Природная необходимость убийства обуздывается, смягчается ее физическая жестокость, ей придаются дозволенные выходы: индустрия, колониальная политика, война, охота, антисемитизм.., потому что опасно предаваться ей неумеренно, вне законов, и потому что нравственное удовлетворение, извлекаемое из убийства, во всяком случае не стоит того, чтобы возиться с обыкновенными последствиями этого действия, с тюрьмой.., сталкиваться с судьями, что всегда утомительно и не представляет научного интереса.., наконец, с гильотиной...
- Вы преувеличиваете, - прервал первый говоривший. - Убивающим без изящества, без ума, под влиянием грубых импульсов и лишенных всякой психики, вот для таких опасно совершать убийство... Человек интеллигентный и рассудительный может, с невозмутимой ясностью, совершать всевозможные убийства, какие только пожелает. Он уверен в безнаказанности... Изощренность его комбинаций всегда превзойдет рутину полицейских розысков и, смело можем сказать, бедность судебного разбирательства, которыми забавляются судебные следователи... В этом деле, как и везде, мелюзга платится за великанов... Понимаете ли, дорогой мой, вы согласитесь, что количество нераскрытых преступлений...
- И терпимых...
- И терпимых.., я именно и хотел это сказать... Итак, вы согласитесь, что это количество в тысячу раз больше, чем количество преступлений раскрытых и наказанных, о которых газеты болтают с таким многословием и таким отвратительным отсутствием философии... Если вы согласитесь с этим, то вы также сознаете, что жандарм не является пугалом для избранников убийства...
- Несомненно. Но дело не в этом... Вы изменяете вопрос... Я сказал, что убийство вполне естественное, - а ничуть не исключительное, - действие природы и всякого живого существа. Однако непонятно, почему, под предлогом будто бы управления людьми, общество присвоило себе право убивать их, в ущерб единичным личностям, которым, и только им одним, и принадлежит это право.
- Вполне справедливо! - вмешался любезный и красноречивый философ, лекции которого в Сорбонне каждую неделю привлекали избранную публику. - Наш приятель вполне прав... Со своей стороны, я не верю, чтобы существовало хотя бы одно человеческое существо, которое не было бы - по крайней мере, в мыслях убийцей... Знаете ли, мне иногда нравится в салонах, в церквах, на вокзалах, в кафе, в театре, всюду, где ходит, движется толпа, мне нравится наблюдать физиономии с определенной точки зрения - человекоубийства. По взгляду, по форме черепа, по челюстям, по скулам, все они, в какой-либо части своей индивидуальности, все они носят видимые следы той физиологической фатальности, какой является убийство... Это - ничуть не заблуждение, так как я не могу сделать ни одного шага, чтобы не столкнуться с убийством, не заметить, как оно пылает под ресницами, не почувствовать его таинственного прикосновения в руках, пожимающих мою руку... В прошлое воскресенье я отправился в одну деревню, где был престольный праздник... На большой площади, украшенной ветками, цветочными арками, нарядными мачтами, были собраны всевозможные виды развлечений по обычаю таких народных гуляний... И под отеческим оком власти толпа честного народа развлекалась... Карусель, русские горы, качели привлекали очень мало народа... Напрасно органы выводили самые веселые арии и самые соблазнительные ритурнели. Другие развлечения влекли эту праздничную толпу.