С этого разговора и началось развитие Настеньки. Ираида Филатьевна не любила откладывать дела в долгий ящик, достала из чемодана свои книжки и тетрадки и с лихорадочным жаром принялась за работу в тот же день. Толстушка не хотела видеть, что Настенька решительно ничего не понимает и не чувствует и иногда потихоньку зевает, стараясь замаскировать себя рукавом. Ираида Филатьевна позабыла все на свете и душила свою несчастную ученицу заветными книжками далеко за полночь, а ученице эти книжки казались горше козонков и лестовки старухи начетчицы.
VI
За своей новой работой Ираида Филатьевна совсем охладела к ш-г Пажону, который только возмущал ее своей вежливостью и вообще всей накрахмаленной, молодившейся фигурой.
Дни делались заметно короче, и по вечерам в помещении господ иностранцев от трех трубок стоял дым коромыслом, чего, впрочем, сами курильщики не замечали. Пажон от скуки учил двух пуделей, за которыми Макар нарочно ездил за двести верст; мистер Арчер ходил из угла в угол, плотно сжав губы и заложив руки за спину; герр Шотт возился с своим гербарием, а когда все ложились спать, он зажигал тоненькую восковую свечку, защищаемую шелковым экраном, и потихоньку работал из разноцветной почтовой бумаги маленький очень красивый коврик. Нужно отдать справедливость трудолюбию и искусству герр а Шотта: в течение двух недель усиленной тайной работы он едва успел сделать всего один уголок красивого коврика. В это время кузина мистера Арчера, не получая обычных писем от кузена, пролила много напрасных девичьих слез; добрая девушка из своей старой Англии видела глазами любви дорогого кузена, пригвожденного на далеком Урале к одру болезни тяжким недугом… Как бы удивилась эта милая особа, если бы увидела, как в действительности крепко спал мистер Арчер самым здоровым сном и уж совсем не походил на труднобольного человека. Дело в том, что мистер Арчер был занят изучением русского языка, и ему решительно недоставало времени на письма.
Однажды, когда Ираида Филатьевна с Настенькой чистили на крыльце ягоды для какого-то варенья, мистер Арчер долго и сосредоточенно наблюдал за их работой, а потом совершенно неожиданно процедил сквозь зубы, на ломаном русском языке, комплимент красоте Настеньки.
Ираида Филатьевна резко заметила мистеру Арчеру поанглийски:
- До настоящей минуты я считала вас, молодой человек, гораздо умнее… Разве можно говорить такие вещи молоденьким девушкам?
- Я не виноват, что мисс Анастази сегодня такая хорошенькая, - невозмутимо отвечал англичанин.
- Но вы все-таки должны себя держать джентльменом…
Занятия с Настенькой по части развития подвигались крайне туго, ученица не только не понимала умных книжек и хороших стихов, но обливалась крупным потом над первыми четырьмя действиями арифметики. Таким образом, пришлось изменить немного план развития этой дикарки и вместо умных книжек высиживать с ней арифметические задачи. Однажды, когда такой урок порядком надоел учительнице и ученице, под окнами неожиданно раздался звонкий лошадиный топот, и Настенька быстро спряталась за косяк.
- Да ведь это Хомутов?! - в ужасе прошептала Ираида Филатьевна, которой сейчас же представилось, что этот ужасный человек приехал за Настенькой.
Она выпрямилась и как-то вся надулась, как наседка, которая приготовилась защищать свой выводок от налетевшего ястреба; чёрез минуту она уже была на крыльце и встретила Хомутова очень колодным вопросом:
- Вам кого угодно, милостивый государь?
- Да я так приехал… - добродушно отозвался гигант, передавая своего тюркМенского иноходца Макару. - Об вас соскучился, Ираида Филатьевна, ей-богу!..
- А я так о вас нисколько… Однако вам кого угодно видеть? Господин Пажон на прииске, и в конторе никого нет..;
- Мне вашего Пажона и не нужно совсем, пусть его погуляет по прииску. Я собственно с вами хотел побеседовать…
- Благодарю за внимание, но мне как раз решительно некогда сейчас.
- Я подожду…
- Да что вы привязались так? Кажется, могли бы сообразить, что я не желаю совсем беседовать с вами…
Хомутов несколько мгновений вопросительно смотрел на Ираиду Филатьевну, а потом с своей добродушной улыбкой проговорил:
- Вы, барынька, думаете, что я о Насте соскучился и приехал отбивать ее у вас?
Хомутов засмеялся своим хриплым смехом и махнул рукой.
- Я не желаю знать, зачем вы приехали сюда, но на вашем месте я не сделала бы так… Понимаете?
- Почему же это?
- Вы и этого не понимаете? - с презрительной улыбкой проговорила Ираида Филатьевна. - Вы, кажется, уверены, что, имея деньги, можно дшать все и, мало этого, можно смотреть в глаза другим людям с чистой совестью…
- Это вы опять насчет Насти?
- Кажется, я довольно ясно высказалась…
Эти слова заставили Хомутова улыбнуться какой-то глупо-загадочной, безнадежно улыбкой, и он прибавил вполголоса:
- А вы спрашивали Настю, как все дело вышло?
- Я этого не желаю знать и не имею права на такие вопросы…
Хомутов помолчал с минуту и потом с какою-то больной улыбкой проговорил:
- Знаете, Ираида Филатьевна…. мне вас жаль… да! Вот вы образованная женщина и генеральского происхождения, а этого не понимаете. После попомните мои слова, да будет поздно…
- Вы напрасно трудитесь застращивать меня: я не из робкого десятка… и даже ждала с вашей стороны этого подходца.
Хомутов молча повернулся, сел на своего иноходца и уехал на прииск. -
Это посещение сильно встревожило Ираиду Филатьевну, и она со страхом ждала следующего появления Хомутова на Коковинском) прииске. Действительно, через несколько дней Хомутовский иноходец был привязан у самой конторы к столбу, а его хозяин сидел в комнате с господами иностранцами, с которыми вел беседу при помощи герр Шотта. Это нахальство и дерзость взорвали Ираиду, и она не показалась с Настенькой за обедом на крыльце. Она с ужасом слушала, как раскупоривались бутылки и вся компания начинала говорить все громче и громче.
"Сегодня же нужно уехать отсюда, - решила про себя Ираида Филатьевна. - Этот разбойник, кажется, способен на все…"
Она, вероятно, не заМедлила бы привести свою мысль в исполнение сейчас же, но этому помешало то, что путь к отступлению был отрезан: сейчас после обеда на крыльце устроился сибирский вист с винтом, сопровождавшийся обильным возлиянием. Очевидно, все было в заговоре против нее, и она металась по своей комнате, как зверь в клетке.
- Чего вы так беспокоитесь? - старалась успокоить Настенька свою учительницу. - Велика беда, поиграют, напьются и разойдутся…
- Но ведь это заговор против меня! Понимаешь: против меня… они все запляшут под дудку этого Хомутова!.. Это какие-то куклы… Чтобы я после этого осталась здесь?!. Никогда!..
- Куда же вы думаете уехать? - нерешительно спрашивала Настенька.
- А ты поедешь со мной?
- Да…
- Там увидим куда… Свет не клином сошелся, моя крошка. Давно бы следовало уехать, да все проклятая лень заедала: с насиженного места не хотелось трогаться. Э!.. Все это вздор… Мы еще с тобой поживем…
Настенька тихо засмеялась.
- Ты над чем это смеешься? - обидчиво спрашивала Ираида Филатьевна.
Девушка молча кивнула головой по направлению дверей, откуда доносился смешанный гул голосов.
Игра продолжалась до самого вечера, а когда все стихло, Ираида Филатьевна осторожно выглянула в слегка приотворенную дверь. На крыльце никого не было, и только показавшийся молодой месяц матовыми серебряными полосами играл по зеленой траве. Ираида Филатьевна вышла на крыльцо и в ужасе отступила назад: на ступеньках лестницы, где она недавно разговаривала с Шипицыным, теперь сидел сам Хомутов и смотрел на нее остановившимся, бессмысленным взглядом совсем пьяного человека.
- П-послу-ушай… - замычал Хомутов, делая напрасное усилие подняться на ноги. - Все гор-рит в нутре… воды испить… смерть мюя пришла…
Эта бессвязная речь разогнала весь страх Ираиды Филатьевны, и она, не давая себе отчета в своем поступке, побежала в комнату за графином воды и нашатырным) спиртом. Вся проза вытрезвления была ей известна досконально. Чтобы сразу привести в чувство Хомутова, Ираида Филатьевна в стакан с водой пустила несколько капель нашатырного спирта. Это лошадиное лекарство для этого колосса было детской игрушкой.
- Спасибо, барынька… - проговорил потом Хомутов, когда выпил два графина самюй холодной воды.
- Натирайте виски вот этим спиртом…
- Нет, не надо… Ты мне чего-то подсунула, барынька? Сразу весь хмель вышибло… А все это твой Пажон, старый петух: пристал с шартрезом, что не выпить мне одному бутылки. Ну, и выпил… Перехитрил, французский петух!.. Совсем было ослабел… да… ослабел. Отродясь не бывало этакого страму…
- А вы сегодня не ездите домой.
- Нет, не поеду… Я еще с тобой буду говорить.
- Послушайте… вы забываетесь!..
- Нет, ты теперь меня послушай, барынька… Ты меня послушай!.. Да ты меня не бойся… Скажи сейчас: "Хомутов, алемарш в воду!" Только пузырьки пойдут… Ей-богу!.. Да… Э-эх, барынька, барынька!.. Разговор-то у меня мужицкий, ну да не в этом дело… А ведь я тебя полюбил, вот те Христос. Как ты меня тогда отругала… помнишь, в моей конторе? Ну, я тебя и полюбил…
- Вам, право, теперь спать пора, а в любви мне успеете объясниться завтра, - уговаривала Ираида Филатьевна.