Неподалеку стояли японцы. Среди них Виталий увидел Исидо. Японцы оживленно разговаривали между собой, тыча пальцами в сторону крейсера, смеялись, обнажая крупные зубы. Их веселое оживление подчеркивало угрюмую настороженность собравшихся в порту.
Сквозь толпу протискивался худощавый японец.
Его окликнула полная женщина в каракулевом саке:
- Жан, Жан! Подите сюда!
Японец остановился, поклонившись женщине:
- Конници-ва, Иванова-сан! Здравствуйте!
- Я ждала вас, мне сегодня надо завивку сделать, Жан! - сказала женщина.
Парикмахер учтиво улыбнулся и с сожалением покачал головой.
- Сегодня нет, Иванова-сан. Во Владивосток прибыл императорский крейсер… Оцень радости много. Сегодня не можно работать! - Японец торжественно указал глазами на рейд.
- Зачем крейсер-то пришел? - спросил парикмахера пожилой усатый человек в кепке.
Японец напыжился, выпрямился и важно проговорил:
- Защищать имущество и жизнь японских граждан.
- Смешной вы, Жан! - улыбнулась женщина. - От кого же вас надо защищать?
Парикмахер отвел глаза в сторону. Какая-то напряженность проглядывала во всех его движениях. Он снисходительно усмехнулся:
- Во время таких беспорядков, которые есть в России, мадам, - важно сказал парикмахер, - японский император думает о своих детях, которые живут в этой стране! - Словно спохватившись, он вдруг переменил тон и произнес будничным голосом: - Мы маленькие люди, Иванова-сан, нам ничего не известно!
Дама опять обратилась к нему:
- Скажите, Жан, что там написано?
Крючковатые иероглифы чернели по борту крейсера.
- "И-ва-ми"! - прочел парикмахер вслух. - "Ивами" называется этот крейсер. - Какой-то огонек зажегся опять в глазах парикмахера. Он не мог равнодушно смотреть на этот корабль, стоявший на рейде, на флаг с красным кругом. Он добавил: - У нашего императора очень большой флот!..
- Жан! - сказала дама, усмехнувшись. - Да вам-то какое дело до этого? Вы же куафер, а не моряк!
- Да, мадам, - ответил парикмахер и, раскланявшись, присоединился к своим соотечественникам, направлявшимся дальше вдоль пристани.
- Ишь, занесся! - промолвил рабочий, прислушивавшийся к этому разговору, провожая японцев взглядом. - Флота у ихнего императора много, а!..
3
Японцы сгрудились у центрального причала. Они шумели, приветственно махали шляпами, носовыми платками, а кое-кто маленькими национальными флажками. Потом японцы задвигались, пропуская кого-то, и закричали враз:
- Банзай!
- Чего это они заколготились? - спросил рабочий, стоявший возле ребят, с любопытством вглядываясь в происходящее.
На причал вышла группа японцев. Один из них был в циллиндре, просторном черном пальто с пелериной и лаковых штиблетах.
- Японский консул! - сказал рабочий.
Консул заложил руки в белых перчатках за спину и, блеснув выпуклыми стеклами роговых очков, сказал что-то одному из пришедших с ним; тот быстро развернул какой-то свиток, что держал в руках, - это оказался японский флаг, - и принялся размахивать им, привлекая внимание крейсера.
- Сигналит! - сказали в толпе.
- Кого-то еще ждут, ишь, место расчищают!
И верно, приехавшие с консулом японцы принялись поспешно оттеснять толпу в сторону, так что теперь консул со своими подчиненными был на виду у всех.
Засигналили и на "Ивами".
Консул глядел на крейсер не мигая - весь воплощение важности, - не шевелясь, не поворачивая головы, подняв вверх свое изжелта-смуглое лицо с редкими седоватыми усами.
От борта "Ивами" отвалил маленький белый посыльный катер. На палубе его тесной кучкой стояли офицеры.
Со Светланской послышались автомобильные гудки. Несколько машин с разноцветными флажками на радиаторах спускались к порту. Люди шарахнулись в сторону, расступившись коридором. Машины остановились у каменных плит причала, где находился японский консул. Ветер с залива трепал флажки, разворачивая их и словно нарочно показывая: американский, английский, французский, бельгийский…
- Иностранцы! - пронеслось в толпе.
Приехавшие вышли из машин, и на причале тотчас же запестрели цветные нашивки, заблестели галуны и пуговицы военных, засверкали белоснежные крахмальные воротнички штатских.
- Весь консульский корпус! - проговорил какой-то чиновник, жадными глазами разглядывавший все происходящее.
- А чего они приехали? - спросила женщина в демисезонном пальто. Поди, попрут сейчас японцев-то!
- Держи карман шире! - отозвался рабочий. - Все они одна печка-лавочка!.. Гляди, мало что не целуются!
Блестящей толпою иностранные консулы подошли к японскому. Улыбаясь, они здоровались, жали руки, раскланивались. Оживилось и каменное лицо японского консула, он тоже заулыбался и приподнял цилиндр, обнажив седоватую стриженную ежиком голову, которая делала его похожим более на старого военного, чем на дипломата.
Между тем белый катер с "Ивами" подошел к причалу. Японские моряки гуськом прошли с катера по шаткому трапу на землю. Консул важно и церемонно приветствовал моряков. Толпа в этот момент затихла, и гортанные звуки его речи были слышны далеко. Хотя никто из русских не понимал, о чем говорит консул, но рабочий, стоявший возле ребят, вслух сказал:
- Здравствуйте, значит! Долго ждали вас!
Консул обнял моряка, видимо командира корабля, и поцеловал его. Тотчас же подошли иностранцы и стали здороваться с командиром. Японцы, собравшиеся на причале, закричали "банзай", и опять вокруг заплескались платки и флажки… Шум продолжался все время, пока приехавшие моряки рассаживались по автомашинам. Одна за другой машины, ревя гудками, помчались в город. Вслед за автомобилями радостной толпой повалили из порта японцы, оживленно разговаривая. Впрочем, Виталий заметил в толпе и другую группу японцев, по одежде, видимо, рабочих порта, устало и невесело наблюдавших общее оживление. Бонивур перехватил взор одного пожилого в хантэ - рабочей одежде. Этот взор был серьезен, тревожен. Господа в цилиндрах и господа в мундирах, очевидно, одинаково были чужды этому японцу, он не ждал от них добра, его взгляд исподлобья говорил об этом красноречиво…
Глядя на цепочку машин, выезжавших на Светланскую, русский рабочий сплюнул и сказал сердито:
- Снюхались, гады! Ворон ворону глаз не выклюет!
Женщина в демисезонном тихо добавила:
- Смотри-ка, ведут себя будто дома!
4
Глухой, нарастающий гул донесся до порта с улицы. Густой поток людей тек от мастерских военного порта по Светланской к вокзалу. Красные транспаранты с надписями и плакаты колыхались над головами.
- Демонстрация-то уже началась, - сказал рабочий. - А ну, товарищи, дайте пройти! Может, догоню своих… На митинг бы не опоздать.
Но не один он устремился на Светланскую. Набережная стала пустеть.
Вслед за взрослыми кинулись вверх по переулку и Виталий со своими товарищами.
Со времен 1905 года город не видел такой многолюдной демонстрации. Люди шли и шли, а конца колонны не было видно. Поднялся весь рабочий Владивосток. Те, кто были в порту, окликали своих и втискивались в ряды идущих, чтобы занять свое место… И Китайская была полным-полна - это пришли первореченцы.
Виталий услышал голос:
- Витюнька! Иди сюда!
Мимо проходили телеграфисты, почтовики. Вот в третьем ряду среди незнакомых лиц мелькнул пуховый платок его сестры. Тотчас же крайний в ряду мужчина сделал Виталию знак рукой: давай, мол, сюда!
Виталий перебежал с тротуара на мостовую, Ромка Плетнев растерянно крикнул ему:
- Куда же ты?
Виталий махнул рукой:
- А я с Лидой!
Кто-то обнял его. Справа оказалась Лида, слева - незнакомый товарищ. Он-то и обнял Виталия, и Виталий зашагал вместе со всеми, еще не зная куда.
- В ногу, в ногу! - сказали ему слева. - Уж если с народом идти, так обязательно в ногу.
Лида рассмеялась:
- Пусть привыкает!
Виталий немного осмотрелся и спросил Лиду, что это за демонстрация.
- А ты в порту был? - спросила Лида.
- Был, - ответил Виталий.
- Японский крейсер тебе понравился?
- Не совсем! - сказал Виталий. - Лида, а зачем он пришел сюда?
- Вот и нам он не понравился! - без улыбки ответила Лида. - И мы хотим спросить, зачем он пришел сюда.
Над самой головой Виталия колыхался огромный транспарант:
"Да здравствует Советская Россия от Балтики до Тихого океана!"
Октябрьская революция положила конец капитализму в России.
Через два месяца после победы Октября в Петрограде и Москве власть Советов утвердилась и на Дальнем Востоке.
Но молодой республике угрожала беда.
Бывшие союзники России в войне с Германией - империалисты Антанты - с беспокойством взирали на события, развивавшиеся в России.
Война на Западе еще продолжалась. Но народы уже устали от кровопролитной бойни. Империалисты опасались, что заключение Брестского мира может облегчить положение Германии, затруднив продвижение войск Антанты и усилив стремление к миру на всех фронтах. Укрепление советской власти в России могло послужить заразительным примером для рабочих и солдат Запада: охваченные глубоким недовольством в связи с затянувшейся войной, они могли повернуть штыки против своих господ и угнетателей. Империалисты испытывали величайшую тревогу.
Вошедший 12 января 1918 года в порт Владивосток японский крейсер "Ивами" показал молодой Советской республике, что буржуазия за границей враждебно следит за развивающимися в России событиями и исподволь к чему-то готовится…