Счастье на этот раз изменило викингам… Не помогли ни храбрость, ни ожесточение, с которыми они защищали свою жизнь. К защитникам городка прибыли подкрепления, и они окружили викингов.
Рюрик бился среди своих товарищей. Он уже не так легко взмахивал своей секирой, все более и более наседали на него враги. Наконец, тяжелый удар меча свалил его с ног. Он рухнул на землю.
Когда Рюрик очнулся, битва уже Кончилась. Потерявшие вождя викинги бросились в беспорядочное бегство. Франки не стали их преследовать. Слишком утомлены они были и ограничились только тем, что пустили вслед беглецам тучу стрел.
В первое мгновение после того, как вернулось к нему сознание, Рюрик не мог дать себе отчета, где он и что с ним. Кругом раздавались стоны раненых. Кто-то наклонился над ним. Рюрик открыл глаза и увидел над собой доброе старческое лицо и горевшие юношеским блеском глаза.
Рюрик узнал его. Это был тот самый священник, который так поразил его своим вдохновенным видом.
- Лежи покойно, сын мой, ты ослабел от потери крови! - услышал Рюрик кроткий голос. - Тебе вредны движения.
Рюрик немного понимал язык франков. Кротость, с которой говорил старик, поразила его.
- Как! Ты ухаживаешь за мной, за мной - твоим врагом?! - с изумлением воскликнул Рюрик. - Ты заботишься о моей жизни, тогда как я приходил убить тебя…
- Господь наш, Иисус Христос, заповедал нам любить своих врагов, - раздался ответ, - а ты теперь не враг мой, а жалкий беспомощный человек, и страдания твои отзываются болью в моем сердце. Дочь моя, - обратился старик к женщине, помогавшей ему ухаживать за ранеными, - принеси этому несчастному воды, я вижу, он мучится жаждой, уста его запеклись.
- Кто ты, старик? - спросил отрывисто Рюрик.
- Я скромный служитель алтаря…
- Ты жрец?
- Если хочешь - да! Я жрец Бога живого, распятого за грехи наши.
- Я слышал про этого Бога, - пробормотал Рюрик. - Он не похож ни на Одина, ни на Перуна. Это Он помог сегодня вам…
- Для Него все одинаковы. Он помогает всем, кто обращается к Нему с верой.
Посланная священником женщина принесла раненому воды. Рюрик жадно приник к чаше и не отрываясь выпил ее до дна.
- Я в плену? - спросил, он.
- Увы, да! Но плен не будет для тебя тяжелым. Ведь мы все обязаны спасением тебе. Если бы ты не остановил своих товарищей, мы все погибли бы под их мечами.
- А мои товарищи?
- Здесь, кроме тебя, еще их несколько человек.
- Старик! Умоляю тебя, отведи меня к ним.
- Ты много потерял крови, сын мой, всякое движение тебе вредно… Твоя жизнь…
- Ах, что моя жизнь! - с отчаянием воскликнул Рюрик и сделал движение, чтобы приподняться. Но силы ему изменили, и он снова тяжело опустился на свое ложе.
- Видишь сам, сын мой, что ты слишком еще слаб! - говорил священник, ласково поддерживая его.
Рюрик уныло молчал. Ему казалось, что эта неудача наложила на него несмываемый ничем позор. Вдруг до него донесся хорошо знакомый ему голос:
- Клянусь Одином, здесь мой Рюрик!
- Рулав, Рулав! - воскликнуть Рюрик и, забывая слабость и боль, поднялся на ноги и, шатаясь пошел туда, откуда слышен был этот голос.
Смутно припоминал он крики: "Рулава положил!" Рюрик понял, что стал убийцей.
- Рулав! Где ты? - с тоскою позвал своего друга Рюрик.
- Сюда, мой конунг, сюда! Спеши ко мне! - отозвался старый норманн, - я вижу, двери Валгаллы уже открыты предо мной… Я хочу умереть на твоих руках!
В углу тускло освещенной комнаты Рюрик увидел своего друга. Рулав лежал на связках соломы. Лицо его было мертвенно бледно. Бесчисленные шрамы еще более выделялись на нем. Он тяжело хрипел.
- Рулав, как это могло случиться! - со слезами в голосе воскликнул Рюрик. - Как у меня поднялась рука на тебя!
- Я сам виноват… Они могли убить тебя. Я кинулся, чтобы защитить тебя, но ты уже опустил секиру… Ты не видел меня… Так суждено.
Голос старика слабел, грудь его высоко вздымалась.
- Прощай, друг, - хрипел Рулав, - прощай, забудь это… Ты будешь спасен… Олоф с твоими братьями не покинут тебя… Будь счастлив и вспоминай старика, любившего тебя, как сына.
- Рулав, Рулав! - шептал Рюрик.
- Ты плачешь, дитя? Зачем? Что эта жизнь? Я умираю счастливым. И там, в Валгалле буду продолжать жизнь… Там ждут меня высшие наслаждения, которые на земле невозможны… Валькирии служат там… Вместе с Ассами я стану пить мед после битв в полях Ассгарда, буду есть чудного вепря, и раны мои заживут. Один любит храбрых, и никто не смеет сказать, что старый Рулав был когда-нибудь трусом.
Умирающий закрыл глаза.
- Отойдем, сын мой, - раздался голос священника, - он умирает… Тяжела смерть грешника.
- Смерть тяжела? - вдруг приподнимаясь, воскликнул Рулав. - Ты ошибаешься, старик! Для норманна не страшно умереть!.. Смотри…
Быстрым движением руки сорвал он повязку, хлынула кровь, и Рулав, радостно улыбаясь, запел:
Пора! Иду в чертог Одина,
Я вижу, девы на крыльце!
Скорей встречайте Ассы сына -
Он умер со смехом на лице…
Но закончить песни Рулав не смог. Он упал, тело его содрогнулось несколько раз, на лице его так и осталась радостная улыбка…
IV
Однообразно тянулись для Рюрика дни плена. Одного за другим уводили из темницы его товарищей - уводили, и они больше не возвращались. Какая судьба ждала их за стенами тюрьмы, остававшиеся не знали, но догадывались и с тревогой ожидали решения своей участи. Не смерти боялись они - нет, смерть не страшила этих храбрецов, ужасал их позор рабства.
Наконец в мрачной темнице остались только трое: Рюрик, Освальд и Деар. Они угрюмо ждали своей очереди, но эта очередь не наступала. Вероятно, в городке помнили, что эти трое людей спасли беззащитную толпу и храм. Поэтому их и не трогали. О них даже как будто забыли. Только один старик священник навещал пленников. Он подолгу беседовал с ними о своем Боге, рассказывал им о Его земной жизни, об Его учении. Варяги внимательно слушали эти совершенно новые для них слова любви и всепрощения. Беседы эти производили особенно сильное впечатление на молодых, впечатлительных ярлов.
- Ах, если бы мы только тогда были там, - шептали молодые люди, - мы бы заступились за Него… Мы не позволили бы распять Его…
Однажды священник пришел расстроенный.
- Дети мои, - дрожащим голосом заговорил он, - мы должны расстаться…
- Что же? Мы готовы умереть! - твердо отвечал Рюрик.
- Нет, вы не умрете… Городской совет решил оставить вас заложниками, так как стало известно, что на наш город готовится новое нападение норманнов, поэтому вы будете переведены отсюда в замок и я уже не смогу навещать вас. Я успел уже полюбить вас… Вы мне стали дороги…
- Спасибо, отец, спасибо тебе! - с чувством сказал Рюрик. - И мы полюбили тебя.
- Дети мои, просветитесь светом истины! Креститесь…
- Нет, это невозможно! Этого никогда не будет, - раздался в ответ голос Рюрика, - мы любим твоего Бога, но и своим Одину и Ассам останемся верны.
- Но почему?
- Подумай сам, как бы ты назвал человека, который отказался бы от Иисуса? Разве не стал бы ты его презирать?
Священник опустил голову.
- Придет время, и вы просветитесь, - грустно сказал он.
Но пленных не успели перевести из городской тюрьмы…
У города появился Олоф с Сигурдом и Триаром. Теперь викингов было много. Победа была полная. Ожесточившиеся воины никому не давали пощады, ворвавшись в городок. Везде пылал огонь…
Два дня хозяйничали свирепые викинги. Камня на камне не осталось в городке. С огромной добычей возвратились викинги в свои родимые фиорды. А там уже были получены вести об изгнании варягов из Приильменья.
Узнал об этом Рюрик и, посоветовавшись с королем Биорном, своим тестем, решил объявить новый поход на славян, чтобы захватить и Приднепровье, и весь конец великого пути "из варяг в греки".
Слишком памятна была всем удача первого похода.
Новая гроза собиралась над славянами…
Между тем на Ильмене в Новгороде состоялось уже вече, на котором принят был совет мудрого Гостомысла…
Рюрик почти закончил приготовления к новому походу на славянские земли.
- Ты опять уходишь от меня, мой милый, - говорила Эфанда супругу.
- Мы должны наказать дерзких… Они забылись и пусть понесут за это расплату, - отвечал Рюрик.
- Я не удерживаю тебя… Но знай, что я буду томиться ожиданием; ты еще так недавно вернулся от берегов Британии.
- Мужчина должен вести жизнь воина… Но что это? Посмотри, какие-то ладьи подходят к нашим берегам…
Рюрик и Эфанда находились на крыльце своего дома, с него прекрасно был виден залив. Драхи викингов с убранными парусами мирно стояли в гавани. Подходившие ладьи совсем не походили на драхи викингов: они были неуклюжи и неповоротливы, паруса на них совсем были не похожи на паруса здешних судов.
Сердце Рюрика забилось: он узнал очертания ильменских ладей…
Ладьи наконец пристали к берегу, из них высадились люди.
Рюрик видел, как растерянно оглядывались приезжие среди незнакомой им толпы.
- Посмотри, они идут сюда! - воскликнула Эфанда.
Рюрик терялся в догадках, не зная, как объяснить появление своих соплеменников.
- Рюрик, с Ильменя пришли послы, ищут тебя, - сказал появившийся Олоф, - они говорят, что пришли по важному делу и хотят тебя видеть!
- Пусть войдут, - сказал Рюрик.
Через несколько минут слуги ввели богато одетых послов, почтительно приветствовавших братьев и Олофа.