Всего за 299 руб. Купить полную версию
Размышляя о нем, я постоянно возвращался мыслями к Норуолку. Что, если Клитеро отправился туда, чтобы в каком-нибудь укромном уголке этой глухомани свести счеты с жизнью? Вероятно, он знает такие места, куда не ступала нога человека, и там его кости могли лежать веками, и их бы никто не обнаружил. Отыскать останки Клитеро и совершить погребение я считал своим долгом, причем к множеству обычных чувств, связанных с этой задачей, примешивалось и подспудное удовольствие.
Вы знаете, что я верю в существование духа, который наполняет дыханием лесные чащи и бурные потоки. Мне нравится бродить в тенистых лощинах и общаться с девственной природой в диких землях Норуолка. Исчезновение Клитеро вновь давало мне повод посетить знакомые утесы и леса, ибо я пестовал надежду, что наткнусь в моих блужданиях на его следы. А что, если он еще жив? Да, он определенно высказывался о намерении покончить с собой, Но нельзя же уверенно утверждать, что трагедия уже произошла. А вдруг еще в моей власти не дать этому случиться? Вдруг я смогу вернуть его к спокойной, полноценной жизни? По силам ли мне убедить Клитеро, что не стоит напрасно презирать и ненавидеть себя? Он не заслужил обвинений, которые сам себе предъявляет. Они скорее свидетельствуют о его безумии, но ведь возможно исцеление и от безумия. Умопомешательству и заблуждениям противостоит здравый смысл.
Я не сразу подумал о том, что Норуолк непригоден для обитания человека. Там нет ничего съедобного, кроме орехов, а на одних орехах долго не продержишься. Если Клитеро обосновался в этой пустынной местности, ему волей-неволей потребовалось бы искать себе пропитание за ее пределами, выпрашивая или воруя еду. Впрочем, подобный образ действий был бы слишком унизительным для него Я вполне допускал, что он наслаждается уединением и магией высокогорной девственной природы, однако долго это продлиться не могло. Чтобы выжить, ему пришлось бы время от времени наведываться к людям в качестве грабителя или нищего. Однако ни на одной ферме по соседству Клитеро не объявлялся, и я вынужден был сделать вывод, что либо он ушел куда-то в дальние края, либо его нет в живых.
Я по-прежнему ежедневно углублялся в дикие земли Норуолка, но надежд на встречу с беглецом почти не питал. Если даже Клитеро не сбежал далеко, а притаился где-нибудь в глухомани или забился в пещеру, выследить его все равно не удастся. Такова уж особенность здешней природы.
Нелегко объяснить это в нескольких словах. Половина земель Солсбери, как Вы знаете, непригодна для вспахивания ни лопатой, ни плугом. Плодоносна только узкая полоса вдоль реки, а к северу простирается пустынная необитаемая территория, неизвестно почему названная Норуолк, Можете ли Вы представить кольцо около шести миль в диаметре, внутри которого чередуются во всем многообразии крутые возвышенности и глубокие впадины? Каждая лощина окружена утесами всевозможных форм и размеров и редко имеет сообщение с другими. И все они очень разные – от узких и глубоких, словно колодец, до раздольных, достигающих в ширину сотен ярдов. Даже в разгар лета в них зачастую, как зимой, лежит снег. Потоки, которые струятся из щелей и разбиваются на неисчислимые каскады, то окутаны туманами, то исчезают в глубоких пропастях, чтобы потом покинуть подземные русла и вырваться на свободу, где обретают покой, образуя стоячие озера, или вливаются в мелководные равнинные реки.
Природа здесь суровая, а места труднопроходимые. Рухнувшие от бурь гигантские деревья за долгие столетия образовали густой надпочвенный мох, в котором нередко можно встретить кроликов и ящериц. Меланхоличные сосны даруют благодатную тень, а их вечный ропот прекрасно гармонирует с уединением и праздностью, с шелестом ливня и свистом ветра. Гикори и тополи, коими изобилуют иные низменности, здесь не растут – почва не содержит элементов, необходимых для их питания.
Продуваемая ветрами и испещренная обрывами вытянутая в длину долина ведет вглубь Норуолка и пересекает его из конца в конец. По сути, долина заменяет здесь дорогу, Бесконечные лабиринты, откосы и впадины требуют от путника осторожности и сноровки. То по одну, то по другую сторону иногда появляются тропинки, словно обещающие вот-вот привести вас во внутренние области Норуолка, но в конце концов, в результате мучительного преодоления неисчислимых препятствий, вы все равно оказываетесь либо на краю пропасти, либо у подножия скалы.
Возможно, никто лучше меня не знает эту дикую местность, однако и мои познания далеко не совершенны, Правда, еще в детстве я исходил здесь многие мили в поисках орехов и ягод или просто по неодолимой склонности к бродяжничеству. Впоследствии расстояния моих прогулок увеличились, появились и новые цели. Когда Сарсфилд стал моим наставником, а я его любимым учеником, он брал меня с собой в дальние походы. Ему нравилось забредать в самую глухомань – отчасти из любви к живописным пейзажам запустения, отчасти потому, что он мог быстро пополнять там свои ботанические и минералогические коллекции. К тому же он полагал, что в пути для меня не так скучны будут его беседы общего и нравоучительного характера. Во время этих путешествий я неплохо изучил территорию Норуолка, по крайней мере, наиболее доступные ее части, но оставалось еще слишком много мест, куда можно было попасть, лишь имея крылья, и тропинок, по которым я никогда не ходил.
Каждое путешествие расширяло мой кругозор. Разрабатывались новые маршруты, отыскивались новые переходы, покорялись новые вершины. Но к радости познания неизменно примешивалась досада, поскольку рано или поздно какая-нибудь непреодолимая преграда вырастала на нашем пути. В погоне за Клитеро я изрядно отклонился от привычных троп, и воспоминания о том, как мы кружили по долине, когда я преследовал его, у меня остались довольно смутные. А до этого я и вовсе смотрел на раскинувшийся внизу неприступный ландшафт только издалека, полагая, что попасть туда можно, лишь спрыгнув в пропасть с высоты нескольких сот футов. Спуск к подножию горы был таким крутым, что пещера казалась мне совершенно недостижимой.
Мое желание исследовать пещеру и посмотреть, куда она ведет, какое-то время, в силу разных причин, осуществить не удавалось. Но теперь у меня такая возможность появилась, и я с удвоенной энергией ухватился за нее. Предчувствие говорило мне, что, вероятно, именно эту пещеру выбрал Клитеро для исполнения своего рокового намерения. В любом случае там определенно должны были остаться какие-то знаки его прежних посещений. А может, мне откроется путь к еще не изученным пространствам и к высотам, на которые никто никогда не поднимался.
И вот однажды утром я отправился туда. Клитеро вел меня окольной, путаной дорогой. Возвращаясь после первого преследования, я сначала придерживался того же маршрута, но потом неожиданно напал на торную тропу, о которой уже упоминал. Так я избавил себя от преодоления тысячи препятствий и нашел более легкий подход к пещере.
Теперь я повторил этот путь. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что выступы, ведущие вниз с гребня горы, достаточно надежны и могут служить неплохой опорой при спуске, хотя издалека они выглядели слишком узкими для этого. Добравшись до них, я подумал, насколько был безрассуден, когда спускался здесь в первый раз, Сначала мне показалось, что я не одолею этот спуск даже днем, но потом сбежал вниз с головокружительной скоростью всего лишь при слабом лунном свете.
Наконец я достиг входа в пещеру. И только тут сообразил, что забыл взять с собой газовый фонарь или факел, дабы не бродить под землей впотьмах. Если у пещеры нет второго выхода, без света не обойтись. Но мне не хотелось откладывать свои изыскания. Я решил пробираться ощупью в надежде, что, быть может, это просто галерея, ведущая на поверхность или на противоположную сторону хребта. Осторожность поможет мне в отсутствие света, По крайней мере, я осмотрюсь, а потом смогу еще раз вернуться сюда, уже запасшись всем необходимым.
Глава X
С такими намерениями я углубился в пещеру. Лаз был довольно узкий, что принуждало меня пробираться ползком. На расстоянии нескольких ярдов от входа свет полностью исчез, и воцарилась кромешная тьма, Если бы я не был убежден, что иду вслед за Клитеро, то, скорее всего, оставил бы эту затею. Протискиваться приходилось с величайшей осторожностью, то и дело ощупывая руками стены и потолок. Вскоре проем расширился, и я смог выпрямиться и встать на ноги.
Пещера полого уходила вниз. В какой-то момент я перестал доставать одну из стен, до потолка тоже не мог дотянуться и с ужасом подумал, что попал в лабиринт, из которого уже не выбраться. Чтобы не заблудиться, надо было все время чувствовать стену, она была для меня своего рода путеводной нитью, а отклонившись от нее, я терял ориентиры, слепо блуждая во мраке. Каким был свод пещеры – высоким или низким, далеко находилась противоположная стена или близко, определить я не мог.
Вскоре крутой спуск затормозил мое продвижение, Я заносил и ставил ногу предельно осторожно, опасаясь, что при следующем шаге окажусь на краю бездонной ямы, Похоже, так и случилось. Я шарил рукой вперед и вниз, пытаясь нащупать продолжение стены, но вокруг была пустота.
Пришлось остановиться. Я достиг края впадины, о глубине которой понятия не имел – может, несколько дюймов, а может, сотни футов. Спрыгнув вниз, я мог остаться невредимым, но с той же долей вероятности мог погрузиться в подземное озеро или разбиться об острые камни.
Теперь я окончательно убедился, что без света никак не обойтись. Первым побуждением было вернуться назад прежним путем и на следующий день повторить попытку, И все же я чувствовал упорное нежелание отступать, не достигнув цели. Ведь Клитеро, думал я, удавалось бесстрашно входить в пещеру и выбираться наружу совсем не тем путем, каким он сюда попал.