Всего за 150 руб. Купить полную версию
* * *
Спустя час после этого разговора, на вечерней службе, отец Игнатий в подряснике, без наперсного креста, стоя на середине собора, читал шестопсалмие. А тамошние прихожане, особенно пожилые люди, с удивлением смотрели на него, силясь понять, с чего бы почтенный протоиерей, настоятель одного из городских храмов, вдруг угодил, так сказать, из попов в дьячки. И, позабыв о молитве, шепотом делились своими предположениями на сей счет.
Впрочем, следующий день принес новую пищу для их пересудов. Потому что отец Игнатий вдруг исчез неведомо куда. Он больше не появлялся ни в соборе, ни в каком-то другом из городских храмов. Проходили дни, недели, месяцы, а об отце Игнатии не было, как говорится, ни слуху, ни духу. Низложенный настоятель Свято-Лазаревской церкви пропал, будто вовсе не бывал… и вскоре оказался забыт всеми. Впрочем, разве такая участь не ждет со временем и каждого из нас?
* * *
А тем временем отец Игнатий, по вековому обычаю русского человека, отчаянно, хотя и безуспешно, топил свое горе в вине. Вскоре он стал завсегдатаем городских винно-водочных магазинов и пивных ларьков, где обретал все новых собутыльников и товарищей по несчастью, среди которых получил прозвище "батек". Впрочем, чаще всего отца Игнатия можно было встретить в рюмочной под названием "Якорь", что стояла на самом берегу реки Кузнечихи, отделявшей город Михайловск от его пригорода – Соломбалы. Это питейное заведение называлось так не случайно. Потому что его посетителями были по большей части моряки и работники расположенной по соседству с ним базы тралфлота. Но отец Игнатий зачастил в "Якорь" отнюдь не из-за любви к морской романтике. И не случайно там он всегда старался занять место у окна, выходившего на реку Кузнечиху. Ведь отсюда он мог видеть высившийся над деревьями, что росли на противоположном берегу реки, голубой шпиль колокольни Свято-Лазаревской церкви. Дорога туда теперь была ему заказана. Но кто мог отнять у него последнее утешение – смотреть на церковь, где он прослужил почти двадцать лет, и возле которой теперь спала в могиле его Лизонька? И вспоминать о ней…
…Однажды под вечер, подходя к "Якорю", отец Игнатий услышал жалобный собачий вой, или скорее, визг. Он огляделся по сторонам и увидел, как у помойки, на задворках "Якоря" собралось несколько забулдыг. Один из них держал в руке обрывок веревки, другой конец которой был привязан к шее рыжего мохнатого песика той породы, которую в народе называют "двортерьер". А остальные самозабвенно пинали дворняжку ногами. Похоже, их забавляли визг несчастной собачонки и ее отчаянные, но безуспешные попытки избежать очередного пинка…
– Что вы делаете? А ну, прекратите! – закричал отец Игнатий, грозно надвигаясь на участников расправы.
Те с недоумением уставились на него.
– А тебе-то что? – откликнулся один из них. – Давай, вали отсюда! Твоя, что ли, собака?
– Моя, – ответил священник. И, подойдя к человеку, державшему в руке веревочный поводок, и глядя ему в глаза, повторил уже тверже. – Моя.
– Ладно! – тот махнул рукой, выпустив веревку. – Пошли отсюда, мужики. Забирай эту падаль… дур-рак!
Они ушли, а отец Игнатий все стоял, глядя на распростертое на асфальте безжизненное тельце рыжего песика. И чувствуя себя последним дураком. В самом деле, на что ему сдалась эта чужая собачонка? Мало ему своих проблем! И вот теперь ему придется решать еще одну проблему: что делать с дохлой собакой? Ведь похоже, что она и впрямь сдохла…
Чтобы убедиться в этом, отец Игнатий склонился над дворняжкой и коснулся рукой левой половины ее грудной клетки, где, как он полагал, должно было находиться собачье сердце. И вдруг ощутил слабое биение: тук, тук, тук… Выходит, пес жив? Странное дело – отец Игнатий обрадовался этому. А он-то полагал, что после смерти Лизоньки навсегда утратил способность чему-либо радоваться…
Он ощупал грудную клетку и лапы собаки. Неожиданно рыжий песик заскулил от боли и открыл глаза. А затем попытался лизнуть своего спасителя в руку…
На глаза отца Игнатия нахлынули слезы. Он позабыл о собственном горе, об обидах, нанесенных ему людьми – он думал лишь о том, как помочь этой несчастной, беззащитной собачонке. Ведь сейчас она просила его о помощи. Так вправе ли он отказать ей в этом… он, которому уже не в силах помочь никто из людей?
Отец Игнатий взял собаку на руки, и направился на соседнюю улицу. По ней он частенько хаживал к "Якорю". И по пути видел на одном из домов вывеску с надписью "Ветеринарная лечебница".
* * *
Около часа он просидел в коридоре лечебницы, ожидая своей очереди и перечитывая табличку на двери: "Ветеринарный врач Карышева Ирина Сергеевна. Прием с 9.00 до 16.00". По правде сказать, отцу Игнатию еще никогда не приходилось видеть ветеринаров. А все его представления о том, чем они занимаются, не выходили дальше известной сказки про доктора Айболита, который, сидя под деревом, лечил чудодейственными снадобьями больных зверей. Но одно дело – сказка, и совсем другое – реальная жизнь. Кто знает, сможет ли эта женщина-врач помочь его собаке? Или его ждет еще одна утрата? И только что обретенное им живое существо появилось в его жизни лишь затем, чтобы сразу же вновь исчезнуть?
Тем временем очередь постепенно редела. И вот уже отец Игнатий переступил порог кабинета, в котором резко пахло какими-то лекарствами.
– Что у вас там? – поинтересовалась молодая женщина-ветеринар в белом халате. И вдруг радостно заулыбалась. – Ой! Это вы, батюшка? Здравствуйте! Как я рада вас видеть!
Отец Игнатий в недоумении смотрел на нее. В самом деле, почему эта незнакомка так радуется его приходу? И откуда она его знает? По храму? Вряд ли. Иначе бы он наверняка запомнил ее. Тогда где же они могли встречаться?
– Вы, наверное, меня не помните, – продолжала женщина (отцу Игнатию вспомнилось, что ее зовут Ирина Сергеевна). – Зато я вас хорошо помню. Вы же меня крестили… давно… я тогда студенткой была. У меня еще денег не хватило, чтобы за крещение заплатить, так вы меня бесплатно крестили. Спасибо вам! А что это с вашей собачкой?
В ответ отец Игнатий рассказал ей, при каких обстоятельствах он стал хозяином рыжей дворняги. После чего с удивлением наблюдал, как ветеринар осматривает его собаку.
– Да вы ее почти как человека смотрите, – сказал он, когда наследница доктора Айболита принялась фонендоскопом выслушивать грудную клетку дворняги.
– А как же! – ответила та. – Ведь у них те же самые внутренние органы, что у нас. Легкие, печень, сердце… И многие болезни, которыми страдают люди, встречаются и у животных.
– Что, и зубы у них могут болеть? – поинтересовался отец Игнатий, вспомнив свой всегдашний страх перед визитом к стоматологу.
– Представьте себе, батюшка – могут, – заулыбалась женщина. – И животным тоже их лечат – как людям. Ну вот и все. Можете забирать свою собачку. Что? Деньги? Не надо. Я была так рада вам помочь… Правда, мне еще нужно будет понаблюдать, как пойдет лечение – у собаки серьезная травма грудной клетки. Нет-нет, вам не нужно приносить ее сюда. Сейчас вашему питомцу нужен покой. Если позволите, я сама к вам приду. Где вы живете?
Отец Игнатий назвал адрес. И отправился домой, размышляя о том, к каким неожиданным и благим последствиям иногда приводят добрые дела, сделанные нами ненароком…
* * *
Вернувшись домой, он первым делом соорудил своему четвероногому подопечному подстилку из старого байкового одеяла и напоил его купленным по дороге молоком. После чего стал придумывать псу кличку. Перебрав в уме все известные ему собачьи имена: от архаичного Полкана до заморского Ральфа, он остановился на самом подходящем – Рыжик. В самом деле, что могло быть лучше этой клички? Подходящей, звучной и вдобавок – веселой. Рыжик. Рыжик…
Лучший друг человека. 1908 г. Худ. Илья Репин
Тем временем новонареченный пес Рыжик заснул, свернувшись клубочком на своей подстилке. А отец Игнатий все сидел и смотрел на него. Как долго после смерти Лизоньки он чувствовал себя одиноким, словно в пустыне! Но теперь его одиночеству пришел конец. Потому что рядом с ним есть живое существо – маленькая мохнатая собачонка с веселой кличкой Рыжик. Отныне он не один в этих стенах.
Отец Игнатий поднял голову и огляделся по сторонам. И впервые заметил, какой беспорядок царит в его квартире. Ведь после смерти Лизоньки он не прибирал ее ни разу. И так и не убрал ни посуды с поминального стола, ни засохших цветов с подоконника, ни пыли, серым траурным флером покрывавшей мебель и занавески. Но сейчас отцу Игнатию вдруг захотелось уничтожить все эти напоминания о смерти. Ему вдруг захотелось жить.
Весь вечер он занимался уборкой. Вымыл посуду и полы, вытер пыль, выбросил из горшков засохшие цветы, снял с окон грязные занавески. А, когда, уже ближе к полуночи, закончил работу, то не узнал собственного жилища. Хотя на первый взгляд все в нем осталось, как прежде: те же иконы в углу, та же мебель, та же фотография Лизоньки на стене. И все-таки теперь его квартира выглядела иначе… как будто в мертвое тело вдруг чудом вернулась жизнь.
А маленький четвероногий виновник всех этих перемен безмятежно спал, уткнув нос в пушистый рыжий хвост, и не ведая о том, что сейчас делает его новый хозяин. И что сейчас творится у него на душе…