Интимная половая близость всё–таки возникла между ними тремя неделями позже. На Чернухинской даче. Сашка Чернухин в очередной раз влез в долги и купил дачу. Прекрасная дача. На берегу реки Илек, с грушами, сливами и домиком, в котором имелась настоящая кровать. И стол. Ухо тёти Оли сюда не доставало.
2
Как далась Любови Александровне первая супружеская измена? Первая - потому, что потом обязательно возникает вторая, третья…Только смерть может остановить, вошедшую во вкус, женщину.
Любовь Александровна, конечно, очень переживала. Особенно в первое время. Хотя на женщине никак не заметен след греха, даже сиюминутной, свежести, Любови Александровне её падение представлялось совершенно очевидным для окружающих. Да что там - окружающие! Сама себя извела уколами и придирками Любовь Александровна. Однако, и в другой раз собралась и, проскользнув через горячую ванну, полную духов и нежных заморских ароматов, устремилась опять навстречу новому половому свиданию.
А что же муж? Он методически пил. И призывал к себе в минуты просветления свою законную супругу для исполнения ею законных супружеских обязанностей. Проспавшись, снова уходил в запой. Многие мужики бывшего СССР вели такую циклическую жизнь. И стонали и бились от всемогущей надчеловеческой страсти в объятиях чужих мужчин преданные им, преданные ими, отданные в обмен на лукавую ухмылку зелёного змия, когда–то любимые ими, жёны.
Христофор Петрович словно бы чувствовал невозможность полноты слагающихся отношений. Хотя органная музыка многократных совместных кульминаций крепла и всё большую власть забирала над ними. Когда раскрывались небеса, и два схлестнувшихся тела в беспамятстве в них проваливались. Когда возвращение в бытие происходило вначале через ощущение счастья…
Не вдруг, но исподволь, Христофору Петровичу стала кругом представляться фигура того самого зловредного супруга Любови Александровны, из–за которого, собственно, так мстительно, так сладко и внезапно и сочеталась с ним прекрасная тонкая женщина. Ведь - каждый раз возвращала она домой своё трепетное тело и, если на тот момент супруг не был пьян…В общем, воображение Христофора Петровича рисовало ему на сей случай эпизоды самые фантазийные и болезненные. Можно было бы как–то ещё потерпеть и за приоритеты побороться, но - вот незадача - из своей Тимбукту с минуты на минуту, с месяца на месяц, могла возвратиться супруга самого Христофора Петровича. А, будучи в некоторых ревностных претензиях к Любови Александровне, сам Христофор Петрович никак не хотел колыхнуть своего домашнего равновесия. С приездом жены, Христофор Петрович собирался без колебаний и без зазрений совести связь свою прекратить. И, в общем–то, просто и пошло бросить возлюбленную им женщину.
Слов нет, на фоне восторженных отношений и органной музыки, выглядело это как–то чересчур по Марксу - Ленину: бытие, мол, определяет сознание. Из красивой истории взблуднувший ум Христофора Петровича начал искать красивого выхода.
Выход нашёлся на конце Ленинского проспекта. Да, всё гениальное просто. На конце Ленинского проспекта, где прихотливо в уздечку свиваются провода оконечной троллейбусной линии, там, не доходя, направо, располагалась служба "Доверие". Служба "Доверие" могла всё. Снять сглаз? - пожалуйста. Заглянуть в будущее? - пожалуйста. Приворожить навеки - пара пустяков. Импотенция лечилась в три сеанса. Потенция - в шесть секунд. Ударом резинового молоточка. Звоните 53–48–39 - и вам помогут.
Христофор Петрович позвонил. Алкоголизм? Анонимно? У вас фотография есть? Нашёл Христофор Петрович фотографию. Ну и красавец. Ну и морда! И где она такого себе нашла?..
В общем, пришлось отдать 4,5 "акта" и одну дохлую "пиранью", которую жена присылала, как сувенир.
Муж Любови Александровны пить бросил. После многих лет редкопробудных запоев, освободившись от липкого, вязкого тумана в молодых ещё и свежих мозгах, вдруг увидел он подле себя красивую женщину. И узнал он жену свою. И познал с восторгом и радостью.
А ответила она ему так, как отвечает женщина единственно любимому человеку, которого ждала много лет. И дождалась. Когда почти не оставалось надежды…
3
Счастливые концы - в счастливых странах. Такой страны не было в тот момент в окружении наших героев.
Любовь Александровна так и не стала счастлива. Муж снова запил. В жизни мужья редко бросают пить насовсем. Против убеждённо тостующего бессильна даже служба "Доверие". К тому же случилось так, что Любовь Александровна забеременела от своего мужа–пьяницы, и связь её, ввиду целого ряда объективных причин, оборвалась. Как и прежде, муж, напиваясь, бил её, называя грязными словами, бил даже на последних неделях беременности. Любовь Александровна родила мальчика, а через месяц с ней случился припадок эпилепсии.
Муж всё пил. От радости, что родился ребёнок. От горя, что заболела жена. Пил в минуты сомнения, когда, с пеной у рта, жена затихала от судорог среди опрокинутой мебели. Таращил глаза и бормотал: "артистка"… "сука"…Припадки эпилепсии участились. Дедушка с бабушкой забрали внука к себе. За год Любовь Александровна сильно сдала, постарела.
И Христофор Петрович, случайно столкнувшись с ней лицом к лицу в "Универсаме", даже не узнал её…её не узнал…
Сентябрь 93 г.
Февраль 94 г.
В ДВУХ ЧАСТЯХ КАПРИЧЧИО
1
На–днях у меня случилось странноватенькое свидание с женщиной. Муж её выскочил куда–то на секундочку. То ли за сигаретами, то ли на рыбалку. Женщина позвонила мне. Я рассчитывал на чашку чая, углубление знакомства и прощупывание перспектив. И - ни на что больше. Я не хотел больше ничего и ни на что не рассчитывал. В последние годы возраста мне почему–то интереснее стало женщин слушать, нежели заниматься детальным исследованием их внутренних органов.
Я и пришёл - на чай. А ей, видно, была дорога каждая секунда.
"Не думай о секундах свысока
Наступит время - сам поймешь, наверное:
Летят они, как пули у виска…"
В общем, дорогу на кухню мне перегородили. Секунды вели свой неумолимый счёт. Я переступил через небольшого крокодильчика и покорно направился в опочивальню. / Правда, крокодильчик, я не оговорился. Маленький такой, только ротик и хвостик. Бегала ещё из конца в конец узкого коридора енотовидная собака. На антресолях сидел большой азиатский гусь. Или гусыня. Пола сейчас не помню. За стеной пела Линда Маккартни /.
Я переступил крокодильчика и прошёл в опочивальню. За мной, на ходу сбрасывая халат, эта непонятная женщина. Потом были ненужные мне объятия. Потом - собственно, то, для чего меня сюда позвали.
Я выскочил из квартиры, на ходу застёгиваясь, и слегка задыхаясь. Навстречу мне подымался мужчина, Который нёс на себе огромную рыбу, похожую на сома, но ревела она белугой. Может быть, это даже и была белуга. В зубах мужчина держал пачку сигарет "Мутели". Видимо, он успел и туда, и туда.
А мне было дурно. Меня колотил озноб. Во рту я ещё чувствовал холодную слюну женщины, с которой целовался только что. Ощущения противоестественного, ледяного лона застряли где–то в спинном мозгу. И у неё ещё есть муж, который периодически обращается к ней за наслаждением. Лёд. Холод. Болото. Крокодилы. Быть может, я к ведьме попал? Сейчас их признали за существующих, они даже организуют свои малые предприятия. Лечебные, конечно. От всего лечат. И моя, видать, ведьма.
2
Спустя где–то недельку, в гаражах, сосед Владимир Павлович, Палыч, в общем, починял мне слегка машину. Палыч в этом деле разбирался круто, хотя в прошлом имел какое–то высшее, далеко не техническое, образование. Успел проработать лет сорок таксистом, третья жена была неизмеримо его моложе, а её грудной ребёнок и того меньше.
После ремонта выпили. Разговорились. Палыч, как старый таксист, стал рассказывать истории про попутных женщин. Закуски почти не было, поэтому и я раскололся, выдал ему свою недавнюю историю. Говорю: - Палыч, ведь так не бывает?..
Палыч свои седые космы почесал. Скромно ответил: - Не знаю. И замолчал. И молчал долго. Потом закурил. Потом закурил ещё. Потом выпил сам. Хотел прикурить снова - спичка обожгла пальцы, потухла. Переспросил: - Холодная, говоришь?
Но в его истории не было никакого колдовства.
Когда–то Палыч учился в Москве, в известном вузе. Однажды в общежитии, в соседней комнате, ребята гуляли день рождения. Пригласили его - в компании не хватало парня. Соседи жили коммуной. Вся группа - парни и девушки - в одной комнате. Спали всегда, кто с кем, без особой ревности. В тот вечер парня не хватило - пригласили Палыча.
Пили, произносили тосты. Возле Палыча посадили тонкую, хрупкую девушку. Она как–то жалобно улыбалась и тоже пила вместе со всеми вместе. Палыч погладил ей под столом коленку. Оказалось, можно. Потом под столом она погладила его.
Девушка быстро захмелела и пошла, прилегла в углу на узкую общежитскую кровать. Палыч пришёл туда позже, когда вся водка была выпита, когда сбегали, купили у таксистов ещё и выпили ещё. Когда потом насобирали в шапку рублей и копеек и опять пошли и ещё выпили.