Всего за 94.9 руб. Купить полную версию
Покойный мистер Табнелл явно успел нагрешить перед принятыми в этом учреждении нормами делопроизводства, потому что листок с его анкетой был порядочно захватан пальцами. Ангел Смерти и Святой Петр с любопытством наблюдали за происходящим.
– Не впихивается сюда тетя Мария, ну никак! – наконец выдохнул клерк. – Так, слушайте все сюда! У нее порок сердца. Она умирает, поднимая страдающего водянкой Латтимера с кровати, чтобы сменить простынь. Она говорит: "Прости, Вилли! Из меня никакая сиделка". Потом присаживается на кровать и дает дуба. Вот это, я считаю, повезло! А теперь я попытаюсь спихнуть это всё в Военный отдел под видом косвенной жертвы и хоть немного передохнуть.
– Вот и передохнешь в котле тогда, – сказал ему сосед по столу.
– Мне не привыкать, – отмахнулся тот.
– Да неужто? – вмешался Ангел Смерти, внезапно выходя на свет из-за высокого пюпитра для настенных карт. – Вы кто вообще?
Клерк закутался в свою робу с изображением костей.
– Я не в штате, сэр, – промямлил он. – Я… я доброволец, просто хотел проверить, как люди себя ведут в нештатной ситуации.
– Правда? Тогда берите бумаги покойных мистера Уилбрахама Латтимера и мисс Марии Латтимер и бегом в справочный стол Военного отдела. А когда их у вас примут, доложитесь дежурному, что направлены в штрафной наряд… скажем, в отдел жертв Дружественного огня, 7ЖД.
Клерк немного пришел в себя и зашевелил пересохшими губами:
– Сэр, но я… я, сэр, вообще-то из Нижнего подразделения.
Долго объяснять не потребовалось. Его всего трясло, как при падучей, с головы до ног, а ведь никто под Небесами не трясется так, как принадлежащие к роду, который "верует и трепещет".
– Вы мне это говорите как официальное лицо или просто как тварь – твари, – после паузы осведомился Ангел Смерти.
– Неофициально, конечно, неофициально, сэр, просто чтобы вы тоже были в курсе.
Его пораженные ужасом коллеги не смогли сдержать улыбку, видя, что, оказывается, Ангел Смерти тоже не всеведущ. Ангел Смерти прикусил губу.
– Не думаю, что Военный отдел будет возражать, – сказал он. – И да, кстати, они там больше не носят эту форму.
Не успел Ангел Смерти договорить, как балахон полетел на пол, и вместо совершенно обычного рядового клерка отдела Стандартной Гражданской Смерти перед ними стоял, расправляя затекшие перепончатые крылья, кудрявый остроухий бес из Пекла. На лопатках у него, однако, прямо в месте крепления крыльев, наблюдались несколько сизых перьев, которые словно грозили постепенно распространиться на всю спину. Святой Петр улыбнулся: это считалось признаком особой Милости.
– Слава Богу! – воскликнул бывший клерк, схватил дело Латтимера и грянул вниз сквозь пол.
– Аминь! – ответили Ангел Смерти и Святой Петр и вышли в дверь.
– Ты, по-моему, что-то там говорил чуть раньше про то, что я на все смотрю сквозь пальцы? – невинно спросил Петр через пару минут.
– Если руководитель не помогает персоналу, персонал сам себе помочь не может, – парировал Ангел Смерти. – Ну что же, теперь придется провести жесткое полуофициальное расследование, чтобы понять, почему это они в СГС принимают на работу черт-те-кого без должного освидетельствования, причем с этим нужно будет управиться до того, как они опомнятся и начнут писать всюду жалобы на меня за то, что я вмешиваюсь во внутренние дела отдела. Прямо как люди! Если думаешь, что тебе пора к Вратам, то короткий путь – вот здесь, через казармы.
Через боковую дверь они снова вышли в Сияние Полного Света Небес. Фаланга блистающих воинств с песней маршировала по плацу.
Тот, кто небо сотворил и его светила,
Тот, кто море нам налил, Чья святится сила,
Он престол Свой утвердил прямо в самом небе…
Ангел Смерти остановился и козырнул их начальнику. Тот подбежал:
– Осмелюсь доложить, сэр, строевая подготовка добровольческой вспомогательной бригады, – отчеканил серафим. – Поступили через отдел Нестроевых потерь, получили приказ помогать своим, чем смогут.
Коробка воинов промаршировала дальше. Вокруг по одному и группами носились Силы, Власти, Престолы, Господства, Славы, Чести, Веры и Любови в таких количествах, которые не снились даже самым отъявленным праведникам. Ангел Смерти и Святой Петр не торопясь двинулись в казарму отдела Нестроевых потерь, где, судя по всему, работа застопорилась.
На стенной панели телефонной линии высветилась строка: "Миссис Артур Бедотт, Портсмут-авеню, 317, Брондесбери. Муж тяжело ранен. Один ребенок". Далее следовал ее диагноз.
Серафим, сидевший на возвышении перед рядами собравшихся у входа добровольцев из вспомогательного подразделения, кивнул и поманил одного из них пальцем. Один из новеньких с нашивками исполняющего обязанности Веры сорвался с места и унесся в направлении Земли.
– Можешь забрать себе, – сказал Ангел Смерти Святому Петру. – Там сейчас начнется сочинение целого эпоса про то, как рядовой Бедотт понес ранение за своих жену и крошку-Бедотта. А нам… – протянул он, снова заслышав хлопанье крыльев, – нам тут не светит.
Влетел и грузно приземлился на пол серафим, перья у него топорщились во все стороны, меч был погнут и зазубрен, на лице еще играли страсти нижнего мира, из которого он только что вернулся, а от грязной хламиды отчетливо несло спиртным. Он хрипло произнес какое-то женское имя и продолжил:
– Провал, полный провал! Вот, полюбуйтесь! – Он показал всем свой меч. – Чуть совсем не обломал об ее бутылку!
– Тоже мне воин! – брезгливо ответил Старший Серафим. – Что ж, попробуем еще раз.
Он снова поманил пальцем, и из толпы вышел тот самый бес, которого Ангел Смерти погнал из отдела Стандартной Гражданской.
– Пойдешь ты! – приказал серафим. – С волками жить – по волчьи выть. Гордыни тебе хватит?
Это был лишний вопрос. Бес буквально излучал ее, она со свистом вылетала из его раздувавшихся ноздрей. Даже не отдав честь, он распахнул крылья и бросился вниз, а за ним, закручиваясь в вихре, устремились стопки машинописных анкет, сложенные на столах.
Святой Петр одобрительно хмыкнул:
– Этот-то ее научит гордыне, не сомневайся. Этот-то станет всем для всех, как говаривал наш добрый друг Павел. Ну, правда, я его обычно поправлял, мол, хорошо бы "всем, чем положено, для всех, кому положено". Красота!
– Это очень трудно, – прошептало откуда-то Терпение с печальными глазами. – У меня прокол за проколом. Мне теперь только к старым девам дорога.
На стенной панели снова загорелось сообщение, на этот раз срочное и множественное: "Несколько тысяч человек, измождены телесно и душевно". Конечно, вызвали Терпение.
– Ну вот, опять! – Оно пожало плечами, комично изображая отчаяние, и упорхнуло, легко и небрежно, как рассветный бриз.
– А почему все это идет в отдел мирных жертв? – спросил Петр. – Они же там в траншеях сидят, я слышал, как грязь чавкает.
– Да это опять что-то связисты напортачили, – ответил раздраженно серафим. – У них постоянно там волны накладываются или что.
– Да, судя по всему, – кивнул Петр, между тем как в громкоговорителе раздалось приглушенное абсолютно безголосое пение под аккомпанемент беспорядочных хлопков.
– Только люби, только люби, как ангелы любят. В небо гляди, в небо гляди… чик!
Песня оборвалась. На панели снова появилось имя. Серафим строго прищелкнул крыльями, и все посмотрели на него.
– Вольно, – сказал серафим. – Он ее встретил.
– Кого ее? – спросил Святой Петр.
– Мать его. Ради романтики позабудешь про болезнь, – сказал Ангел Смерти. В толпе добровольцев раздались приглушенные смешки.
– Ну и слава Богу, – сказал Святой Петр. – Я-то сам – нет. Но извини, мне уже пора.
– Подожди минутку, здесь у нас проблемка, кажется, – остановил его Ангел Смерти.
Панель часто замигала: три коротких вспышки, три длинных, три коротких. Времени раздумывать не было.
– Имя! Имя! – крикнула какая-то молодая Вера. – Имени не разобрать!
Но никакого имени не высвечивалось, только сигнал "SOS".
– Наверняка ложная тревога, – примирительно проговорил Труд с грубо вытесанными чертами лица: он явно был привычен к причудам человеческой природы. – Небось какой-нибудь дурак внезапно обнаружил, что у него, оказывается, имеется душа. Теперь она у него обязана трудиться. Полечу-ка я его полечу.
– Тихо! – крикнуло Добро, потрясая кулаками. Все прислушались.
– Ну что, всё плохо? – спросил наконец Ангел Смерти.
– Не регистрируется, сэр. Имя не сообщают, – отрапортовал Старший Серафим. Сигнал "SOS" становился все отчаяннее, пока не затих внезапно на самой душераздирающей ноте. Добро поежилось.
– Расстрельная команда, – шепнуло оно Святому Петру. – Этот звук ни с чем не спутаешь.
– Что? – не понял Петр.
– Дезертир, шпион, убийца, кто-то типа того, – весомо произнес Старший Серафим. – Они их из-под нашего надзора вывели. Так мне тут! Смирно! Имя высветилось.
И действительно, оно появилось на пару секунд, помигало и снова исчезло, но на этот раз его уже успели записать с полдюжины служащих. Святой Петр, не говоря ни слова, подобрал полы хламиды и целеустремленно зашагал к двери и дальше – в направлении Врат.
– Не торопись, – ухватил его Ангел Смерти за локоть. – Тут такая заваруха, что твои еще не скоро хватятся.
– Разве в наше время угадаешь? Да и в любом случае, сейчас эти из Нижнего подразделения на него набросятся как стервятники. Им как раз такой и нужен для рекламы. Дезертир, предатель, убийца… С дороги, с дороги, детки!
Группа хохочущих детей, окружавших рыжеволосого мужчину, который рассказывал им сказки, разбежалась в стороны. Мужчина обернулся к Петру.