Прошедши долину, въ которой находился мой лѣтній шалашъ, я повернулъ отъ него вправо и чрезъ нѣсколько времени я увидѣлъ море. Вдали на немъ, миль на 15 отъ меня, виднѣлись берега какой-то земли. Не могу сказать, островъ ли это былъ или материкъ, только я замѣтилъ, что эта зеиля была очень возвышенна.
По моему соображенію и разсчету, эта земля должна была находиться въ Америкѣ, въ сосѣдствѣ съ испанскими владѣніями. Я долго стоялъ неподвижно, въ какомъ-то тревожномъ состояніи и смотрѣлъ на эту землю, къ которой стремились всѣ мои желанія, потому что я воображалъ себѣ, что на ней находятся какія-нибудь европейскія колоніи, но если тамъ живутъ дикіе? подумалъ я. Если къ нимъ пріѣду, то совершенно попадусь во власть ихъ и мое положеніе будетъ несравненно хуже настоящаго. Нѣтъ, сказалъ я самъ себѣ, лучше останусь на своемъ островѣ и покорюсь Провидѣнію, которое все устраиваетъ къ лучшему.
Сверхъ всего этого, когда я разсмотрѣлъ дѣло внимательнѣе, то нашелъ свою ошибку. Если бы эта земля составляла часть испанскихъ завоеваній, то къ ней время отъ времени приходили бы корабли и отходили бы оттуда. Но во все пребываніе мое на островѣ я не видалъ ни одного корабля, проходившаго мимо меня по морю. Сообразившись болѣе съ здравымъ смысломъ, я убѣдился наконецъ, что это тотъ самый берегъ, который отдѣляетъ Новую Испанію отъ Бразиліи и населенъ самыми жесточайшими людоѣдами, пожирающими безпощадно каждаго, кто попадается имъ въ руки.
Съ грустію отвернулся я отъ моря, чтобы не видать этой земли, и пошелъ далѣе. На этой сторонѣ островъ былъ богатъ живописными видами. Зеленые луга были испещрени разнообразными прекрасными цвѣтами. Деревья были высоки и густо покрыты листьями. Тамъ водилось много птицъ, особливо попугаевъ. Мнѣ очень хотѣлось поймать хоть однаго изъ нихъ. Моему бѣганью за ними, стараньянъ и разнымъ хитростямъ не было конца; но попугаи были осторожны и не давались въ руки. Наконецъ мнѣ удалось подшибить палочкой одного изъ нихъ. - Онъ упалъ на землю, я поднялъ его я подожилъ къ себѣ за пазуху. Впослѣдствіи, когда я отнесъ его домой, онъ совершенно поправился, и чрезъ нѣсколько времени научился говорить и называлъ меня по имени самымъ фамиліарнымъ манеромъ.
Это путешествіе доставило мнѣ много удовольствія и много свѣдѣній объ моемъ островѣ. Я замѣтилъ что въ низменныхъ мѣстахъ его водятся разныя животныя. Одни изъ нихъ были похожи на зайцевъ, а другія на лисицъ. Я убилъ пару этихъ животныхъ, но боялся ѣсть ихъ мясо, потому что не зналъ его свойства. Въ самомъ дѣлѣ, ѣсть это мясо было бы съ моей стороны довольно неблагоразумно, потому что пищи было у меня много и притомъ хорошей: козы, голуби, черепахи и изюмъ.
Въ продолженіе этого путешествія я спалъ или на деревѣ, или на землѣ, между двухъ деревъ. Въ послѣднемъ случаѣ я огораживалъ себя съ обоихъ боковъ кольями, которые служили мнѣ защитой и могли мѣшать звѣрямъ напасть на меня прежде моего пробужденія.
Все, что не представлялось мнѣ на видъ въ этой странѣ, болѣе и болѣе убѣждало меня, что на мою долю выпало мнѣ жилище въ самомъ плохомъ мѣстѣ острова. Тамъ мнѣ удалось въ полтора года поймать только три черепахи, а здѣсь онѣ попадались безпрестанно. Тутъ находилось множество птицъ, мясо которыхъ было очень вкусно, и я могъ настрѣлять ихъ, сколько душѣ угодно, если бы не жалѣлъ пороху. Козы тоже водились въ большомъ количествѣ; но ихъ трудно было убивать, потому что эта часть острова была ровная и гладкая, почти совершенно безъ горъ. Прошедши, по моему разсчету, около 12 миль къ востоку, я воткнулъ на берегу колъ въ землю, съ тѣмъ намѣреніемъ, чтобы въ слѣдующую сухую погоду сдѣлать опять путешествіе отъ своего жилища до этого кола, но по другой сторонѣ острова.
Обратный путь къ моему жилищу я принялъ по другой дорогѣ, а не по той, по которой шелъ изъ дому. Это я сдѣлалъ для того, чтобы еще болѣе ознакомиться съ островонъ; но вскорѣ раскаялся въ этомъ предпріятіи. Прошедши двѣ или три мили, я очутился въ обширной долинѣ, окруженной холмами, до такой степени покрытыми густымъ лѣсомъ, что не было средствъ распознавать дорогу. Я обыкновенно направлялъ свой путъ по солнцу, но и оно большую часть дня было скрыто, и чѣмъ далѣе я шелъ впередъ, тѣмъ воздухъ становился гущее и туманнѣе. При такихъ неблагопріятныхъ обстоятельствахъ я странствовалъ цѣлые три дня; наконецъ, опасаясь заблудиться, я пошелъ назадъ къ тому мѣсту, гдѣ вбилъ колъ, чтобы отъ него возвратиться домой по прежней дорогѣ.
На возратномъ пути моя собака, увидавъ маленькаго козленка, погналась за нимъ и догнала его. Я поспѣшилъ къ нему на помощь и отнялъ его у собаки. Мнѣ хотѣлось привести его домой. Я накинул ему на шею веревку и повелъ за собою, конечно, не безъ труда и хлопотъ. Доведя его до дому, я перенесъ его на рукахъ черезъ стѣну, далъ ему корму и питья и отгородилъ ему мѣстечко въ родѣ маленькаго хлѣва.
ГЛАВА XIII
Робинзонъ дѣлаетъ клѣтку попугаю и дружится съ нимъ. Какъ Робинзонъ начинаетъ 3-й годъ своего пребыванія на островѣ. Какъ защищается онъ отъ воровъ - звѣрей и птицъ, наладающихъ на его хлѣбъ. Заботы Робинзона объ улучшеніи земледѣльческихъ орудій. Занятіе его во время дождливой погоды
Я былъ чрезмѣрно радъ, возвратившись домой послѣ моего путешествія, которое продолжалось цѣлый мѣсяцъ. Усталый и измученный до нельзя, я легъ на мою жесткую постель, чтобы отдохнуть. Мое старое жилище казалось мнѣ великолѣпнѣйшими палатами, которыя ни въ чемъ не имѣли недостатка. Все, окружавшее меня, представлялось мнѣ въ самомъ очаровательномъ видѣ, и я рѣшился никогда не удаляться изъ дома на такое долгое время.
Чтобы отдохнуть и оправиться совершенно отъ моего путешествія, я не выходилъ изъ дома цѣлую недѣлю. Въ это время я сдѣлалъ клѣтку для. моего попугая. Онъ сталъ помаленьку привыкать ко мнѣ, а чрезъ нѣсколько дней мы уже были съ нимъ въ короткомъ знакомствѣ. Мнѣ хотѣлось также пріучить къ себѣ козленка. Я давалъ ему кормъ изъ своихъ рукъ и часто ласкалъ его. Онъ скоро подружился со мною и такъ полюбилъ меня, что всегда почти находился при мнѣ.
Настало дождливое время осенняго равноденствія. 30-го сентября исполнилось два года моему пребыванію на островѣ. Я проведъ этотъ день также торжественно какъ и въ прошедшемъ году, въ постѣ и молитвѣ и благодарилъ Господа, что Онъ по Его премудрости привелъ меня въ это пустынное мѣсто. Безъ сомнѣнія, если бы я находился въ обществѣ людей, то моя жизнь съ ними была бы гораздо хуже настоящей, не смотря ни на какое положеніе мое въ свѣтѣ. Третій годъ моего пребыванія здѣсь я началъ съ душевнымъ благочестіемъ, покоряясь волѣ провидѣнія и готовый переносить все и непрестанно трудиться. Вообще надо замѣтить, мнѣ рѣдко случалось быть празднымъ. Я раздѣлялъ время на столько частей, сколько дѣлъ предстоядо мнѣ сдѣлать. На первомъ планѣ была молитва и чтеніе Библіи, которую я вэялъ съ корабля; на второмъ - охота съ ружьемъ, продолжавшаяся часа три, если была хорошая погода; третье мѣсто занимало приготовленіе кушанья, сбереженіе его и заготовленіе впрокъ разныхъ провизій. На эти занятія требовалась большая часть дня. Когда же солнце достигало своего апогея, то жары дѣлались невыносимы и не было никакой возможности выходить изъ дома. Тогда я могь заниматься работой только три или четыре часа пополудни, а иногда случалось мнѣ замѣнять часы охоты часами трудовъ, такъ что я работалъ утромъ, а на охоту ходилъ вечеромъ.
Въ этой краткости времени для работъ присоедините трудность работъ и недостатокъ инструментовъ, а также мою неопытность и неловкость въ этихъ работахъ, то можете понять, какъ дорого доставалась мнѣ самая незначительная вещь. Напримѣръ, мнѣ нужно было употребить 42 дня и цѣлое дерево, чтобы сдѣлать одинъ столъ, между тѣмъ какъ два хорошихъ работника съ инструментами могутъ сдѣлать 6 столовъ изъ одного дерева и въ одинъ день.
Насталъ ноябрь мѣсяцъ. Я съ нетерпѣніемъ ожидалъ времени жатвы посѣянной мною ржи и риса. Хотя обработана была небольшая часть земли и немного было посѣяно зеренъ и всходы хлѣба были великолѣпны и обѣщали богатый урожай, однако я замѣтилъ тутъ неблагопріятное для меня обстоятельство: мой хлѣбъ стали посѣщать воры - дикія козы и другіе звѣрки, похожіе на нашихъ зайцевъ. Оставалось одно только средство избавиться отъ нихъ - обнести поле заборомъ, что стоило мнѣ многихъ трудовъ и хлопотъ. Чтобы болѣе устрашить воришекъ, я стрѣлялъ въ нихъ изъ ружья днемъ, а ночью привязывалъ свою сабаку на длинную веревку къ столбу при входѣ въ загородку. Она бросалась съ лаемъ на хищниковъ, и туда и сюда, и отгоняла ихъ. Воры наконецъ оставили мое поле. Колосья стали наливаться и созрѣвать.
Лишь только избавидся я отъ дикихъ звѣрей, поѣдавшихъ зеленые колосья, явились другіе хищники въ безчисленномъ нножествѣ - птиды, которыя клевали созрѣвавшія зерна и грозили мнѣ совершеннымъ разореньемъ. Я отгонялъ ихъ ружейными выстрѣлами, отъ которыхъ онѣ, поднявшись изъ ржи цѣлыми стадами, улетали прочь, но потомъ, немного спустя, снова возвращались. Эти нападенія сильно безпокоили меня. Я застрѣлилъ четыре птицы и повѣсилъ ихъ на шесты въ разныхъ мѣстахъ моего поля. Эта казнь сильно повліяла на хищниковъ. Съ этого времени они не только перестали поѣдать мой хлѣбъ, но даже и близко не подлетали къ полю.