- Ну да? - обрадовался Пашута. - Вот видишь! Говорю тебе, случайностей не бывает. Я давно убедился. Только у дураков всё случайно. Которые думают, их под лопухами нашли. А мы-то знаем, откуда дети берутся. Варя, может, ты мне ребёнка родишь?
- Ой! - Она резко отшатнулась. Он подумал, что напугал её, но ошибся. Это "ой!" не к нему относилось. Из подъезда выскочил невысокий мужичонка в длинном чёрном пальто и в шляпе с широкими полями. Не по погоде одетый. Варя его заметила и вскрикнула с таким выражением, точно заноза ей в ногу впилась. Мужчина недовольно буркнул:
- За смертью тебя посылать, Варюха. Гляди, доходишься… А это что за пентюх с тобой?
- А-а. - Варя предостерегла Пашуту взглядом, чтобы молчал. - Так, прохожий. Сумку помог донести.
- Прохожий? Ну это ничего… Донёс и топай. На тебе рубль и катись. Другим помогай.
Он извлёк из кармана мятую бумажку, будто заранее приготовленную, протянул небрежно Пашуте. Под просторным пальто угадывалось, какой он крепыш, но глаза, которыми обшарил Пашуту, как обыскал, были больные. Из его глаз хорёк скакнул. Пашуте были знакомы такие пронырливые, быстрые взгляды. Он рублик взял и спрятал за пазуху.
- Варя, так как же? Может, вечером нынче?
Варя от Пашутиных слов обмерла.
- Ой, уходи, Павел Данилович!
Мужчина спросил вкрадчиво:
- Прохожего, получается, Павлом зовут? А меня Витей… Так то, значит, не просто прохожий, а знакомый прохожий? И где же вы познакомились?
- Да какой знакомый, - вскинулась Варя. - Слушай больше. Сало я у него купила на рынке. А он увязался. Честное слово! Я его не звала.
- Не звала? А он, получается, пришёл. Любопытно. Это бывает. И за это бывает. Вижу, брат, тебе наша Варюха приглянулась? Ая-яй! Ну дак что ж теперь, пойдём в гости. Не на морозе же стоять. Или домой потопаешь?
Хочу в гости, - обрадовался Пашута. Отобрал у
Вари, онемевшей и как бы парализованной, сумку и ждал. Мужчина, отвалив нижнюю губу, заметил сочувственно:
- Да, морячок, ты своей смертью не помрёшь. Ну, шагай за мной, коли так.
- Уходи, дурак! - зло шепнула ему на лестничном переходе Варя и пребольно толкнула коленкой. - Уходи, пока не поздно!
В уютно обставленной комнате, просторной, с высоченными потолками, развалился на тахте мужчина лет сорока пяти, худенький и совершенно лысый. Ноги его были прикрыты оранжевым пледом.
- Варвара, девочка, - протянул он капризно, - ну что же это, понадобилось гонца за тобой посылать? Ты не заблудилась?
Говоря, он с любопытством, вытянув голову из подушек, разглядывал Пашуту, словно не живой человек перед ним появился, а призрак.
Витя и Варя разделись в прихожей, а Пашута ввалился в комнату прямо в ватнике, раздеться не пожелал, многозначительно похлопав себя по карманам. Варя упала в кресло, вытянув длинные ноги в джинсах, соблазнительно обозначилась под шерстяной кофточкой юная грудь, ответила, манерно растягивая слова:
- Ой, Дмитрий Иванович, дорого-о-ой, там такая толчея-а, чуть не затоптали бедную девочку.
Витя аккуратно присел на стул, огладил туловище, точно проверяя, всё ли у него на месте.
- Как же тут быстро обернуться, женишка вон привела. Прямо к нам его привела, Дмитрий Иваныч, прямо к дому. Видать, не случайный для неё человек.
- Ты так полагаешь?
- Да так выходит. По виду придурок деревенский, а поди разбери. В гости напросился. Пашей назвался.
Пашута - не стоять же вечно столбом - опустился на низенький, без спинки, стульчик рядом с Варей,
- Жених с рынка как от бога посланец, - нравоучительно заметил Дмитрий Иванович. - И чем же ты, голубчик Паша, торгуешь? Каким продуктом?
Обратившись к Пашуте, смотрел не на него, а на Варю. У него была такая манера - отворачиваться от того, с кем говорил.
- Меня в гости вот он пригласил, Виктор, а так бы я разве посмел.
- А чего ты, голубчик, за нашей Варей увязался?
- Так мы же знакомы. Ещё с Риги. Увидел её на рынке, обрадовался. Чужой город - а тут…
- В Риге? В Риге познакомились? - Дмитрий Иванович вскинулся, загулял желваками сухого лица, и Пашута понял, что задел опасную струну, которую трогать не следовало.
- Что вы говорите, Павел Данилович, - возмутилась Варя. - Какое знакомство? Ко мне хулиганы приставали, а он меня проводил. Вот и всё знакомство.
- Надо же, - задумался вслух Дмитрий Иванович. - Вечный провожатый… И всё как бы случайно. Надо же…
- Вот-вот, - поддакнул Витя обрадованно. - Ну, Варька, погоди, допрыгаешься, сикуха!
Девушка, резко перевернувшись в кресле, выпалила звонко:
- Ты что, ты что мне клеишь, плясун?!
- Погодите вы оба, - Дмитрий Иванович окончательно взбодрился, - погодите лаяться. Чтo человек про нас подумает… Да чего же мы такую интересную беседу насухую ведём. Эй, капитан! Ходи сюда! - гаркнул с неожиданной для его щуплой грудки силой. На зов явился высокий, крутоплечий детина в легкомысленном розовом фартучке. "Ого! - подумал Пашута. - Да у них тут целый отряд". У детины было лицо младенца, розовое, гладкое, с пуговичками невинных голубеньких глазок, которыми он преданно уставился на Дмитрия Ивановича, остальных в комнате будто и не заметив.
- Скоро обед поспеет, шеф. Супец отменный получается.
- Ты, Жорик, пока подай нам закусочки и бутыленец. Гостя попотчуем. Видишь, дорогой гость у нас.
- Варька, что ли, привела? - почему-то сразу догадался Жорик-капитан.
- Кто бы ни привёл, надо угощать, никуда не денешься. Законы гостеприимства для русского человека превыше всего.
Парень смешливо глянул на поникшую Варвару, на Пашуту, бросил: "Счас нарисуем", - и скрылся за дверью.
- Наш Жора, - объяснил Пашуте Дмитрий Иванович, - на все руки мастер. Я его на улице подобрал, сиротку. Обогрел, выпестовал, гляди, какой гарный хлопец образовался, хоть в кино сымай. Верно?.. Жора очень денежки любит, а потому беззащитный, как дитя. Я ему немного денежек дал, просто так, от избытка, он и засветился, взыграл нутром. Теперь я ему вроде отца родного… А ты денежки любишь, Паша?
- Любит, - ответил за Пашуту Виктор. - Но зарплата у них небольшая. Сколько он зарабатывает, а, Варь? У него какое звание, у мента твоего?
Варвара, взвизгнув, метнулась к обидчику:
- Заткнись, кобель поганый! Глаза вырву!
Её угроза всех позабавила. Дмитрий Иванович, по виду невзрачный, привстал, как-то ловко дотянулся до неё длинной рукой, прихватил и умело спихнул обратно в кресло.
- Варенька, девочка, как ты себя неприлично показываешь при чужом человеке. Ая-яй, стыдно! И ты, Витюша, к ней зря не цепляйся. Виновата - ответит. Но надо же разобраться.
- В чём разбираться, Дмитрий? Тебе подонок лапшу на уши вешает, а ты веришь? Мужик это, обыкновенный мужик. Сало я у него купила.
- Не купила! - обиделся Пашута. - Я подарил.
- Молчи ты, чокнутый!
Пашута видел, что она его и себя пытается защитить от опасности, но грубые слова, срывавшиеся с её губ, коробили его. В нём злость постепенно набухала, и он радовался ей, как старинной подруге, ибо редко в последние годы злился, а это всё же напоминало о молодых, безрассудных днях.
Жора принёс на подносе всё, что потребно для хорошего разговора: бутылку водки, тарелочки с копчёной колбасой, с сыром, с солёными грибками. Придирчиво оглядел столик и обернулся к Дмитрию Ивановичу, ожидая сигнала.
- Молодец, - похвалил тот. - Плесни и себе, ничего. Раз такой случай.
Себе Жора нацедил не в рюмку, а в гранёный стакан.
- Ну что ж, со знакомством, граждане, - пригласил Дмитрий Иванович и деликатно пригубил рюмочку. Жора пил стоя, причмокивая и наслаждаясь каждым глотком. Он, похоже, не только денежки любил, но и водочку. Варя опрокинула рюмку по-мужски, залпом.
- И какие же у тебя, голубчик Паша, планы касательно нашей Вареньки, если не секрет? - благодушно поинтересовался Дмитрий Иванович, нанизывая на вилку грибок.
- Погоны ей нацепит, - пошутил Витя, а Жора-капитан, ничего не понимая, счастливо хохотнул, шлёпнув себя по животу, как по барабану.
- Хочу её аннулировать из вашей компании, Дмитрий Иванович, - солидно ответил Пашута. - Увезу на хутор, пристрою к какому-нибудь полезному делу. А с вами она пропадёт, я уж вижу. Охмурили вы её.
- Дурак, какой дурак, господи! - обречённо сказала Варя.
- Видишь ли, голубчик, а вдруг она с тобой не поедет. Она ведь, Варюха наша, задом крутить умеет, а больше, скажу тебе правду, ни к какому ремеслу не способна. Такой уродилась, как ты её переделаешь?
Дмитрий Иванович сокрушённо покачал головой, горюя о незадавшейся девичьей судьбе, а Витя и Жора заржали, как два вольных коня.
- Да и то хочу у тебя спросить, гостюшка ты наш дорогой, нежданный, чем тебе наша компания не приглянулась?
Пашута разжевал колбасу.
- Ну как чем? Люди вы путаные. Может, воры, а может, и похуже. А она несмышлёная, в беду попала. Заманили вы её, а это, как водится, коготок увяз - всей птичке пропасть. По-человечески жалко её.
- А ты смелый, голубчик, - опять у Дмитрия Ивановича желваки на скулах заиграли, лицо посерело и взгляд вонзился в Пашутину переносицу, как игла. - Такие речи в чужом дому, ая-яй! За это ведь наказывают.
Перевёл тяжёлую улыбку на Виктора, дрожащего, как в лихорадке, и Пашута на ту сторону поудобнее перевалился, да не угадал. Жора-капитан, мастер на все руки, проворнее оказался, и стоял он удачно, у Пашуты за спиной. Мигом сорвал со стола бутылку и обрушил ему на затылок, по-мясницки крякнув.
- Больно! - успел пожаловаться Пашута и провалился в небытие.