Всего за 199 руб. Купить полную версию
- Верно! - дико подхватил Ганкин, желавший еще выпить.
- И зачем они пришли, не можем понять?! - стали кричать вайдовские гиляки.
- Среди них воры, которые все крадут! - сказал старик, сосед Ганкина.
- Воришки! Совсем не должны были маньчжура спасать, когда его давно убить надо!
- Возьмем их пост и заберем все товары до ледохода! Ты говорил, что ждать весны? - обратился маньчжур к Чумбоке. - Не знаю, верно ли ты так думаешь, как говоришь. Ведь ты служил у них… Как же ждать весны, когда придут их корабли и подмога? Нет, схватить сейчас. Все их товары я разделю между вами. У них есть люди, которые помогут нам. А если ждать весны и нашего войска, то и все товары достанутся войску, а не нам. Будет поздно. А наши солдаты грабители. Их сюда лучше не пускать… Но если мы уничтожим русских, то все обойдется благополучно, и, может быть, тогда солдатам сюда не надо приходить! Я попрошу амбаня, и он не отправит сюда свои войска.
- У капитана много товарищей, - доказывал Чедано, - и они все честно торгуют и заботятся о гиляках так же, как о маньчжурах.
Маньчжур так и не взял кольца от него обратно. Чедано еще повертел подарок купца в руках и положил на столик.
- Вы сами видели, что они нас боятся, - уверял маньчжур, - и делают поэтому вид, что хотят с нами дружить и будто бы заступаются за нас. Николай, их начальник на Николай-посту, бил вас за моего товарища. Но нам не надо их защиты!
Чумбока не стал больше спорить. Он вернулся с Ганкиным домой и стал потихоньку уверять, что маньчжур врет. Собрались гиляки. Чумбока осмелел и сказал, что русские не дают Муньке обманывать покупателей, и поэтому он все это затеял, и что он обижен на русских, что заступились за его соперника маньчжура. Гиляки отвечали, что может быть, все это и так, но они боятся и теперь поздно отказываться.
Чумбока стал уверять, что, пока не поздно, надо все бросить и, как только стемнеет, идти в дом богача, кинуться всем разом на маньчжуров, связать их и тут же удавить, как будто нечаянно, в горячке. И что никакое маньчжурское войско не в силах что-либо поделать с русскими…
В это время пришли пьяные должники Муньки, которым было сказано, что они больше ничего не получат в долг, если не помогут хозяину. При виде их слушатели Чумбоки сразу переменились и стали ругать русских и его заодно, а когда Чумбока попытался вывернуться, пьяницы - должники маньчжура начали его бить, разорвали на нем шапку и халат, и сам Ганкин делал вид, что ударяет его. Чумбока еле вырвался и на своей упряжке бежал на пост. Там он предупредил, что маньчжуры отрежут всем языки и уши. Салов привел гарнизон в боевую готовность, а Чумбоку немедленно послал с только что прибывшим казаком Парфентьевым в Петровское за подмогой и распоряжениями.
- Вот моя был праздник! - заключил свой рассказ Чумбока, снимая шапку и показывая висок, на котором была запекшаяся рана.
Бошняк, выслушав этот рассказ, покраснел до ушей. С Николаевского поста в самом деле люди ходили с его разрешения делать промены в соседние деревни. Но, оказывается, они крали. Ничего подобного Бошняк не знал. Все это преувеличено, быть может, но нет дыма без огня. Он, только что с таким воодушевлением читавший Лермонтова, не знал, куда деться от стыда. И кто-то предавал своих, разбалтывая все гилякам. Как? Кто?
- Господа, я виноват… Я не установил должных добрососедских отношений с жителями Вайды. Я не наблюдал… Я пренебрегал вашими указаниями, Геннадий Иванович! И я готов немедленно отправиться и подавить восстание!
- Погодите, Николай Константинович! - сказал Невельской.
- Надо изгнать отсюда маньчжуров! - сказал Чихачев. - Удалить их вообще!
Офицеры все, как один, вызывались немедленно отправиться на усмирение.
"Юноши мои, рыцарски благородные! - подумал капитан. - Но не вас туда надо".
- Позвольте, Геннадий Иванович, мне! - сказал Березин. - Мы с Мунькой Чжан Сином знакомы, и я его возьму. Он будет у меня помнить, как мне грозить!
- Выберите из матросов пять человек самых удалых, Алексей Петрович, возьмите Ивана Подобина, Калашникова, Конева, Фомина да на Николаевском посту Шестакова. Вооружите каждого саблей и пистолетом для рукопашного боя. С вами пойдут Позь и Чумбока. Боуров, приготовьте к утру тулупы и продовольствие, собак лучших, три упряжки; сейчас же поднять Питкена…
Через три дня Березин привез Муньку.
- Господа, Муньку привезли!
- А ну каков он? Идемте…
Все селение сбежалось.
С нарт подняли нестарого человека, рослого, сухого, с жестоким выражением лица и с рыжеватыми жесткими усами. Когда с него стянули белую баранью шубу, руки его оказались связанными. С ним вместе другой купец, маленький, с худым лицом, в белой шапке.
- Подкатили на всем скаку, спрыгнули с нарт - и в юрту! - рассказывал Березин. - Они опомниться не успели. Вот этот купчище? - кивнул он на маньчжура.
Один заряд из двуствольного пистолета Березин, войдя в юрту, где сидел Мунька, сразу влепил в потолок. Матросы держали сабли наголо. Гиляки стали на колени. Маньчжуров тут же перевязали и отвезли на Николаевский пост.
Березин устроил там допрос, забрал Муньку и одного из его товарищей с собой, остальных оставил на посту под охраной.
По обеим сторонам маньчжура - вооруженные казаки.
- Зачем ты подговаривал гиляков?
Маньчжур сказал, что русские мешали ему торговать.
- Николай, - тут он показал на Бошняка, - не велит собирать долги с гиляков.
- А ты знаешь Николая?
- Знаю.
- А вы его, Николай Константинович?
- И я знаю.
- Почему же ты именно теперь начал? - спросил Невельской.
Мунька ответил, что узнал про русский праздник и решил, что на посту перепьются. От матроса Сенотрусова гиляки проведали, что Бошняк с Николаевского поста уехал. Через гиляка Влезгуна стало известно, будто бы на Иски у капитана половина команды больна.
- Кто тебе сказал, что у русских один хозяин?
- Никто.
- Почему ты сказал, что тебе передал это наш человек?
- Я сам придумал.
- Правда, будто бы был у тебя один русский с поста, кто обещал подговорить товарищей побить своих офицеров?
- Нет, это я тоже сам придумал.
Купцы признались, что решили действовать, пока зима и русские подмоги по морю получить не смогут. Мунька сказал, что сан-синские чиновники недовольны, но войска в низовья реки не собирались присылать. Они обещали поддержку только в том случае, если торговцы поднимут гиляков и если будет просьба от гиляков прислать войска, хотя сами не уверены, что Пекин разрешит послать солдат в чужую землю.
Маньчжура увели.
- Они сыграли на наших промахах, господа! - сказал Невельской. - И еще на страхе гиляков перед ненавистной им монополией! Урок нам! Гиляки боятся попасть между двух жерновов.
Через два часа маньчжура вывели на площадку у мачты с флагом. Гарнизон поста выстроился с ружьями. Ударил барабан.
Мунька прежде любил смотреть на разные наказания, особенно когда палач рубил головы. Полшеи отрубит, а остальное допилит, жертва дергается, а Мунька в восторге. В городе торговцы и чиновники старались не пропустить ни одной казни. Женщин наказывали бамбуковыми палками по бедрам. Тоже любопытно! После этого всегда хотелось в веселый домик. А сейчас Мунька в ужасе. Это не забава! Идешь на казнь сам! Все глядят и будут радоваться! Как Мунька, бывало, отрубленным головам!
Маньчжура повалили на тулуп, он забился, в ужасе глядя по сторонам, ему задрали рубаху, и не успел он приготовиться к смерти, как двое матросов заработали розгами.
Выпороли быстро, но здорово. Муньку подняли, он не понимал, что же дальше. Испуганное лицо его в поту и пятнах.
- Теперь тебе придется пожить здесь и поработать, перетаскать с берега к казарме кучу бревен, - сказал Позь.
На маньчжура накинули шубу и повели его в юрту.
- Маловато всыпали, Геннадий Иванович, - заметил Березин.
В доме Невельских, за обедом, начался горячий спор.
- Не лучше ли, Геннадий Иванович, в самом деле, как советует Николай Матвеевич, уничтожить гнезда маньчжурской торговли, - заговорил Бошняк. - Так мы честно поступим в отношении туземцев и раскрепостим их от кабалы. А то мы вечно будем жить среди них, как на пороховом погребе… Может быть, постепенно, в случаях насилия купцов над туземцами, запрещать одному за другим торг здесь, уничтожить не сразу, а гнездо за гнездом.
- Легкий путь вы желаете избрать, господа! - ответил Невельской.
- Что же тогда делать, по-вашему? - спросил Чихачев.
- Делать то же, что и делали.
- До следующего восстания?
- Зависит от нас! Наш долг - снаряжать экспедиции! Исследовать и торговать! Стараться заинтересовать маньчжуров торговлей с нами! У них есть к нам интерес, у некоторых - симпатия!
- А как же восстание?