Элек ответила решительно и спокойно:
- Из основного капитала? Ни в коем случае. Даже если бы он составлял миллион.
Салли был глубоко разочарован. Лицо его омрачилось.
- О Элек! - произнес он с укором. - Мы так много работали и вечно отказывали себе во всем. И теперь, когда мы разбогатели... право же... - он замолк на полуслове, увидев, как смягчился взгляд его жены. Покорность мужа растрогала Элек, и она сказала, ласково убеждая:
- Мы не должны трогать основной капитал, мой дорогой. Это же будет неразумно. Только доходы с него...
- Верно, Элек, ты права! Какая ты милая и добрая! Ведь мы получим немалый доход и если сможем его истратить...
- Да, но не весь доход, дорогой мой, не весь, а только часть. Ну, скажем, значительную часть. Что касается капитала, то каждый цент его необходимо сразу пустить в оборот. Ты же понимаешь, как это разумно?
- Н-н-ну да... О да, конечно! Но ведь ждать придется так долго, целых шесть месяцев до получения первых процентов.
- Да, быть может и дольше.
- Дольше, Элек? Почему? Разве проценты выплачиваются не раз в полгода?
- По таким вкладам - да, но я собираюсь вложить деньги иначе.
- Как же именно?
- С расчетом на большую прибыль.
- С большой прибылью? Отлично! Не томи, Элек, расскажи - что это?
- Уголь. Новые шахты! Кеннельский уголь. Я хочу вложить десять тысяч. В числе первых пайщиков - привилегированные акции - на тех же основаниях, что и учредители. Когда дело пойдет, мы получим по три акции за одну.
- Черт побери! Заманчиво! А в какой цене будут акции? И когда это будет?
- Примерно через год. Платить будут десять процентов с вложенного капитала каждые полгода, акции составят тридцать тысяч долларов. Я уже все разузнала. Условия опубликованы в газете, в Цинциннати.
- Бог ты мой! Тридцать тысяч вместо десяти - уже через год! Так давай вложим весь наш капитал и выжмем из него девяносто тысяч! Я немедленно пошлю письмо и подпишусь. Завтра, наверное, будет поздно.
Он кинулся к конторке, но Элек остановила его и снова велела сесть в кресло.
- Не теряй голову! - сказала она. - Мы не можем подписываться, пока не получили денег. Как ты не понимаешь!
Салли на несколько градусов охладил свой пыл, но все же не совсем успокоился.
- Но, Элек, ты же знаешь, что деньги у нас будут, и к тому же скоро. Тилбери, возможно, уже отмаялся. Сто шансов из ста возможных, что он в эту самую минуту выбирает себе лопату по руке - подбрасывать серу в костер. Так вот, я считаю...
Элек содрогнулась.
- Салли! Как можно! Не говори так, это непристойно!
- Ну, ладно, пусть выбирает нимб, если тебе угодно. Меня совершенно не интересует его экипировка. Просто к слову пришлось. Уж и сказать ничего нельзя.
- Но зачем же говорить такие ужасные вещи? А если бы про тебя так сказали? И ты бы еще не успел остыть...
- Ну, это маловероятно. Я же не собираюсь оставлять кому-то деньги только для того, чтобы принести вред. Бог с ним, с Тилбери. Давай лучше поговорим о мирских делах. Я все же думаю, что в эти шахты стоит вложить все тридцать тысяч капитала. У тебя есть возражения?
- Нельзя ставить на карту все. Вот мои возражения.
- Ну ладно, будь по-твоему. А что же ты думаешь делать с остальными двадцатью тысячами?
- Не к чему спешить. Прежде чем что-нибудь предпринять, я сперва хорошенько осмотрюсь.
- Ну что ж, если уж ты так решила, - со вздохом промолвил Салли. На минуту он глубоко задумался, потом заметил: - Значит, через год вложенные десять тысяч принесут нам двадцать тысяч дохода? Но уж эту сумму можно будет истратить, правда?
Элек покачала головой.
- Нет, мой дорогой. Акции не продашь по их тройной стоимости, пока мы не получим первый полугодовой дивиденд. И тогда часть этой суммы ты сможешь истратить.
- Вот тебе и на! Только и всего? Да еще целый год ждать! Провались оно, я...