- Да, я видел... Отстань от меня, я занят! - эти слова, произнесенные на итальянском языке, предназначались для уличного продавца панорамных снимков с видами Флоренции и окрестностей. - Позволю себе предложить вам обеим на этой неделе прокатиться в горы. Поднимемся до Фьезоле, а на обратном пути спустимся к Сеттиньяно. Там есть одно место, где можно выйти из экипажа и погулять часок. Оттуда открывается неописуемый вид на Флоренцию, не такой привычный, как из Фьезоле. Фрагменты этого вида Алессио Бальдовинетти неоднократно использовал в своих картинах. Он очень тонко чувствует пейзаж. Но кому сейчас это нужно? В мире становится неуютно таким как мы.
Мисс Бартлетт понятия не имела, кто такой Алессио Бальдовинетти, зато знала, что мистер Эгер - не простой капеллан. Он принадлежал к колонии иностранцев, избравших Флоренцию местом своего проживания, и водил знакомство с людьми, которые никогда не бродили по окрестностям с путеводителем в руках, а после обеда привыкли справлять сиесту. Он возил их такими маршрутами, о которых туристы из пансиона Бертолини слыхом не слыхали, и, пользуясь своим влиянием, водил в частные галереи, недоступные для простых смертных. Живя в приятном уединении, кто в меблированных комнатах, кто на виллах эпохи Возрождения, построенных на склоне горы Фьезоле, эти люди читали, писали, предавались ученым занятиям и обменивались мнениями, благодаря чему достигли углубленного знания и понимания Флоренции, в чем отказано приезжим с купонами туристического агентства Кука.
Поэтому предложением капеллана можно было только гордиться. Он служил связующим звеном между двумя группами, составляющими его паству. Все знали о его манере выбрать из своего разношерстного стада наиболее достойных и дать им возможность несколько часов попастись в райских кущах, предназначенных для избранных. Чаепитие на вилле эпохи Ренессанса! Речи об этом еще не заходило, но мисс Бартлетт сказала себе: то-то Люси обрадуется!
Несколько дней назад Люси отнеслась бы к этому предложению точно так же, как кузина. Но в последнее время в ее жизни произошла переоценка ценностей, и многие вещи на шкале удовольствий поменялись местами. Поездка в горы в обществе мисс Бартлетт и мистера Эгера, даже с чаепитием на вилле, больше не относилась к самым большим радостям. Так что ее восторги прозвучали как слабое эхо Шарлоттиных. Даже то, что приглашен и мистер Биб, не вызвало у нее горячих изъявлений благодарности.
- Итак, едем вчетвером, - подытожил капеллан. - В наши дни тяжких трудов и суеты человек особенно нуждается в чистоте и прелести, которые встречаются только на лоне природы. Мы все спешим: скорей, скорей, скорей!.. Ах, город! Он прекрасен, но он всего лишь город!
Дамы выразили согласие.
- Вот эта самая площадь, как мне рассказали, вчера стала местом действия одной из самых мрачных трагедий. Для того, кто любит Италию Данте и Савонаролы, в этом кощунственном акте проявилось нечто зловещее. Зловещее и унизительное.
- Вот именно - унизительное, - поддакнула мисс Бартлетт. - Мисс Ханичерч как раз проходила мимо, когда это произошло. Ей трудно говорить об этом. - И она с гордостью посмотрела на свою подопечную.
- Как же мы допустили, что вам пришлось подвергнуться такому испытанию? - отеческим тоном произнес капеллан.
Недавний либерализм мисс Бартлетт исчез, как и не бывало.
- О, мистер Эгер, не ругайте ее, пожалуйста. Это целиком и полностью моя вина: я оставила ее без присмотра.
- Так вы были одни, мисс Ханичерч? - с мягким упреком спросил он, одновременно давая понять, что желал бы услышать подробности. И даже приблизил к ней свое смуглое, красивое лицо.
- В общем, да.
- К счастью, кое-кто из наших знакомых по пансиону любезно проводил ее домой, - сказала мисс Бартлетт, искусно маскируя пол знакомого.
- Смею выразить надежду, что ни одна из вас не находилась в непосредственной близости к месту происшествия.
Среди множества наблюдений, сделанных Люси в этот день, было то, с какой омерзительной жадностью праведники набрасываются на пролитую кровь. Отношение мистера Джорджа Эмерсона было не в пример чище.
- Это произошло у фонтана.
- А вы и кто-то из ваших знакомых...
- Мы стояли около лоджии.
- Это избавило вас от многих неприятностей! Вы не можете себе представить, какими дикарями становятся в таких случаях представители бульварной прессы... Вот негодяй! - это снова относилось к продавцу фотографий с видами. - Знает ведь, что я здесь на постоянном жительстве, и все-таки лезет со своими пошлыми картинками.
Между продавцом панорамных снимков и Люси возникла неуловимая связь - знак нерушимого союза Италии с молодостью. Он вдруг развернул всю ленту так, что она соединила их руки и замелькала церквями, произведениями изобразительного искусства и видами Италии.
- Ну, это уж слишком! - вскричал капеллан, с силой ударяя по одному из ангелов Фра Ангелико. Лента порвалась. Раздался громкий, пронзительный вопль продавца: как оказалось, она была самой дорогой.
- Я бы с удовольствием купила... - начала мисс Бартлетт.
- Не обращайте внимания, - резко прервал ее мистер Эгер, и они быстро пошли прочь.
Но от итальянца не так-то просто отвязаться, особенно если он в гневе. С необъяснимым упорством он преследовал своего врага. Воздух сотрясался от угроз и жалоб. Торговец взывал к Люси - неужели она за него не вступится? Ему нужно кормить большую семью, а налоги очень высоки. Он оглашал окрестности воем, нечленораздельными выкриками и, даже получив компенсацию, не оставлял их в покое, пока не довел до полного одурения.
Теперь на повестке дня значились покупки. Под охраной капеллана Люси и мисс Бартлетт накупили массу безвкусных сувениров. Тут были всевозможные рамки для фотографий - резные, с позолотой, или не столь вычурные, с подставкой из дуба, наборы плотной писчей бумаги, книжечки Данте, дешевые брошки, якобы из сусального золота, - на Рождество горничные не отличат их от настоящих, заколки, горшочки, декоративные блюдца с геральдикой, фотографии в сепии, алебастровые статуэтки Амура, Психеи и Святого Петра - в общем, все то, что в Лондоне обошлось бы гораздо дешевле.
Удачно проведенное утро, тем не менее, оставило в памяти Люси неприятный осадок. Она была напугана мисс Лавиш и мистером Эгером - и, как ни странно, перестала их уважать. Она усомнилась в литературных способностях мисс Лавиш, а мистер Эгер оказался вовсе не тем олицетворением духовности и культуры, каким его считали. Сами того не зная, они подверглись испытанию, и результаты оказались не блестящими. Что же касается Шарлотты...
Что касается Шарлотты, то она осталась такой же, как была. К ней по- прежнему можно было хорошо относиться - но о любви к ней не могло быть и речи.
Разговор перекинулся на Эмерсонов.
- Он сын рабочего, мне доподлинно известно. Сам тоже в молодости работал механиком, потом стал журналистом, печатал статьи в социалистической прессе. Мы познакомились в Брикстоне.
- Как быстро в наши дни делают карьеру, - сказала мисс Бартлетт, проводя пальцем по наклонной стене миниатюрной Пизанской башни.
- Как правило, - подхватил мистер Эгер, - эти выскочки вызывают жалость. В стремлении к образованию и общественному признанию есть что-то порочное. Здесь, во Флоренции, встречаются простые рабочие, достойные всяческого уважения и не поднимающие шума вокруг собственной персоны.
- Так он и теперь журналист? - спросила мисс Бартлетт.
- Нет. Дело в том, что он выгодно женился.
Мистер Эгер произнес эту фразу с подтекстом и сопроводил глубоким вздохом.
- Ах, так у него есть жена?
- Покойная, мисс Бартлетт, покойная! Я поражаюсь - вот именно поражаюсь, - как ему не совестно бравировать нашим так называемым знакомством. Когда-то, много лет назад, он был в моем приходе. Позавчера в Санта-Кроче я поставил его на место. Пусть побережется: уж я выведу его на чистую воду!
- Что-что? - покраснев, спросила Люси.
- Преступление, вот что, - прошипел мистер Эгер.
Он предполагал сменить тему, но полная драматизма история достигла кульминации, и интерес аудитории оказался выше того, на который он рассчитывал. Мисс Бартлетт распирало естественное любопытство, а Люси, хоть и предпочла бы никогда в жизни не встречаться с Эмерсонами, не собиралась выносить приговор по первому слову доносчика.
- Вы хотите сказать, что мистер Эмерсон неверующий? Это мы уже знаем.
- Люси, дорогая, - с мягким упреком произнесла мисс Бартлетт.
- Я был бы крайне удивлен, если б оказалось, что вы знаете ВСЕ. Я, конечно, исключаю сына: в то время он был маленьким. Впрочем, одному Богу известно, как на него повлияли подобное воспитание и наследственность.
- Может быть, - произнесла мисс Бартлетт, - это не для наших ушей?
- Откровенно говоря, да, - ответил мистер Эгер. - Больше я не скажу ни слова.
Впервые в жизни внутренний протест в душе Люси нашел выражение в словах.
- Но вы сказали очень мало.
- Это входило в мои намерения, - жестко ответил капеллан.
Он гневно посмотрел на молодую девушку, она ответила тем же. Грудь ее вздымалась от волнения, брови приподнялись, а губы сложились в жесткую линию. Ему было невыносимо думать, что она ему не верит.
- Этот человек, - выпалил он, - убил свою жену.
- Как?!
- Практически он убил ее. Там, в Санта-Кроче - он что-нибудь говорил против меня?
- Ни единого слова, мистер Эгер. Ни единого слова.
- Странно. Я был уверен, что они не преминут воспользоваться случаем меня очернить. Но, конечно, только личное обаяние этих людей побуждает вас заступаться за них.