Гиппиус Зинаида Николаевна - Чертова кукла стр 19.

Мура впопыхах, от испуга, от пережитых волнений, даже не спросила, какая рана, как все произошло. Но Юрий не тревожился: должно все обойтись хорошо.

Как он устал! Руки и ноги даже ломило. Спать, спать! Куда? На Васильевском, верно, беспорядок еще… К Лизочке лучше всего потихоньку, и запереться сейчас же, чтобы не прилезла.

Изморозь продолжалась, только вся побелела, и дома сквозь нее смотрели точно опухшие.

Спать! Спать!

Глава двадцать вторая
КОПЫТА ПО КРЫШЕ

- Я с пятницы его не видала, понятия не имею, - говорила Наташа раздраженно, стоя на крыльце своей дачной хибарки. Куталась с головой в рыжеватый платок, потому что было холодно, как осенью, шел дождик.

Неожиданно приехали гости: опять Яков, Хеся да еще двое других, - Наташа их знала раньше, но давно не видала: молодой, высокий, сутулый, по названию Юс, и пожилой, низенький - Потап Потапыч.

- Так не видали, не знаете? - приставал Яков. - Очень странно. Странно и опрометчиво так исчезать, когда он нужен.

Наташа сердито поглядела на него.

- А это не опрометчиво приезжать ко мне целой толпой? К чему, спрашивается?

- Ну, извините, - басом сказал Юс. - Я и то сомневался, да все Яков. Говорил, такое у вас здесь кладбище, что и собаки только одни дохлые. А Шурина, мол, у вас добыть можно.

Михаила часто звали "Шурином".

- Уж приехали, так идите в комнату, - проговорила Наташа и повернулась. - Не на дожде же мокнуть. Я попрошу хозяйку самовар поставить.

Гости двинулись за ней.

- Вот это ладно, - бросил Яков, снимая и встряхивая длинный мокрый кожан. - Я точно знал, две бутылочки рыженького захватил. Здесь ведь глушь.

Низенькая, просторная горница была темновата, но чисто прибрана. Наташа брезгливо покосилась на бутылки коньяку в руках Якова и вышла поискать свою дьячиху.

Гости расселись у стола с розовой скатертью. Хеся поодаль, молчаливая.

- Да коли этого… того… коли он уроки какие-то в графинином доме все давал… так графинин этот внучек должен знать… Ходы-то близкие… - медленно произнес Юс.

Яков так и вскинулся.

- Что? что? Какие уроки? Кто говорил уроки? Хеся, вы говорили…

Хеся пожала плечами.

- При чем же тут я? Ничего я не знаю…

- Да, может, напутал, - сдался Юс. - Я человек приезжий. Я к тому, что Шурина-то очень нужно. Не сидеть же нам зря без него? Либо так, либо этак.

Наташа вернулась, села к столу у мутного оконца и, положив голову на руку, неласково глядела на гостей.

- Давненько я вас, Сестрица, не видал, - обратился к ней Потап Потапыч.

- Кашляете?

- Да, это уж всегда. А теперь еще простудился на сырости. Вот чаю хорошо.

- С архиерейскими сливочками! - развязно подхватил Яков. - У меня и штопор в кармане!

За чаем опять Потап Потапыч стал заговаривать с Наташей. Она отвечала отрывисто, потом вдруг сказала, обращаясь ко всем:

- Я ничего не знаю и желала бы и впредь ничего не знать. Михаил со мной ни о чем не говорит, я виделась с ним как сестра, больше ничего. Отсюда я думаю через неделю уехать.

Потап Потапыч удивленно вздохнул и закашлялся.

- Уехать? - хихикнул Яков.

- Да. Совсем.

- Ого, Сестрица, вот как! - удивленно протянул Юс. - Это что ж, официально? Это новость.

Яков вмешался.

- Смотря для кого. Наталья Филипповна давно нам давала понять, что у нее… другие задачи. Шурин знал.

- Нет, какие же "другие задачи"… - заговорила Наташа, сдерживаясь. - Просто я утомлена, измучена, ни на что не гожусь… Решительно ни на что. Мне хотелось бы пожить где-нибудь одной, собраться с мыслями, заняться чем-нибудь для себя…

Потап Потапыч опять вздохнул, а Яков опять засмеялся.

- Ну да, ну да, всем нам пора бы собраться с мыслями да начать каждому о себе заботиться! Эту новую проповедь благополучия всех и каждого мы тоже слышали! Да и без проповеди уж на то пошло! Занятий много есть: кто науку избирает, кто искусству хочет послужить… Вы что же, Наталья Филипповна, цветы по фарфору в вашем уединении будете рисовать?

- Яков! Вон! - вскрикнула Наташа, поднимаясь со стула. - Как вы смеете так со мной разговаривать?

Все разом вскочили. Юс замахал руками на Якова.

- Ну, ну, что это, в самом деле? Сестрица, да ведь так нельзя! Плюньте, господа!

Яков уже сам струсил, побледнел и бормотал что-то извинительное.

Наташа махнула рукой и села. Потап Потапыч, кашляя, заговорил примиряюще. Понемногу обошлось. Гости веселели. Не то что веселели, а становились говорливее, Яков развязнее, хотя к Наташе прямо уже не обращался.

- А что, Сестрица, вы Петю видали прошлым летом? - спросил Потап Потапыч.

- Да, видела. Случайно. Недолго.

- И я видал, уж под осень, - сказал Юс. - Что, Сестрица, у вас насчет стенок, ничего?

- Хозяйка глуха. А работника нету дома.

- Я видал, - повторил Юс. - Ничего себе, он ничего. Назад ему все равно ходу не было, да он, как понял, и сам не требовал. Поверить же ему поверили. Ясное дело.

- Ясное дело! - подхватил Потап Потапыч. - Я при первых вестях о нем разобрал, в чем штука, и хоть посейчас ничего подробно не слышал, а знаю. Лучше ему кончить и нельзя было, раз уж пришло это в голову, свернулся.

- Дикая мысль, - сказала Наташа, кутаясь в платок. Она знала, что Петя был младший брат Потапа Потапыча, которого он чуть ли не воспитывал. Судьба Пети решилась этой осенью и была ужасна. Тем не менее и Потап Потапыч, и другие, и сама Наташа говорили о Пете спокойно, с привычной простотой и без большого интереса. Потап Потапыч с давнего времени не видал его, ну так сообщали подробности.

- Мысль не дикая, - промолвил Юс. - Понять можно. Сидели, засиделся немного, а тут его этой нашей катастрофой азефской сразу ошарашило. И на воле-то скольких пришибло. Он так понял, что всему общему конец, и каждый за свой страх пусть действует. Фантазия разыгралась, сдержки соскочили. Коли оттуда мог один человек столько дел наделать, так и отсюда может. Тот хороших людей обманывал для подлых дел, а я, мол, буду подлецов обманывать для хороших дел.

- Нельзя же так! Невозможно же! - заволновалась все время молчаливая Хеся.

Потап Потапыч кивал головой с довольным видом.

- Ну да, да, я именно так его и понял. Человек был молодой, нервный. Не всем под силу. Вон Бабушка, тоже сидела, как узнала про Ивана Николаевича. Эта выслушала, помолчала, подумала - плюнула: тьфу! И только. Осталась, как была. А что, - прибавил он, обращаясь к Юсу, - Петя-то что же говорил?

- Вот это самое и говорил. Сознавал уж, что свернулся и что назад ходу все равно нет. Ничего. Рассказывал, как трудно было выдержать. Его два раза из тюрьмы в охранку требовали и назад отсылали. Потом уж, когда ушел да с воли опять письмо написал, - поддались, поверили. С воли пишет - ну, значит, действительно. Да и то…

- А что? - спросил Потап Потапыч.

- Нелегко было. На умницу одного здешнего наскочил. Уж он его и так, и этак… Петя все держится. Наконец тот взял его за плечи, толкнул к зеркалу, - большое зеркало у него в кабинете, - и шепчет: "Посмотри. Хорошо вы рассказываете, а глаза-то у вас лгут. Ну да ладно!" Бросил Петю и вышел за портьеру. Петя не будь дурак, - к портьере - и заглянул. А там - двое… и кто!

Юс наклонился и шепнул что-то на ухо Потап Потапычу.

- Да нет? - изумленно проговорил тот.

- Право. Иван Николаевич и… сам. Петя утверждал положительно.

Потап Потапыч вздохнул и улыбнулся.

- Что ж, все возможно. Ну и как же?

- Да, так же, приняли все-таки. Умница-то, однако, себе на уме. Не пошел тогда на Выборгскую, к Пете в гости, цел и остался.

В комнате все те же ненастные, неподвижные сумерки. Самовар погас. Одна бутылка была уже выпита, давно начали другую. Яков заговорил у чем-то с Юсом в сторонке, кажется, собирался уезжать. Хеся бесшумно вышла из уголка и подсела ближе к Потапу Потапычу и Наташе. Должно быть, разговор о Пете, которого она знала мало, навел ее на какие-то тревожные общие мысли. Высказать их она, однако, или не хотела, или не умела.

Чай, коньяк, Наташа, такая строгая и куда-то уходящая, вдруг посторонняя, да еще воспоминания о Пете разнежили Потапа Потапыча. Ему хотелось вести обыкновенный, неделовой разговор, вспоминать о своем, хотя бы о том же Пете, но, главное, рассказывать бесполезно, просто чтобы рассказывать. Дьячихина комнатка - дача, куда он приехал в гости к этой милой барышне, уже не "товарищу", не "сестрице", а просто славной чужой девушке. Когда Потап Потапыч бывал "в гостях"? Он и не помнит. Хорошо бы даже совсем о чем-нибудь другом поговорить, но хочется говорить о Пете, да и не знает он ничего такого "другого".

- В Петиной жизни странные случаи бывали, - начинает он. - Если б написать - сказали бы, что придумано. Вот когда в первый раз… знаете, с рабочим Гришей?

- Нет, - откликнулась Хеся. - Я про Петю вообще мало знаю.

Наташа спросила:

- Он ведь в Заволжье был учителем сначала?

- Да, да, как же! Вы слышали?

- Мы сами с Волги, - тихо и тепло сказала Наташа. - Да, мы уж давно там не были… И место другое… Я так, стороной, слышала…