- Мы стали самыми нужными людьми, - говорил дома отец. - Наместник объявил о новых налогах. Но кто их будет платить? Люди покидают свои земли и убегают в спокойные места. Скоро участки станут раздавать задаром, их никто не возьмет.
В Бухаре правил наместник Насра.
Занятия Хусайна в библиотеке, к которым он так привык, оборвались в один день. Книги сгорели. Он не получал теперь жалованья, потому что у наместника были свои лекари.
Ученые люди - поэты, математики, философы и архитекторы - исчезли из города. Никто не приходил в гости к Абдаллаху. В гости вовсе перестали ходить.
- Если знакомые люди боятся свободно разговаривать друг с другом, значит, стране их грозит гибель, - сказал однажды Абдаллах.
Зато город заполнили разные прорицатели, гадатели, суфии. Они сидели у мечетей, бродили по площадям, корчились в молениях.
Однажды в дом к Хусайну пришел человек с их улицы. Он был богат, но Хусайн мало знал его. Хусайн только здоровался с ним при встречах. Абдаллаха не было дома, но человек не уходил, и Хусайн пытался догадаться, зачем же гость пришел в дом.
Они поговорили о разных мелочах, о погоде, о будущем урожае.
Гость как бы между прочим передал слух о том, что младший брат эмира сбежал из плена, переодевшись в женское платье. Он назвал себя Мунтасиром - Непобедимым и сейчас собирает войска, чтобы идти на Бухару.
Гость рассказывал это так, что было не ясно - радуется ли он, ждет ли прихода Мунтасира или, наоборот, горюет.
Хусайн осторожно поддакивал.
И наконец гость заговорил о деле:
- Тебе, наверное, трудно жить. Ведь ты лишился жалованья при дворе эмира.
- Все в руках аллаха, - сказал Хусайн.
- Да-да, и столько книг сгорело в библиотеке эмира. Говорят, вторая в мире была эта библиотека. Это верно, что эмир позволил тебе однажды посетить ее?
- Верно, - отвечал Хусайн, - я занимался науками в библиотеке два года.
- Да-да, такое богатство сгорело. И ты многое успел узнать, занимаясь в этой библиотеке?
- Много, - сказал Хусайн уклончиво, - но недостаточно.
- Так не сможешь ли ты составить для меня книгу, в которой будет рассказано обо всех знаниях. Я понимаю, что не в силах заплатить за это с такой щедростью, на какую способны лишь цари, но и моя благодарность будет полезна в такое время.
- Это невозможно. Чтобы рассказать, что содержится в тысяче книг, надо написать новую тысячу книг. Я, конечно, помню все наизусть и мог бы все восстановить, но для этого нужна жизнь.
- Я прошу коротко. Очень подробно не надо. Ведь об одном дне жизни можно рассказывать день, а можно и минуту.
Хусайн согласился. Все-таки это был заработок.
Он писал днем и ночью. И написал довольно быстро. Получилась толстая книга. В ней было рассказано обо всех науках, кроме математических. Иногда Хусайн не удерживался и вместо пересказа начинал спорить с древними авторами. Споры тоже были записаны в сборник. Книга так и называлось "Собранное". Сосед был счастлив. На всю жизнь он теперь обеспечен ученостью. Ученость хранилась у него дома - он мог почерпнуть ее в любую минуту.
Хусайн еще не успел кончить первую книгу, как пришел другой сосед, ал-Барки. Родом он был из Хорезма, о чем говорила его высокая шапка. Он был законоведом, знал комментарий к корану - тафсир, изучал историю мусульманских сект. Раньше Хусайн часто видел его на книжном базаре.
Ал-Барки не мялся, не запинался, а говорил важно и требовательно. Он хотел, чтобы Хусайн написал книгу разъяснений по законоведению - фикху. Еще он хотел, чтобы Хусайн написал книгу по этике, о правилах поведения людей на земле. Он, конечно, хорошо заплатит.
Хусайн принял и этот заказ.
Законов в то время было много, с ними была большая путаница. Разъяснения законов заняли около двадцати томов. Ал-Барки удивлялся. Он-то считал себя всезнающим законоведом. Зато теперь действительно он мог им быть. Книга по этике называлась "Книга благодеяния и греха".
В работе прошли осень, зима, лето, новая осень.
Хусайн редко выходил из дому.
По улицам ползли слухи. Иногда город заполняли всадники. Это возвращался в Бухару младший брат эмира, тот самый, который бежал из плена, переодевшись в женское платье. Тот самый, который назвал себя Мунтасиром - Непобедимым. Потом Мунтасира побеждали, и он убегал из Бухары. Потом снова побеждал он, и снова входил в Бухару. И опять побеждали его.
Горели дома. Дома врагов Мунтасира - когда побеждал он. Дома сторонников Мунтасира - когда побеждали его.
Любой дом могли поджечь в любой день. Стоило только крикнуть, что хозяин его враг чей-нибудь или, наоборот, друг. Сейчас же сбегались желающие позабавиться: воины, просто бродяги.
Однажды, еще в спокойное время, врач Камари принес Хусайну письмо.
- Это письмо от молодого Бируни, ученика Масихи. В письме есть такие вопросы, для ответа на которые знаний моих недостаточно. Может быть, ты ответишь ему. Он старше тебя лет на шесть-восемь.
Хусайн ответил. Он объяснил ученику Масихи, почему "если взять круглый, чистый и прозрачный стеклянный сосуд, наполненный чистой водой, то им можно пользоваться вместо хрустальной лупы для зажигания. Пустой же сосуд не будет ни зажигать, ни собирать лучи".
Хусайн объяснил также, каким образом и почему можно видеть то, что находится под водой; почему лед, сочетая качество холода и форму камней, все же всплывает над водой.
На все вопросы Бируни ответил Хусайн старательно. Но задал и несколько своих вопросов.
Бируни скоро прислал ответ. Теперь письмо принесли прямо Хусайну. Оказывается, Бируни и Масихи жили уже не в Хорезме. Оба они были теперь в далеком Джурджане на службе у эмира Кабуса.
Бируни не просто задавал свои вопросы. Он имел уже по ним собственное мнение. С некоторыми ответами Хусайна он был не согласен.
"Ты утверждаешь, что в природе не бывает пустоты. Почему же, если пососать горлышко стеклянного сосуда, а затем перевернуть его в воду, то вода будет входить в сосуд, постепенно поднимаясь?" - писал Бируни.
Во втором письме Бируни задавал такие вопросы, которые мучили и самого Хусайна, потому что на них никто не мог четко ответить.
"Кто из двух прав, тот ли, кто утверждает, что вода и земля движутся к центру вселенной, а воздух и огонь от центра, или тот, кто говорит, что все эти элементы стремятся к центру, но что более тяжелые из них опережают?" - спрашивал Бируни.
На другой день Хусайн уже отсылал подробное письмо.
Так началась их переписка. И оба не предполагали, что через несколько лет станут они друзьями и необходимость в письмах отпадет, потому что они будут ежедневно приходить друг к другу для того, чтобы и поспорить, и посоветоваться, и вместе повеселиться.
А пока Бируни стал присылать Хусайну отрывки из книги, которую писал. Книга называлась "Хронология древних народов".
Хусайн видел отца часто. И не замечал, как тот стареет.
Хусайн работал днем и нередко, вернувшись из мечети, ночью. Кроме заказанных книг, он составлял еще многотомный медицинский словарь.
А когда заметил он слабость отца, было уже поздно…
В тот день отец пытался сесть на коня и не смог - подкосились ноги. Он прошел в комнаты. Лег и лежал до вечера.
Вечером он подозвал к себе Хусайна, Махмуда. И Хусайн только тут увидел бледность отца, почувствовал слабость его руки.
- Заботьтесь о матери, берегите ее, - шептал Абдаллах. - А ты, Хусайн, отправляйся на службу к другому правителю, там, где мир и закон. В Бухаре уже не будет покоя. Уйди дальше от нее. Лучше всего в Хорезм. Устройся там на службу, вызови семью… Я верю в вашу судьбу, - говорил Абдаллах.
Потом возле него сидела мать. Они долго и тихо разговаривали.
Хусайна после смерти отца позвали в диван и предложили быть писцом. Должность эта была низкой для знаний Хусайна, но надо было кормить семью. Ведь ему было уже двадцать три года.