Эдит Уортон - Эпоха невинности стр 15.

- Как это чудесно! Она очень любит цветы. Странно, что она забыла упомянуть об этом - она сегодня завтракала с нами и рассказала, что Бофорт прислал ей чудесные орхидеи, а ван дер Лайдены - целую корзину гвоздик из Скайтерклиффа. Она была приятно удивлена. Разве в Европе дамам не посылают цветы? Она считает этот обычай чудесным.

- О, очевидно, впечатление от моих цветов погибло в тени бофортовских орхидей, - с досадой сказал Арчер. Потом он вспомнил, что сам вытащил карточку, и пришел в раздражение оттого, что вообще заговорил о них. Он хотел добавить: "Я заглянул вчера к вашей кузине", - но заколебался. Раз графиня не упомянула о его визите, будет неудобно, если он это сделает. Однако умолчание придавало этому событию какой-то неприятный оттенок таинственности. И, чтобы сменить тему, он заговорил об их общих планах, о будущем, о "долгой помолвке" - настойчивом желании миссис Уэлланд.

- Такая ли уж она долгая! Вон Изабель Чиверс и Реджи были помолвлены два года, а Грейс и Торли - почти полтора. Разве мы не в лучшем положении?

Это было обычное кокетство невесты, и, к своему стыду, оно показалось ему неуместно детским. Конечно, она повторяет чьи-то слова, но ведь ей уже скоро двадцать два. Интересно, когда "порядочные" женщины начинают выражать свои собственные мысли собственными словами?

"Наверное, никогда, раз мы сами не позволяем им", - подумал он и вспомнил свой сумасшедший всплеск, так удививший Силлертона Джексона: "Женщины должны быть так же свободны, как и мы".

Скоро он снимет повязку с этих прекрасных юных глаз и заставит их взглянуть на мир. Но сколько поколений женщин легли в фамильные гробницы, так и не сняв ее? Он слегка содрогнулся, вспомнив о всех этих новых идеях в научных книгах, и особенно о кентуккийской пещерной рыбе, у которой атрофируется зрение, потому что она не пользуется глазами. Что, если он велит Мэй открыть глаза, а они смогут лишь наивным взглядом смотреть в пустоту?

- Нам могло быть еще лучше. Мы могли бы отправиться в путешествие и быть только вдвоем.

Ее лицо вспыхнуло.

- О, как это было бы чудесно, - призналась она - ей бы, конечно, тоже хотелось этого. Но ее мать никогда бы не одобрила их стремление поступать не как все.

- Но мы и есть "не как все", это же само собой разумеется! - настаивал Арчер.

- Ах, Ньюланд! Вы такой необыкновенный! - воскликнула Мэй.

У него сжалось сердце, ибо он вдруг подумал, что он говорит ей вещи, которые все женихи говорят в этих случаях, и ее ответы - вплоть до эпитета "необыкновенный" - тоже продиктованы ей традициями и инстинктом.

- Необыкновенный? Мы все похожи друг на друга, как куклы, вырезанные из сложенного в несколько раз листа бумаги. Мы словно узор на стене, нарисованный по трафарету. Разве мы не можем поступать по-своему, Мэй?

Он в возбуждении остановился и взглянул ей в глаза - она смотрела на него с нескрываемым восхищением.

- Господи, так что же нам делать - бежать и тайно обвенчаться? - засмеялась она.

- О, если бы!

- Ньюланд! Неужели вы и вправду так меня любите? Ах, как я счастлива!

- Но почему мы не можем стать еще счастливее?

- Не можем же мы вести себя как в романах?

- Но почему? Почему? Почему?

Казалось, ей наскучила его настойчивость. Она прекрасно знала, что ничего этого сделать невозможно, но приводить доводы было бы слишком утомительно.

- Я недостаточно умна, чтобы спорить с вами. Но ведь поступки такого сорта… они просто неприличны… не так ли? - спросила она, радуясь, что нашла слово, которое закроет тему.

- А вы так боитесь нарушить приличия?

Было очевидно, что этот вопрос ошеломил ее.

- Разумеется, боюсь - так же, как и вы, - с некоторой досадой сказала она.

Он стоял молча, нервно постукивая тростью по голенищам сапог. Чувствуя, что она нашла удачный способ закончить спор, Мэй продолжила беспечным тоном:

- О, знаете, я ведь показала Эллен ваш подарок. Она сказала, что она никогда не видела подобной оправы. Сказала, что такого прекрасного кольца нет даже на рю де ля Пэ! Ньюланд, у вас такой тонкий вкус!

Джейни пришла повидать Арчера следующим вечером, перед обедом, когда он в мрачном настроении курил у себя в кабинете. Он не заглянул в этот день, как обычно, в клуб по дороге с работы, где служил юристом, не особенно, впрочем, утруждая себя, как и было принято в среде состоятельных ньюйоркцев. Он был не в духе - мысль, что он ежедневно, в один и тот же час, делает одно и то же, сверлила его мозг.

- Однообразие, вечное однообразие, - бормотал он, и это слово непрерывно звучало в его голове, когда он, как всегда, подъехал к клубу в определенный час, и, увидев знакомые фигуры в цилиндрах за зеркальными стеклами, внезапно развернулся и проехал прямо домой. Он знал не только возможную тему предстоящей беседы в клубе, но и то, кто и каким образом будет выступать. Главной темой будет, конечно, герцог; но, несомненно, подробно будет обсуждаться и появление на Пятой авеню златоволосой особы в небольшой коляске канареечно-желтого цвета, запряженной парой невысоких гнедых, которые, как все полагали, имели прямое отношение к Бофорту. Таких "дамочек" в Нью-Йорке было мало, а уж разъезжающих в собственных колясках и того меньше; и появление мисс Фанни Ринг на Пятой авеню в час прогулок великосветской публики глубоко взволновало все общество. Только вчера ее коляска проехала мимо кареты миссис Лавел Минготт, и та, тотчас же дернув за колокольчик, приказала кучеру повернуть обратно к дому. "Что, если бы это случилось с миссис ван дер Лайден?" - спрашивали все друг друга с ужасом. Арчер мог бы поклясться, что сейчас, в эту самую минуту, Лоуренс Леффертс в клубе произносит речь о разложении общества.

Он неприветливо вскинул глаза, когда Джейни вошла, и тут же снова опустил их в книгу (только что вышедший "Шателяр" Суинберна), словно он и не видел ее. Она взглянула на заваленный книгами письменный стол, открыла том "Забавных историй", скорчила гримаску из-за архаического французского и вздохнула:

- Какие ученые книги ты читаешь!

- Ну? - спросил он, посмотрев на сестру, которая застыла рядом с видом Кассандры.

- Мама очень рассердилась.

- Рассердилась? На кого? За что?

- Только что заезжала мисс Софи Джексон. Передала, что вечером заедет брат. Она почти ничего не сказала, потому что он хочет сам рассказать все в деталях. Сейчас он поехал к ван дер Лайденам.

- Ради всех святых, Джейни. О чем ты толкуешь? Сам Господь не разобрался бы. Давай по порядку с самого начала.

- Сейчас не время богохульствовать, Ньюланд… Мама и так переживает, что ты не ходишь в церковь…

Арчер издал глубокий стон и снова погрузился в книгу.

- Ньюланд! Послушай, это очень важно. Твоя приятельница Оленская была вчера в гостях у миссис Лемюэл Стразерс; она ездила туда с герцогом и Бофортом.

Последние слова сестры неожиданно ввергли его в такое бешенство, что он коротко рассмеялся, чтобы подавить его.

- И что такого? Я знал, что она собирается туда.

Джейни побледнела и вытаращила глаза:

- Ты знал - и не остановил ее? Не предостерег?

- Не остановил? Не предостерег? - Он снова засмеялся. - Разве я собираюсь на ней жениться? - Собственное фантастическое предположение как-то странно зазвенело у него в ушах.

- Но ты войдешь в ее семью.

- О, семья, семья! - презрительно-насмешливо изрек он.

- Ньюланд! Тебя не заботит честь семьи?

- Ничуть.

- И даже то, что подумает тетя Луиза ван дер Лайден?

- Абсолютно - пусть эту чепуху перемалывают старые девы.

- Мама не старая дева, - поджав губы, выдавила его девственная сестрица.

Ньюланд чуть не выкрикнул в ответ: "И она, и ван дер Лайдены, и все мы превращаемся в старых дев, стоит лишь чуть-чуть соприкоснуться с реальностью!" - но, увидев, что ее длинное кроткое лицо вот-вот сложится в гримасу плача, он устыдился своего бесполезного гнева.

- Да бог с ней, с Оленской, Джейни. Хватит болтать глупости. Я же не ее опекун.

- Конечно нет. Но ведь ты сам ускорил помолвку, чтобы поддержать ее; если бы не это, тетя Луиза никогда бы не пригласила ее на обед в честь герцога.

- Ну и что произошло плохого? Она была самой роскошной дамой на этом обеде; благодаря ей обед у ван дер Лайденов не был похож на заупокойную мессу, как это обычно бывало.

- Но ты же знаешь, что дядя Генри сделал это только ради тебя - уговорил тетю Луизу и послал приглашение. А сейчас они так расстроены, что немедленно возвращаются в Скайтерклифф. Я думаю, Ньюланд, тебе нужно спуститься. Ты не представляешь, в каком состоянии мама.

Ньюланд нашел мать в гостиной. Она подняла глаза от вышивания и спросила:

- Джейни тебе рассказала?

- Да. - Он постарался сказать это как можно более сдержанно. - Но я не могу принимать это всерьез.

- Даже тот факт, что кузина Луиза и кузен Генри оскорблены?

- Чем? Тем, что графиня Оленская посетила дом, в котором живет женщина, ездить к которой считается не совсем приличным?

- СЧИТАЕТСЯ?

- Ну ладно, пусть так и есть. Но у нее можно послушать хорошую музыку по воскресным вечерам, когда Нью-Йорк умирает от скуки.

- Хорошую музыку? Насколько мне известно, там была женщина, которая вскочила на стол и распевала песенки, как в известных домах в Париже. Там курили и пили шампанское.