Всего за 359 руб. Купить полную версию
Вечером он снова сел в лодку и поехал на рыбную ловлю. Вдруг взметнулись грозные волны, и из зарослей плавучих водорослей в лодку прыгнул огромный карп, выплюнул изо рта нечто, очертаниями похожее на ребенка, и исчез. Найскэ едва живой добрался до дому, заглянул в садок - а того карпа там уже нет!
- Не следует чрезмерно привязываться душой ни к каким живым тварям, - узнав об этом происшествии, говорили односельчане.
СВИТОК ПЯТЫЙ
ОГЛАВЛЕНИЕ
Чайная церемония, или Бумажный фонарь и цветы вьюнка.
О том, что случилось в селении Касуга, в провинции Ямато.
Красавица, или Лавка, где поселилась любовь.
О том, что случилось в квартале Кодзимати, в городе Эдо.
Твари живые, или Руки мако, дарящие радость.
О том, что случилось в Канадзава, возле Камакура.
Бесчинство, или Свидетельство во мраке.
О том, что случилось на главном тракте в провинции Кисо.
Призраки, или Дыхание гнева.
О том, что случилось в городе Намбу, в провинции Осю.
Вдова, или Ковшик с маслом, стоивший жизни.
О том, что случилось в селении Хираока, в провинции Кавати.
Прямодушие, или Деньги, что валяются на земле.
О счастливой удаче, приключившейся в городе Эдо.
Бумажный фонарь и цветы вьюнка
Нет ничего прекраснее покоя осенних лугов в цветении диких хризантем и кустарника хаги!
Люди, коим свойствен вкус к изящному, поверяют свои чувства поэзии, предаваясь самому исконному из японских искусств - сложению стихов танка. Но тяга к прекрасному может сказываться во всем, чем бы ни увлекался человек - стихами, каллиграфией, живописью и музыкой, составлением букетов "икэбана", чайной церемонией и многим другим.
В столичном городе Нара, на улице Хигаси, жил в довольстве и досуге известный человек. И вел он изысканный образ жизни, ежедневно с усердием упражняясь в искусстве чайной церемонии, воду для коей черпали, по его указанию, из Колодца Цветов, что в храме Кофуку.
Случилось однажды, что некие малопочтенные люди, проживавшие на той же улице, попросили его устроить чайную церемонию при цветении вьюнка. В заранее условленный день хозяин с четырех часов утра начал приготовления, позаботился обо всех мелочах и стал поджидать гостей, однако голоса, возвестившие их приход, послышались у ворот лишь незадолго до полудня, хотя всем хорошо известно, что чайную церемонию с цветами вьюнка устраивают в строго определенное время рано утром.
Рассерженный хозяин приказал впустить гостей во двор и вышел им навстречу, держа в руке зажженный фонарь, однако невежественные гости, не сознавая своего промаха, сочли весьма забавным, что он носит с собой фонарь, будто бродит в ночной непроглядной тьме.
В досаде хозяин поставил в цветочную вазу листья батата, выпачканные в земле, но гости и на это никакого внимания не обратили.
И поделом ему - следовало бы знать, каких гостей он у себя принимает. Ведь чайная церемония может послужить источником наслаждения только при одном условии: если и хозяин и гости в равной мере умеют ценить это искусство.
В старые времена некий прославленный мастер устроил однажды чайную церемонию; он не расчистил сада и весь осенний пейзаж с увядшей листвой деревьев оставил нетронутым, как он есть; гости же, в свою очередь, тотчас подметили это, заранее предвкушая, что, верно, вся утварь тоже будет на сей раз необычной. И в самом деле - в нише висела картина с начертанным на ней стихотворением - "Одинокий приют, хмелем густо увитый…".
А еще был случай, когда некий человек пожелал, чтобы чайная церемония совершилась в китайском стиле, и тогда хозяин выставил утварь, что была привезена из Танской земли, и только на картине в нише красовалось стихотворение Абэ-но Накамаро: "На высокие своды небес я гляжу. Как они высоки! О луна, что встает над горою Микаса, над Касуга, дальней землей!" Гости пришли в восхищение:
- Ведь это стихотворение Абэ-но Накамаро сложил в Танском государстве, тоскуя о родине! - и долго рассматривали и хвалили утварь и все прочее, что приготовил хозяин. "Если гости таковы, тогда только и стоит заниматься чайной церемонией", - справедливо заметил некто.
Лавка, где поселилась любовь
В городе Эдо, в квартале Кодзимати, жил купец среднего достатка, торговавший чаем, что произрастает в местности Абэ. Долгие годы служил у него приказчик по имени Тёхэй, который с усердием выполнял свои обязанности и все тонкости торговых дел постиг в совершенстве, благодаря чему хозяин постепенно разбогател. Но вот миновал срок службы приказчика: хозяин помог ему открыть лавку в мещанском квартале, выписал с родины его мать, дабы сын лелеял ее старость, и помог Тёхэю сделаться заправским купцом. Однако Тёхэй был все еще не женат, и потому всюду искал ему невесту.
И вот - а было это в конце года, когда все хлопочут и суетятся, готовясь к праздникам, - какой-то человек в дешевом бумажном кимоно, в низко надвинутой на лоб широкополой плетеной шляпе целый день с самого утра и до вечера прохаживался мимо лавки, а то останавливался и разглядывал полки с банками чая. Хозяину это показалось странным, соседи тоже обратили внимание. Не успели они предупредить его: "Не иначе как попрошайка! Смотрите, будьте начеку", - как снова появился сей человек и, войдя в лавку, промолвил:
- Ведь это вы - господин Тёхэй? У меня есть к вам просьба…
- Я открыл здесь лавку совсем недавно, - ответил Тёхэй, - и потому боюсь, что не смогу помочь вам деньгами. Однако если это будет в моих силах, я охотно окажу вам услугу.
Соседи, спрятавшись на кухне, позади лавки, прислушивались к их разговору. И тогда этот ронин сказал:
- Благодарю вас за любезные слова. Но я пришел к вам по делу, не связанному с деньгами. Есть у меня единственная дочка, рано потерявшая мать, и хоть не пристало отцу хвалить родное дитя, все же дурнушкой ее, пожалуй, не назовешь. Я давно уже наслышан, сколь рачительно вы ведете торговлю, и потому желал бы непременно видеть вас своим зятем!
- У меня есть хозяин, - ответил Тёхэй, - я дам ответ после того, как посоветуюсь с ним обо всем.
- Нет, на это уже не осталось времени, - возразил посетитель. - Ежели вы не захотите снизойти к моей просьбе, значит, жизни моей конец! - И по всему его виду ясно было, что он готов тотчас же лишить себя жизни.
Тут выбежали соседи, посовещались и говорят Тёхэю:
- Мы кое-что надумали. Поручите все нам!
А тем временем в дом уже внесли паланкин с невестой и сундуки с приданым. Что до наружности, то подобной красавицы не видывали во всей провинции Канто, - все прямо ахнули от восторга. Ронин же вынул из рукава бумажной своей одежды пятьсот золотых монет и сказал:
- Это на расходы для дочки. А меч и кинжал - согласно обычаю, подношения от тестя зятю. Ты же, дочь, с сегодняшнего дня позабудь, что у тебя есть на свете отец!.. - С этими словами он отрезал себе прядь волос и, услышав голос стоявшего у ворот монаха, звавшего: "Уже поздно! Что ты там мешкаешь?" - вышел на улицу и скрылся неизвестно куда.
Сколько ни расспрашивали девушку, она, заливаясь слезами, твердила одно:
- Я дочь человека, потерявшего свое имя… - и более не говорила ни слова.
О происшествии доложили правителю квартала и, получив его разрешение, Тёхэй женился на девице. Тем дело и кончилось.
Руки мако, дарящие радость
В селении Канадзава, что близ Камакура, жил монах по имени Рюэн. Загробная жизнь и учение Будды перестали занимать его помыслы, целыми днями он только и делал, что распевал на мотив "Танго-буси" сцены прощания влюбленных из разных пьес для кукольных театров. Так, затворив сплетенную из прутьев калитку, жил он вдали от мира, узнавая о наступлении осени лишь тогда, когда плющ, цеплявшийся за ветви сосны у навеса кровли, становился багряным. Блеск луны, отраженный в волнах морских, просветлял его сердце, а клики гусей, вереницей летящих в небе, заменяли звуки струн кото. Так, погруженный в мечтания, проводил он дни, чуждый мирской суеты, и не было у него даже хвороста, чтобы развести огонь в очаге в дождливую погоду.
Так он и жил, ни о чем не заботясь, и вот однажды, когда даже мысль о собственной смерти уже не тревожила его более, по заливу вдруг побежали невысокие волны, и два каких-то неведомых животных, выйдя на сушу, приблизились к монаху, нисколько не страшась человека. Присмотревшись, он увидел, что это мако; один держал под мышкой сушеную рыбу, другой тут же принялся собирать щепки на берегу. Оба учтиво поклонились монаху, совсем как люди, только лишенные дара речи.