ЦЕРКОВЬ СНИМАЕТ МАСКУ
Когда Семенов занял Забайкалье и въехал в Читу, во всех церквах были отслужены благодарственные молебны. Семенов не остался в долгу: он велел выдать "наместникам бога" десять тысяч рублей золотом. С этой минуты церковь (хоть она и проповедовала "не убий") стала до небес превозносить кровавого атамана, которого даже союзники называли бандитом.
Раньше священники только сопровождали партии несчастных узников на каторгу и присутствовали при казнях, а теперь стали сами препровождать людей на тот свет: в создаваемых полках "Богородицы" и "Иисуса" они становились командирами.
Во время коллективизации попы будут яростно выступать против колхозов, называя их сатанинским делом. А пока в Читинском епархиальном совете они пригрели семеновскую контрразведку.
История помнит, как священник Подгорбунский вызвал в свое село Верхнюю Тургу карательный отряд. Он выдал карателям учителя Афанасия Размахнина и его друзей. Когда учителя стали бить плетьми, священник суетливо приговаривал: "Мочите плеть-то, больнее будет!"
В тот год, когда Семенов занял Читу, перед рождеством из Японии пришли подарки: материя, белье, сахар и мыло (надо же было показать "широту души"). Все это выдавалось не где-нибудь, а в архиерейском доме и епархиальном складе. Долго потом в церквах на все лады превозносили доброту оккупантов. И заодно призывали к поголовному уничтожению большевиков.
Попы стали использовать, как это было до революции, тайну исповедей для доносов.
Епископ Мелетий (он потом бежал в Маньчжурию вместе с Семеновым и еще много лет брызгал оттуда на нас слюной) составил специальное обращение к "православным чадам забайкальской епархии". Он призывал верующих "соединиться в одну сплоченную боевую силу для борьбы с большевиками и партизанами" и утверждал, что белогвардейцы "исполняют заповедь Христову".
Мусульманская община Читы наградила Семенова орденом Магомета и преподнесла приветственный адрес. В этом адресе убийца и бандит именовался вдохновителем культуры и просвещения всех наций России.
Еврейские раввины Читы и других городов сформировали для Семенова особую роту.
Иерусалимский патриарх наградил Семенова за "подвиги" "Большим золотым крестом на александровской ленте с подлинной частицей живородящего древа господня". Он же присвоил ему звание кавалера святого гроба господня.
Бурятские ламы тоже сформировали отряд в помощь Семенову. Дацаны они превратили в опорные пункты по борьбе с партизанами. Бандидо-Хамба-лама Церемпилов (главный лама) объявил Унгерна и Семенова живым воплощением грозного докши-та-махакалы. А ламы восклицали: "Мы, ламы, усердно молимся богу о даровании тебе долгих дней жизни на земле. В молитве не оставим мы тебя, а на деле ты не позабудь нас".
В эту крутую минуту истории церковники окончательно сорвали с себя маску. Теперь всем стало видно, что для них нет ничего святого, что они готовы пойти на любое преступление, лишь бы не лишиться своих доходов.
Недавно один западногерманский писатель - Гюнтер Воллраф - разослал священникам и богословам письмо, в котором писал, что к нему обратились американцы (он выдал себя за промышленника) с заказом на сырье для напалма. Этот напалм нужен для бомб, которые они бросают во Вьетнаме.
"Эти бомбы страшнее фосфорных. Их нельзя погасить. Я видел фотоснимки детей, жертв напалма. Это самое страшное, что можно себе представить". Дальше писатель спрашивал, как ему быть: "Должен ли, могу ли я принять заказ - ведь тем самым я содействую этой войне"?
"Американцы должны были еще во время корейской войны использовать в профилактических целях атомную бомбу. Вообще-то теперешняя война гуманна. То ли было в средние века. С богом!" - ответил профессор богословия Шёлген из Бонна.
Другой профессор, теолог из Мюнхена, написал: "Во-первых, цель, для которой напалм будет использован, совершенно благая. Во-вторых, напалм является тем, что принято называть обычным оружием, следовательно, и ведущаяся с его помощью война - это обычная война. В-третьих, если вы откажетесь его изготовлять, то кто-нибудь другой все равно согласится".
Прошло, как видите, 50 лет, а церковь все так же жаждет крови.
КОГДА СТРЕЛЯЮТ ПАЛКИ
В то время как попы молились за "спасителя" Семенова, купцам возвращалось награбленное ими имущество, промышленникам - фабрики и прииски, кулакам - посевы и покосы.
В Забайкалье возвращалась старая трудная и беспросветная жизнь.
Но чем больше наглел враг, тем больше росло чувство возмущения и протеста против унижений и издевательств. Рабочие и крестьяне уходили в тайгу, формировали партизанские отряды и начинали вооруженную борьбу. Гражданская война развернулась по всей стране - от Балтийского моря до Тихого океана. Ведь интервенты и белогвардейцы были не только в Забайкалье. Они лезли на молодую Советскую республику со всех сторон.
Армии Колчака, Юденича, Врангеля, Семенова, отряды Каледина, Дутова и других были вооружены до зубов и одеты с иголочки. Войскам Юденича, шедшим на Петроград, Антанта выдала 100 000 пар только одних сапог. А рабочие и крестьяне, вставшие на защиту своей власти, нередко имели одну винтовку на пятерых. О сапогах они не мечтали: хорошо, если были лапти.
Враги недоумевали: почему в боях побеждали не они, а раздетые, разутые и почти что безоружные рабочие и крестьяне?
Один из министров того времени записал в своем дневнике: "Нечто фатальное - провидение за большевиков. Любой Дыбенко, не говоря о Буденном, прошел бы триумфальным шествием в Петроград с такой горстью храбрецов, какая была у Юденича, так полно и прекрасно снабженной".
Большевики воевали почти голыми руками. Забайкальским партизанам из-за недостатка оружия приходилось пускаться на всякие хитрости: в их умелых руках и палки стреляли. Когда можно было купить оружие за границей (но это бывало редко), они отправлялись в тайгу мыть для уплаты золото.
Взрывчаткой для мин их снабжали черновские шахтеры. На каждую забуренную скважину выдавалось по динамитному патрону. Но они заряжали не все скважины и у них оставались лишние.
В Чите большевики под носом у семеновской контрразведки развернули сбор оружия, привезенного с фронта. Они ставили винтовки в валенки стволами вниз и проносили их, прикрывая шубами. Им даже удалось вывезти пулемет из дома, в котором стояла конвойная команда.
На местах старых стрельбищ партизаны перекапывали землю в поисках пуль.
В мастерских и депо пули отливали из баббита, а гильзы после боя партизаны сдавали по счету.
Иногда им удавалось сделать "бетонопоезд": бетонировали стенки обыкновенных вагонов и устанавливали в них пушки. А подчас для устрашения врагов устанавливали на платформах обыкновенные телеграфные столбы и покрывали их чехлами так, что они походили на орудия.
Сковородники и ухваты кузнецы перековывали в пики.
Бутылки и банки, заряженные пироксилином и обрезками железа, сходили за гранаты.
Но большую часть оружия партизанам приходилось добывать в бою - винтовки, пулеметы, пушки и даже танки и бронепоезда.
Когда амурские партизаны двинулись на помощь забайкальским, командир одной из бригад (П. Фадеев) попросил у командования немного оружия и одежды. Не имея ни того, ни другого, командующий войсками фронта С. Серышев написал такой приказ:
"Приказываю: не посылать слезные послания тогда, когда вся наша воля должна быть направлена к одному знаменателю - победить, хотя бы без сапог и винтовок.
Это мой последний приказ: если нет сапог - нужно достать их у противника, если нет патронов - нужно разбить противника и достать таковые, чтобы у него ничего не было, иначе мы не будем достойны имени коммуниста. Вперед! Никаких гвоздей!"