Совсем не этого ожидал от Павла первый консул Франции, хорошо сознававший, что с возможной гибелью двух балтийских эскадр нависнет угроза над самим Петербургом, где в мрачном Михайловском замке, как в неприступной средневековой крепости, обнесенной глубокими рвами, с подъемными мостами, усиленными караулами преображенцев, уединился от всего света нервный и не всегда предсказуемый русский император, упрямо дожидавшийся весенней навигации, дабы с открытием оной начать в союзе с Францией морскую войну против Англии. Даже свою любовницу княгиню Гагарину он поместил в замке и уже никуда не выезжал, как это любил делать прежде.
В первоматерии исторических событий отнюдь не всегда победы составляют суть содержания. Очарованный Жозефиной Наполеон, считавший ее "совершеннейшим идеалом женщины" и считавший, наверно, справедливо грациозная креолка с темными, красноватого отлива волосами и мечтательными глазами в тени длинных, густых ресниц, с ее стройным, гибким телом, которое она так изящно облекала в легкие, неуловимо просвечивающие ткани, способна была осчастливить любого мужчину, что она охотно и делала в Париже, очарованный и ослепленный Наполеон, гнавший от себя мысли о неверности этой безумно расточительной женщины, напрасно не желал признавать и того, что самая тонкая дипломатия, самые коварные интриги берут свое начало в будуарах светских красавиц. Не бывает блистательных женщин вне большой политики, и не об этом ли шепчут губы прекрасной Жозефины, которую он привлекает к себе страстным порывом, готовый подчиниться любым ее капризам: "Какой ты смешной, Бонапарт!..".
С Жозефиной де Богарне его некогда познакомил предусмотрительный Поль Баррас, бывший тогда еще членом Директории, а для немногих посвященных нынешний тайный капитул ложи "Великий Восток Франции".
- Он такой смешной, этот Бонапарт! И маленький…
- Жозефина, послушай меня и, может быть, тебе встанет не до смеха. Этот человек все знает, все хочет и… все может.
Вопреки сложившимся представлениям Наполеона I о масонах - они далеко не во всем сами стремятся к разнузданным страстям и порокам рода человеческого. Они - играют на этих пороках. Любовница английского посла в Петербурге лорда Уитворта, красавица и авантюристка Ольга Жеребцова легко и быстро вскружила голову генерал-прокурору сената Обольянинову и с его помощью вернула в столицу опальных братьев Зубовых, ставших вместе с вице-канцлером графом Паниным, военным губернатором Петербурга графом Паленом, генералом Беннигсеном и адмиралом де Рибасом во главе масонского заговора, который имел своей целью вынудить Павла I отречься от престола в пользу своего сына Александра.
Павел смутно догадывался о том, что плетется вокруг него. Не случайно он пошел на сознательное затворничество, прекратив даже дипломатические приемы и протокольные церемонии. Однако догадку никому не поставишь в вину. Наконец заговор сделался до такой степени обсуждаемым в свете, что о нем стало известно и самому Павлу. В бешенстве разогнав поутру неугодивший выправкой вахт-парад, он призвал к себе графа Палена.
- Знаете ли вы, что против меня затевается злоумышлие?
Никто не превосходил масонского интригана и лукавого царедворца Палена в хладнокровии, но тут он едва не упал в обморок.
- Знаю, ваше величество…
- И кто против меня - тоже знаете?
Как тут было угадать Палену степень осведомленности императора? Вдруг тому все известно. Донесли? Спасти положение может только отчаянная наглость, рожденная страхом.
- Знаю, ваше величество, - ответствовал граф. - Я сам состою в этом заговоре.
- Как?.. Что вы такое несете?!
Стало ясно, что Павлу пока неведомы имена заговорщиков, поскольку первым там числился сам Пален.
- Ваше величество, я умышленно вступил в ряды заговорщиков с тем, чтобы в точности выведать все их намерения и доложить вам. Иначе, как бы я мог узнать это?
- Сейчас же схватить всех, заковать в цепи. Посадить в крепость, в казематы! Отправить в Сибирь! На каторгу!..
Павел гневно выкрикивал слова, не замечая посеревшего лица графа Палена. Император быстрыми шагами расхаживал по комнате и тяжело дышал. Ярость теснила ему грудь, ярость отринула все другие соображения, кроме необходимости мгновенной расправы с заговорщиками. Думать и рассуждать в такие моменты Павел был не способен. Граф учел это и пошел ва-банк.
- Сделать подобное без вашего своеручного указа я никогда не решусь, потому что в числе заговорщиков - оба ваших сына, обе невестки, а также ее императорское величество Мария Федоровна. Взять все семейство вашего величества под стражу и в заточение без явных улик и доказательств - это настолько опасно, что может взволновать всю Россию, и я не буду иметь через то верного средства спасти вашу корону. Я прошу, ваше величество, ввериться мне и дать такой указ, по которому я смог бы исполнить все то, что вы мне сейчас приказываете, но исполнить тогда, когда будут уличения в злоумышлии членов вашей фамилии. Остальных заговорщиков я тогда схвачу без затруднения.
Ложь удачно легла на давние сомнения: в последнее десятилетие жизни Екатерина II, всегда с опасением смотревшая на образ жизни великого князя и его отровенное недовольство двором, приняла окончательное решение устранить Павла от престола пользу его сына и своего старшего внука Александра, но так и не успела его осуществить. Знал об этом Александр, знала и Мария Федоровна. Они никогда не выражали сочувствия такому плану, но кто их знает, что у них на душе?
Кто знает, что на душе у старшего сына, великого князя Александра, которому едва ли не ежедневно дежурный флигель-адъютант обязан был в точности и громко повторять слова венценосного отца: "Ты дурак и скотина!"? Офицеру надлежало получить ответ.
- Слышал, - тоскливо отвечал Александр. - Знаю, ступай…
Взбешенный неиссякаемым коварством своей фамилии Павел поддался на провокацию и туг же написал указ, повелевавший императрицу и обеих великих княгинь развести по монастырям, а наследника престола Александра и брата его Константина заключить в крепость, прочим же заговорщикам произнести строжайшее наказание.
Пален со своими конфидентами получил в руки такой козырь, о котором не смел и мечтать - ведь на деле Александра никак нельзя было склонить к участию в заговоре против отца, он лишь не исключал возможности своего восшествия на престол в случае самоотречения Павла. То есть без твердого согласия Александра на сомнительные и рискованные действия вся затея обещала обернуться крахом и неминуемой виселицей для самих заговорщиков, ибо никто еще не отменял закона о престолонаследии.
- Смотри! Видишь, что тебя ждет?! - сказал Пален, примчавшись с указом к великому князю Александру. - Читай внимательно. Все понял?.. Нельзя более терять ни единого часа… ваше императорское величество! Гвардия ждет счастливой возможности крикнуть: "Ура, Александр!"
Дальше все последовало бестолково, суматошно и пьяно. Денег лорда Уитворта на шампанском не экономили.
Возня и крики в покоях разбудили императора. Босой, в ночной сорочке, он схватил шпагу и спрятался за ширму. Не обнаружив императора в постели, Платон Зубов разочарованно присвистнул: "Упорхнула птичка!"
Беннигсен быстро ощупал постель. Она еще хранила тепло.
- Смотрите лучше, князь! Здесь он должен быть.
В полумраке спальни увидели босые ноги за ширмой. Шталмейстер Николай Зубов вытащил упиравшегося Павла.
- Арестован? Что значит арестован?.. - вопрошал император.
Кто-то ему кричал о своих обидах, кто-то судорожно всхлипывал. Гвардейские офицеры, набившиеся в спальню, не знали, как надо убивать своего императора. Павел в жалких попытках вырваться из объятий могучего шталмейстера сломал шпагу и силился теперь достать обломком эфеса ненавистного Платона Зубова. Тот пятился к ширме и беспричинно улыбался.
- Господа! - отчаянно крикнул Валериан Зубов. - Что же вы тянете?..
Николай по-мужицки крякнул и хватил императора висок случившейся под рукой табакеркой. Потом эфесом его же сломанной шпаги проломили голову. Потом долго душили шарфом, снятым с полкового адъютанта Аргамакова.
Потом наступила разгоряченная тишина, которую обычно называют мертвой.
Еще через час пили шампанское и кричали: "Ура, Александр!"
Произошло это в ночь с 11 на 12 марта 1801 года. То менее, чем через три месяца после неудавшегося покушения на Бонапарта.
Ольга Жеребцова 11 марта была в Берлине. Там ее спросили, верно ли, что император Павел намерен воевать с Англией и что в России вовсю идут приготовления к этой кампании?
- Нет, неверно, господа.
- Но, позвольте, разве император Павел…
- Император Павел… крепко умер! - засмеялась Ольга.
- Вы шутите? Когда он умер?..
- Завтра! - ответила Жеребцова.
Агентура Бонапарта передала ему эти слова на следующий же день. Он не поверил салонной болтовне А еще через день в Париж пришла весть об убийстве императора Павла I в Михайловском замке, который тот считал своей крепостью.
- Англичане промахнулись по мне в Париже, горько сказал Бонапарт. - Но они не промахнулись и Петербурге.
Жозефина молча раскладывала новый пасьянс, которому ее научила давняя подруга Терезия Тальен
Пасьянс назывался "Наполеон".