Всего за 169 руб. Купить полную версию
К утру Анаэль рассчитывал быть уже далеко. Он шагал все быстрее. Тамплиерская дорога стала тяжелой.
Анаэль углублялся в ночь, думая о своей судьбе. Почти полгода назад он шагнул с башни замка Алейк, а падение вроде бы продолжается. Яма становится глубже.
Под ногами захлюпало. Это не испугало. Кругом соленые затхлые лужи… Гиблые это места. Думая о своем, Анаэль огибал в темноте неожиданное препятствие. Но воды стало больше, и лужа не кончалась. Он решил перейти ее и, ступая по скользкому дну, двинулся поперек. Вода, однако, дошла до пояса. Анаэль затревожился, повернул обратно. Но продолжал оступаться в тяжелую теплую воду. Брода не было.
К утру, наглотавшись соленой гадости, сбив в кровь ноги и совершенно отчаявшись, понял: здесь берег Мертвого моря. А лепрозорий - на полуострове. Голая равнина, обозреваемая с его стен, это - морская гладь.
Она не волнуется на ветру. И стража не охраняет выходы к ней.
Анаэля нашли на куче щебенки. Он показался безумным, раскинул руки и бормотал. Языка, на котором он говорил, стражники-сицилийцы не понимали. Они его подняли и не били, а повели обратно… Стражники Анаэлю представились тенями, изверженными из ядовитой воды.
Сицилийцы вели его, рассуждая о том, что всякий бы рад убежать из вонючей дыры, но ведь не велено. И - куда? А зараза, небось, к ним самим не пристанет.
- Иди, иди, - они слабо тыкали тупыми концами копий в шатающуюся спину. - Иди…
Анаэль был готов к наказанию в виде плетей. Свирепых, берберских. Но в келью к нему явился брат Иоанн. Он был, как всегда, разговорчив и благодушен. Сказал, что на беглеца осерчал господин де Шастеле. Не желает, мол, видеть и заступиться не хочет.
- У нас бывает по-всякому. Высечь велит, а после простит Христа ради. Твой больно уж горд. А я скажу - зря. Где сейчас толкового слугу-то разыщешь?
- Так что, - Анаэль с трудом разлепил воспаленные губы, - часто бегают?
- Бывает по глупости. Вот и ты от хорошего стола, от видного господина - в бега. Зачем?
- Повесят меня?
- Не-ет, - убежденно сказал брат Иоанн, наливая Анаэлю из принесенного кувшина новую чашку воды. - Это было бы слишком легко для тебя. По их мнению.
- Значит, четвертование?
Брат Иоанн помотал головой.
- Такого у нас тут нет, чтобы конями рвать. И помер мастер, умевший кожу сдирать. Тебя в нижние пещеры отправят, - сказал он. - Молись деве Марии, заступнице нашей. Денно и нощно молись, ибо…
- Что ибо?
Брат Иоанн тут утратил всю свою бодрость и выговорил, вздохнув:
- Я бы просил, чтобы меня повесили.
Глава IX. Его величество…
В чем дело, Форе? - в голосе короля Бодуэна IV слышалась крайняя степень неудовольствия. Кто-кто, а доверенный камердинер должен бы знать, что воспрещается беспокоить короля во время его бесед с великим провизором ордена Святого Иоанна, господином д’Амьеном.
- Я полагал, ваше величество, что вам надо знать - во дворец прибыл граф де Торрож.
В глазах камердинера блеснули злые искорки. Он не любил и не уважал своего короля. И ему было приятно увидеть, как побледнело дряблое, оплывшее лицо его величества.
Сухопарый, похожий на грача граф д’Амьен помрачнел.
- Откуда он взялся?! - капризно воскликнул король. - И что вообще происходит? Один шпион докладывает, что де Торрож валяется при смерти, другой - что он выехал в Аккру, а он в это время разгуливает по моему дворцу!
Форе поклонился еще раз. Королевского гнева он не боялся.
Великий провизор ионнитов положил успокаивающую руку на трясущуюся кисть его величества.
- Как бы ни было, он уже здесь, и мне кажется, лучше б ему не видеть меня в вашей спальне.
- Да, граф, да, - закивал король, щеки его тряслись, губы дергались.
Д’Амьен встал и направился к потайному выходу.
- Прошу меня простить, - тихо сказал Форс, - но, мне кажется, вы не успеете уйти незаметно, господин граф.
Створки дверей разошлись, и без стука вошел Великий магистр ордена тамплиеров в белом плаще до пят, надетом поверх кольчужных доспехов. На сгибе руки граф де Торрож нес свой богатый шлем византийской работы. Закованная в сталь движущаяся башня резко контрастировала с обстановкой будуара его величества Бодуэна IV. В том, что граф де Торрож вторгся в это собрание тонкой роскоши в боевом облачении, был, несомненно, вызов, и тамплиер его не скрывал.
- A-а! И вы здесь, граф! - прогудел де Торрож. - Это даже лучше, иначе за вами пришлось бы посылать.
Старик потер пальцами правой руки свое левое запястье, что было признаком ярости.
Между тем де Торрож уселся против короля на место, иоаннита, а тот остался стоять. Кресло под тамплиером опасно заскрипело.
- Как поживаете, Ваше величество?
Король поскреб свою щеку и неуверенно вопросил:
- Я слышал, вы собирались в Аккру?
- Возможно, отправлюсь… Если решится одно дело.
- Что именно?
- Утром ко мне прискакал комтур нашей крепости в Асфанере, барон де Спле.
- Достойный дворянин. Я знавал его еще…
- Не это важно, ваше величество… - грубо перебил Великий магистр.
- А что? Излагайте.
- А то, что наша капелла в Асфанере находится на землях, соседствующих с владениями Конрада Монферратского.
- На спорных землях, граф, - вмешался граф д’Амьен.
Тамплиер на него покосился и произнес:
- Спорность их спорна. Но этот господин пытается ныне присвоить земли, принадлежащие только и исключительно рыцарям Храма Соломонова.
- В чем это выражается? - участливо спросил король.
- Здание караван-сарая у стен Асфанера Конрад Монферратский отдал иоаннитам.
- Да, - спокойно сказал д’Амьен. - Заброшенное здание будет превращено в госпиталь. И вы, и мы равно стремимся успеть в служении Господу. Паломники болеют и гибнут сотнями в климате этой страны, пусть хоть под покровом красного плаща с белым крестом они обретут отдохновение и помощь.
- Красного плаща?! - взревел де Торрож, ударяя огромным кулаком по железному колену.
- Да. И ваш благородный де Спле давно уже мог бы применить благие старания к сему караван-сараю, но он, прости меня Господи, предпочитает сему винопитие и кое-что похуже. И вам, граф, это известно.
Великий магистр начал приподниматься в кресле, лицо его сделалось страшно.
- Я не хотел вас обидеть, - быстро сказал д’Амьен, - как и весь орден Храма Соломонова, но согласитесь, смешно скрывать то, о чем болтают даже верблюды в пустыне.
Рука де Торрожа лежала на рукояти меча. Граф был известен вспыльчивым нравом. Великий провизор увещевал:
- Не сердитесь, брат мой, не сердитесь. В сущности, мы заодно. Пятно на плаще тамплиера жжет сердце иоаннита, как и неблаговидный поступок любого госпитальера печалит сердца воинов Храма…
Граф де Торрож сумел овладеть собой настолько, чтобы сообразить, что д’Амьен нарочно его злит, чтобы поставить в глупое положение.
- Я понимаю, отчего этот несчастный караван-сарай вдруг всех стал заботить, и как это связано с маркизом Монфсрратским, - сказал король.
- Я все объясню вашему величеству, - ровно сказал Великий магистр. - Но лучше с глазу на глаз. Не стоит задерживать графа. Кажется, он спешит.
Великий провизор поклонился и вышел, не глядя на тамплиера.
Когда утихли его шаги, граф де Торрож резко сказал:
- Сколько раз повторять, чтобы не подписывали бумаг, связанных с переделом земель, не обсудив их со мной или братом Гийомом!
Король сдвинул брови.
- Но почему такой тон… - король закашлялся.
- Эту грамоту вам подсунул д’Амьен?
- Он сказал, что в ней ничего серьезного. Ваши сборщики податей там останутся.
- Еще бы! - хлопнул в ладоши Великий магистр. - Право собирать подати на своих землях нам даровал римский капитул. И пока Асфанер был спорной землей, вопросы о податях не возникали. Но вот Конрад Монферратский получает от короля сей кусок во владение… И завтра поинтересуется, куда уходят с этой земли все доходы. Это - очередная интрига иоаннитов. Д’Амьен обретает союзника, тамплиеры - еще одного сильного врага. А что король?..
Де Торрож с новым вниманием вгляделся в лицо сидевшего перед ним оплывшего старика. Тот произнес:
- Не понимаю, о чем вы толкуете, граф?
- Все вы понимаете, ваше величество, - грозно вымолвил де Торрож. - И опираясь на Госпиталь против Храма, поберегитесь. Идете по лезвию.
Бодуэн хватал воздух, как рыба на суше, а тамплиер бил наотмашь:
- Ваши дочери выйдут замуж, и ваша внезапная смерть не осиротит престол, как было бы несколько лет назад. А д’Амьен, узнав от меня ваши тайны, отпрыгнет от вас, как от чумного.
Граф де Торрож встал, оглаживая свою могучую бороду. Король вжался в кресло.
Великий магистр спустился во внутренний двор, и двое дюжих оруженосцев с третьей попытки его вознесли на коня. Они обливались потом, а граф их ругал, покуда не оказался в седле. Он запыхался, и ныла печень. Лучше было бы в экипаже. Но не сегодня. Великий магистр был символом мощи ордена, и не годилось символу ездить в рыдване.
Белокурый красавчик-паж развернул Бо-Сеан, рыцари свиты неспешно разобрались на пары. Кони их цокали по камням. Дворцовая челядь и стражники мрачно поглядывали на тамплиеров.
Их опасалось и население города.
Взявшие Иерусалим в 1099 году войска Годфруа Буйонского первым делом изгнали отсюда евреев. Потом евреи опасливо начали возвращаться и селились у крепостной стены в улочках северной части города. Кроме них стало много арабов, армян, персов, сирийцев. Латиняне обосновались в районе Сен-Мари ла Гранд, отделенном от мусульманских кварталов особой стеной.