкала его в бок локтем. Тогда Вася испуганно оглядывался и таращил глаза на школьную доску. Все вокруг усердно записывали премудрости языка предков. Каждый раз, когда преподаватель поворачивался к аудитории, он встречал нахальные и зовущие глаза крупной и яркой Ривки. Когда же Ривка медленно и плотоядно облизнула губы и закинула ногу за ногу так, что ее роскошные ляжки открылись до самых трусиков, у молодого преподавателя иврита исчез дар речи и встала дыбом косичка…
У Русского музея расфуфыренная Ривка говорила расфуфыренной Клавке:
- …а к нему приехал друг из Стокгольма на своей тачке. Живет в "Астории".
- В "Асторию" я не пойду! - перетрусила Клавка. - Там меня каждая собака знает. Если бы в "Прибалтийскую"…
- Ну, правильно! А я в "Прибалтийской" инкогнито, да?! Повезем к тебе или ко мне, - решительно сказала Ривка.
- Ой, Ривка!.. Подумать страшно! А вдруг…
- Сейчас двенадцать. Раньше восьми наши не вернутся. Уйма времени! Посидим, выпьем, расслабимся…
Подкатил красивый автомобиль с иностранными номерами. Из него выскочил учитель иврита со своей тореадорской косичкой, а из-за руля вылез его иноземный приятель и восхищенно сказал:
- Какие потрясные вомен! Чтоб я так жил, мама мия!..
Как становятся холостяками
Распахнулась дверь шиномонтажной, и в мастерскую вошли председатель кооператива и пожилой старший лейтенант милиции.
- Ребята, это наш новый участковый уполномоченный, - сказал председатель. - Он с вами поговорить хочет.
- Значит, товарищи… Попрошу вас, товарищ Рабинович… - участковый безошибочно обратился к Арону. - И вас, товарищ Иванов, - он посмотрел на Василия. - Срочненько привезти мне ваши справки об освобождении из мест заключения.
- Рабинович - это я, - сказал Василий.
- А я Иванов, - сказал Арон.
Участковый справился с недоумением и жестко проговорил:
- Тем более, граждане. Справочки мне ваши сегодня же до семнадцати ноль-ноль.
- Ну, я свою привезу, а Васькина-то вам зачем? Он в гараже не числится, мне помогает, пока ОВИР не даст разрешения на выезд.
- Рабинович у нас не числится!.. - радостно сказал председатель. - У нас по штату вообще один шиномонтажник! Он, так сказать, по договоренности с Ивановым, с Ароном Моисеевичем…
- Короче! - прервал его участковый. - Обе справки чтоб у меня были. Кто из вас "Рабинович", а кто "Иванов" - мне без разницы. Я должен знать, что происходит на моем участке. Социализм - это учет!
Когда у дома Василия они вылезли из своего жуткого "Москвича", там уже стоял роскошный иностранный автомобиль.
- Какая тачка! - восхитился Арон.
- Поедешь с нами в Израиль, и у тебя будет такая же.
- А пошел ты!.. При таких бабках, что мы сейчас с тобой зарабатываем - и здесь прожить можно. А там я пропаду.
Уже поднимаясь по лестнице, Василий говорил:
- Не пропадешь… В Советском Союзе живут двести восемьдесят миллионов человек, а во всем мире - около пяти миллиардов. Значит, четыре миллиарда семьсот двадцать миллионов как-то ведь обходятся без Советского Союза? Не пропадают?
- Я здесь родился и вырос, - упрямо сказал Арон.
- Там ты хоть гарантирован, что тебе никто не скажет "жидовская морда"… - Вася открыл ключом свою дверь, из-за которой неслась громкая музыка, и нежно улыбнулся: - Тоскует моя лапочка.
Они с Ароном вошли в квартиру и захлопнули за собой дверь.
Спустя мгновение музыка оборвалась, раздался чей-то сдавленный крик, грохот… Было слышно, как разлетелось что-то стеклянное, какое-то рычание и мягкие удары, сопровождавшиеся треском чего-то ломающегося…
А потом с шумом распахнулась дверь и на лестничную площадку голыми были выброшены учитель иврита со своим иноземным другом. Вслед им полетели части их одежды.
На ходу натягивая штаны, они в ужасе бросились вниз по лестнице, и уже через секунду было слышно, как взревел мощным двигателем замечательный заграничный автомобиль, взвизгнул покрышками и умчался…
Вечером Арон привез Василия к себе. Еще из "Москвича" оба они увидели, как от дома отъезжает грузовик, набитый мебелью, холодильником, телевизором, торшером, гитарой и фикусом.
В широкой кабине рядом с шофером, с видом оскорбленной невинности, сидели Клавка со вздутой губой и Ривка с подбитым глазом.
Вася и Арон переглянулись и стали разгружать "Москвич". На свет божий появился потертый Васин чемоданчик, с которым он вышел еще из лагеря, две стопки книг, увязанные бельевой веревкой, и один-единственный костюм на "плечиках", в прозрачном пластиковом чехле.
На этом разгрузка и закончилась.
- "Была без радости любовь, разлука будет без печали…" продекламировал Арон и поволок Васины вещи в свою квартиру.
В полупустой квартире (Клавка умудрилась вывезти из нее все, что возможно!) на кухне шла Большая Мужская Пьянка.
Две бутылки из-под водки были уже пустыми, одна наполовину опорожненная и две целехонькие ждали своей очереди…
- Чего им не хватало?! Чего?! - негромко и отчаянно восклицал Вася. – Вламывали мы, как папы Карлы!.. От полтинника до стольника каждый день в дом волокли! По пятьдесят колес за смену. Причем, заметь, Арончик, мы же были связаны двойными родственными узами…
- Чем?
- "Узами". Ну, связями!..
- Как это?
- Объясняю. Клавка была тебе кто? Жена?
- Жена.
- А мне сестра. Твоя Ривка была мне кто?
- Жена…
- А тебе сестра! Двойная повязка!!! Мало того!.. Ривка хочет за бугор - нет вопросов! Клавочка хочет оставаться здесь, - да бога ради! Все! Все для них!.. И на тебе! За что?! Почему?!
- Ну, бляди они, Вася! Бляди! А волка сколько ни корми… Ты, кстати, закусывай. Дай-ка, я тебе хлебца намажу…
- Погоди! Давай выпьем. Мы с тобой лагеря прошли… На одних нарах, из одной миски баланду хлебали… Не обижайся, Арон, но твоя сестра Ривка оказалась курвой. Не обижайся…
- И ты, Василий, не обижайся. Я тебя жутко уважаю!.. Я за тебя в зоне мазу держал и на воле никогда не брошу. Но твоя сестра Клава тоже порядочная сука! Извини.
- А я тебя, знаешь, как уважаю?! Но с сегодняшнего дня у меня нет жены Ривки и сестры Клавки! Я от них отрекаюсь!!! У меня есть только ты, Арончик, и больше мне ни хера не нужно!..
- Дай я тебя поцелую, - прослезился Арон. - Век свободы не видать! И у меня теперь нету никого - только ты, бесценный мой друг Вася, и забил я болт на все на свете!.. Пьем стоя!
Оба с трудом поднялись из-за стола, выпили и немножко поплакали друг у друга на плече.
- Все! - сказал Вася. - Все!.. Жизнь продолжается! Надо смотреть в завтрашний день!
- Правильно! - закричал Арон. - Завтра же я приведу пару отличных профурсеток, и мы с тобой такое устроим!..
- Я имею в виду глобальный момент нашего существования.
- Давай выпьем, - Арон открыл четвертую бутылку.