Всего за 329 руб. Купить полную версию
2
А в это время, в лощине, под высоким яром, среди наваленного грудами хвороста, тихо потрескивал небольшой костер. У костра лежали четыре молодца, из тех, кому ни дождь, ни снег, ни буря-завируха – все нипочем! Все четверо дозорных, молодцы-удальцы, узорочье рязанское. Казаки, ускользнувшие под Рязанью от татарского аркана, своей четверкой воевали "вольными охотниками" в лесах, вылавливая зазевавшихся или отставших татар. Услышав, что Великий князь собирает где-то на Угре войско, они прискакали к нему. И вот по приказу его сына, Иоанна младшего, они поставлены сторожевыми дозорными на этом яру.
– Кони у вас добрые, – напутствовал их молодой князь, – в случае появления татар быстро сообщите в лагерь.
За яром простиралась открытая местность, откуда в любое время могли появиться татары. Дозорные коротали время, ведя разговор.
– Ну и времена настали, – говорит Степан Гладков старшему дозора Щедре и товарищам. – Татарва в любое время может нагрянуть. Как бы не прозевать.
– Это точно. Мы же видели, как они всюду шныряют, вынюхивают, – ответил Щедра и послал на яр второго дозорного.
– Смотрите в оба – разом налетят татары, не успеете и молитву прочесть, как без голов останетесь, – напутствовал он его. А сам стал огораживать хворостом и лесинами костер, чтобы ночью татарские разведчики не приметили огня.
Греясь у костра, оставшиеся продолжили разговор.
– Вовремя отбросил свое раздумье Великий князь, – говорил Щедре товарищ, – и войска собрал порядочно, правда?
– Он теперь самый сильный из князей, ему сам Бог велит встать во главе русского войска, – ответил Щедра.
– Всем миром надобно подняться на лютого врага, только тогда одолеем его.
– Это точно. Сколько страданий приняла русская земля из-за княжеской розни. Теперь всем надо встать дружно, одной волей, одним сердцем, – как бы размышляя, ответил Щедра и стал ворошить костер. – Горе, сколь к нему ни готовься, все равно застает врасплох, – словно оправдываясь, проговорил он.
И на этом разговор прервался.
– Смотрите, черный дым валит! – кричал с яра дозорный.
– Где? – переспрашивали его казаки, поднявшись из лощины.
– Вон смотри.
– Не иначе Залесское горит. Видно, татарва привалила, – сказал стоящий рядом с Щедрой Алешка Курдюков и тут же вскрикнул: – Да вон они идут – лавой.
Двое дозорных быстро укрылись в яру, а двое спешно поскакали в русский лагерь.
Глава V
Конец татарскому игу
Ахмат, получив известие, что берега Оки к рязанским пределам везде заняты Иоанновым войском, пошел от Дона мимо Мценска, Одоева и Любутска к Угре, в надежде соединиться там с королевскими войсками и вступить в Россию с той стороны, откуда его не ожидали.
Великий князь, дав повеление сыну и брату идти к Калуге и стать на левом берегу Угры, сам приехал в Москву. Распорядившись о защите города и повелев сжечь посады вокруг столицы, он вновь отправился к войскам.
На другой день к вечеру Иоанн прибыл в Кременец, городок на берегу Лужи, и дал знать воеводам, что будет оттуда управлять их движением.
Русские полки, расположенные на шестидесяти верстах, ждали неприятеля.
Татары, как и сообщали дозорные, подошли к русским позициям к вечеру. Вначале несколько десятков на рысях проскакали по берегу, а потом их становилось все больше и больше. И хотя это был только передовой легкий отряд, татары вскоре заполнили берег Угры. Пара сотен татар, ища переправу, попыталась перебраться на противоположный берег, но была отбита меткими стрелами и пищалями. Тогда они отпрягли коней, развели костры и повели себя так, точно никто им не угрожает.
А на следующий день, на восходе солнца, к Угре подошло все ордынское войско. Их всадники на крепких конях, держась кучно, стали быстро проноситься по берегу. Одеты они были в долгополые кафтаны, в меховые шапки, прикрывающие своими отворотами лицо и шею так, что видны были только раскосые глаза. Татары громко кричали, бранились. В тихом утреннем воздухе ясно звучали их непонятная, странная речь и дикие возгласы.
Великий князь Иоанн III с князьями Андреем Меньшим и Иоанном Младым в сопровождении дружинников выехали на крутой берег реки. Здесь их встретили воеводы, и они стали внимательно следить за передвижением татарских войск.
Вот к шатру, что стоял по ту сторону, подъехал отряд, в котором выделялись нарядно одетые ханы в полосатых и пестрых одеждах. Под ними отличались рослые кони с дорогой сбруей, отделанной золотом. Некоторые всадники были в кольчугах, другие в блестящих панцирях. Ханов сопровождали сотни воинов с длинными тонкими копьями.
Толмач на чубаром коне приблизился к самой кромке воды и обратился к стоящим на противоположной стороне:
– Не стреляйте! Слушайте! Хан Большой Орды, Ахмат, прибыл сюда со своим могучим непобедимым войском. Знает ли Великий князь Московский о прибытии в его земли великого хана.
– Знаем. Не слепые и не глухие, – раздалось с нашей стороны.
– Где же он прячется? – продолжал толмач. – Пригласите его сюда, хан говорить с ним будет.
Это звучало вызывающе. Стоявшие на берегу бояре, князья тихо перешептывались. Несколько нетерпеливых казаков сделали выстрелы из пищалей. Раненые татарские кони закружили на месте. Татары сейчас же ответили десятком стрел. На русской стороне кто-то вскрикнул.
Татарский толмач продолжал:
– Не стреляйте! Передайте своему князю, если не покоритесь, мы захватим все ваши города и вырежем все взрослое население.
– Умрем, но не покоримся, – слышалось в ответ. – Уезжайте в свои степи! На русской земле вам делать нечего.
На другой, третий и четвертый день опять сражались издали. Видя, что русские не бегут, да и стреляют из пищалей метко, Ахмат отвел свои войска на две версты от реки, стал на обширных лугах и распустил войско по литовской земле для пополнения провианта. Между тем отдельные отряды, регулярно, выезжали из стана на берег и кричали:
– Дайте путь нашему хану или он силою дойдет до вашего князя, а вам будет худо.
Миновало еще несколько дней.
Иоанн собрал совет. Многие князья еще враждовали, да и бояре московские не совсем ладили между собой.
– Надо решать, как будем действовать, – обратился Великий князь к собравшимся. – Хан Ахмат перед нами.
Несколько князей, захлебываясь, кричали, что разбить ордынцев – нечего делать.
– Вспомните, как мы в прошлые годы били ненавистных нам крымских ханов, – раскалялся молодой князь Серпуховский.
– Действительно, как они позорно тогда бежали, – вторили ему.
Другие спорщики опровергали первых.
– Мы их погнали, они бежали, а какие сами понесли потери? Доколе будет литься невинная русская кровь, – говорили они.
– Нельзя так спокойно и беззаботно доверяться одной русской лихости.
– Золотоордынский хан Ахмат привел отличное войско и, может, стоит подумать о замирении с ним, – продолжили приближенные Великого князя – Олексич и Таврило.
– С кем? С Ордой? – послышалось в ответ.
Совет бурлил. Но когда со своего места встал Великий князь, все притихли.
Князь Иоанн выпрямился и заговорил медленно и четко:
– Вы призвали меня встать на защиту Русского государства, и вот я здесь.
Иоанн вынул из-за пазухи свернутую в трубку ханскую грамоту Ахмата с болтавшейся на шнурке печатью со львом и передал ее писцу
– Читай, – сказал он. И тот, зычно крякнув, сиплым голосом стал читать:
– Князь Иоанн! Если можешь, сопротивляйся!
Писец остановился, посмотрел направо и налево, покачал головой и снова, кашлянув, продолжал:
– Если можешь, сопротивляйся. Но я уже здесь и пленю землю твою! Ахмат.
Несколько рук протянулось, желая взять грамоту, но писец увернулся и отдал бумагу Великому князю.
– Слыхали, что пишет заносчивый золотоордынский хан? Пленить нашу землю грозит!
– Гляди, куда махнул! – зашумели присутствующие. Однако крики еще более усилились, когда приближенные к Великому князю бояре Ощера и Григорий Мамона посоветовали государю, что лучше искать мира. Они даже напомнили Великому князю о судьбе его родителя, Василия Темного, плененного татарами. И он все больше стал склоняться к их предложениям.
Иоанн послал боярина, Ивана Федоровича Товаркова, с мирным предложением к Ахмату и ордынскому князю Темиру. Но хан не стал его слушать, отверг дары и сказал:
– Я пришел сюда наказать Иоанна за его неправду, за то, что он не едет ко мне, не бьет челом и уже девять лет не платит дань. Пусть сам явится предо мною: тогда князья наши будут за него ходатайствовать, и я могу оказать ему милость.
Темир также не взял даров, заявив, что Ахмат гневен и что Иоанн должен у ханского стремени вымолить себе прощение.
Великий князь не мог унизиться до такой степени раболепства, и переговоры на этом закончились. Вскоре к нему прибыли его братья Андрей и Борис с дружинами. Можно было смело действовать против татар.
Но прошло около двух недель, а войска с обеих сторон бездействовали. Россияне и татары смотрели друг на друга через Угру, которую наши называли поясом Богоматери, охраняющим московские владения. Наконец не выдержал Ахмат.
Вызвав к себе Касыдоя, он приказал ему:
– Бери свою конницу и тайно переберитесь через Оку. Зайдите в тыл русских и вместе нанесите им удар.
Узнав от лазутчиков о предстоящей переправе татар у городища Опакова, Иоанн вызвал к себе воеводу Холмского:
– Возьми полк правой руки и отряд казаков и отразите переправу татар у Опакова.