Браш взял свое одеяло и вышел следом за Робертсом. Он догнал его на пыльной дороге, пересекающей лагерь, освещенный лунным светом. Робертс остановился. Опустив глаза в землю, он стоял совершенно спокойно; казалось, он задумался о чем-то далеком и очень важном. Браш ждал.
- Идите спать, - произнес Дик Робертс негромко, не поднимая глаз. - А я поищу где-нибудь здесь местечко на берегу.
- Может быть, вам следует хорошенько продышаться? Давайте прогуляемся.
- Нет, обратно в палатку я не вернусь ни за какие деньги.
- Не обижайтесь на то, что они говорят.
- Мне хочется побыть одному, - сурово произнес Дик Робертс и направился вниз, к берегу. Подойдя к воде, он взял со стеллажа весло и столкнул одно из каноэ в воду. Браш проделал то же самое.
- Прочь! Убирайся! Я хочу остаться один, говорю тебе, - взбешенно прошипел Робертс.
- Я должен быть рядом, - сказал Браш.
Робертс направил каноэ к середине озера. Он сделал гребок с одной стороны, потом с другой. Но каноэ не слушалось его и кружилось на месте. Робертс обезумел от ярости и неистово, как лопатой, начал копать озеро однолопастным спортивным веслом. Каноэ, в котором сидел Браш, легко скользило по водной глади, словно большая рыба. Сам Браш тактично смотрел в другую сторону, словно в раздумье глядя на дорожку лунного света. Робертс обессиленно опустил весло. Браш подплыл ближе.
- Давайте я вас научу, - сказал он.
- Не надо! Убирайся! - со сдавленной яростью закричал Робертс. - Какого черта ты здесь околачиваешься? Я пока не сумасшедший и в надзоре не нуждаюсь.
- Мистер Робертс, я вовсе не хотел вам надоедать. Я просто хотел убедиться, что с вами все в порядке.
Робертс быстро взглянул на него, затем вновь принялся вспахивать озеро. Неожиданно каноэ перевернулось, и Робертс бултыхнулся в воду. Через мгновение он уже шумно плыл к берегу.
- Это уже сложнее, - пробормотал Браш, не выпуская из виду перевернувшееся каноэ с веслом и пловца.
Когда Браш достиг берега, Робертс выжимал из пижамы воду. Браш разложил по местам оба каноэ и весла.
- Подождите минуту, - сказал он. - Я принесу полотенце.
Склад у душевых кабин оказался заперт, и Брашу пришлось перелезть через высокое дощатое ограждение. Он отыскал в каком-то углу несколько прокисших, почерневших полотенец и протолкнул их наружу в дыру между досками. Вернувшись к Робертсу, он увидел ночного сторожа, нервного старика с карманным фонариком.
- Ничего не имею против, ребята, - сказал сторож, - забавляйтесь на здоровье, только не надо так шуметь.
- Возьмите у него фонарик, - сказал Робертсу Браш, - сходите в палатку и переоденьтесь.
Робертс взял фонарик, но перед тем, как удалиться, с яростью прошептал Брашу:
- Убирайся. Уходи. Я хочу побыть один, говорю тебе.
- Я не могу. Я обещал присмотреть за вами.
Ночной сторож шаркал за ними следом.
- Развлекайтесь как хотите, - бормотал он, - только не шумите.
Когда Робертс вышел из палатки, он был уже одет. В руке он держал ключи от своей машины. Он побежал, спотыкаясь, к располагавшейся в отдалении автостоянке, где выстроились в шеренгу десятки автомашин. Браш побежал рядом.
- Если вы не возьмете меня с собой, - проговорил он на бегу, - я позову кого-нибудь на помощь.
Робертс так дрожал, что не мог попасть ключом в замок. Браш вскочил на подножку, вцепился руками в полуопущенное стекло. Двигатель завелся, Робертс с силой завертел ручку, поднимая боковое стекло, и больно прищемил Брашу пальцы. Браш отпрыгнул и побежал в пункт первой помощи. Он ворвался внутрь.
- Док! - закричал он с порога. - Дайте мне вашу машину, быстро! Там человек хочет покончить жизнь самоубийством, я уверен!
- Что? Одну минуту. Я вызову кого-нибудь посидеть вместо меня.
- Ждать нельзя! Мы потеряем его. Дайте ключи от машины.
Они выбежали вместе.
- Что с ним стряслось? - спросил врач.
- Он… в общем, он очень несчастлив, - объяснил Браш.
Робертс задержался, выводя машину с автостоянки, поэтому Браш с врачом сразу увидели красные огоньки его авто, удаляющиеся по шоссе в сторону леса. Моргановский лес, пересеченный дорогами, напоминал гигантскую шахматную доску. Грубые деревянные скамейки и столы под развесистыми кронами деревьев и бетонные площадки для костра то и дело попадались на пути. Порой среди леса над вершинами деревьев вставали деревянные вышки, сплошь изрезанные чьими-то инициалами и именами, - с них туристы любовались окрестностями, а пожарные инспекторы надзирали за участком. Иногда обочь дороги возникали в лунном свете сколоченные из досок просторные веранды для отдыха, похожие на гигантские упаковочные ящики для рояля. Как только Браш с доктором догнали Робертса и поравнялись с ним, он бросил на них бешеный взгляд и нажал на педаль акселератора. Какое-то время они мчались рядом, крича друг на друга; машины мотались из стороны в сторону и чуть не бились боками. Неожиданно они влетели на главную улицу Морганвиля. Робертсу нужно было заправиться; он резко повернул к освещенной автозаправочной станции. Браш, не ожидавший такого внезапного маневра, попытался последовать за ним, но врезался в столб с указателем прямо перед отелем "Депот". Раздался скрежет ломающегося железа и звон разбитого стекла, а в наступившей за этим тишине одинокое колесо медленно, виляя, словно пьяное, покатилось через улицу, отыскивая себе местечко, и наконец улеглось.
Несколько фигур в белом появились на веранде второго этажа отеля. Послышался голос судьи Кори:
- Кто тут разбился, а?
- Судья, это я, Джордж Браш. Можно вас на минутку?
- С тобой все в порядке, дружок?
- Да.
- Боковая дверь открыта, Джим. Давай поднимайся сюда и выпей с нами.
- Я не пью.
- Ладно, все равно поднимайся к нам, Джим. Мы живем в свободной стране.
Браш взбежал по ступеням и влетел в комнату.
- Судья, - выговорил он задыхаясь, - дайте мне вашу машину, я прошу вас!
- Джим, мальчик мой, у тебя уже была одна.
- Да, но мы должны спасти одного самоубийцу.
- Где он? - спросил судья, настороженно озираясь. - Знаешь что, дружок, мы не можем позволить такого около Кэмп-Морган. Что с ним стряслось?
- Я не знаю, судья. Но только он… несчастлив.
- Несчастлив? Он сумасшедший?
- Нет… он… Это все из-за депрессии.
- Джим, - рассердился вдруг судья, - не упоминай при мне этого слова. Где твой чудик?
- Он заправляет свою машину на автозаправке рядом.
- Отлично.
Судья обернулся и хлопнул в ладоши:
- Ребятки, мы тут слетаем ненадолго в лес. Кстати, знакомьтесь, это - Буш, Бош, Биш, - слушай, Джим, а как твоя фамилия?
- Браш, Джордж Браш.
- Я хочу представить тебе этих принцесс. Это Хельма Солярио, лучшая актриса из всех, с кем ты мог бы надеяться завести знакомство. Джинн Сокит, Билл Уоткинс, Майк Кусак, - тряхните каждый мужественную руку Браша. Это друзья моей дочери. Между прочим, Джим, ты произвел тут на всех сильное впечатление.
- Нам надо поторопиться, судья. Серьезно.
- Эту автозаправку содержит мой муж, - сказала Хельма Солярио, миниатюрная пышная черноглазая дама в затасканном халате и довольно-таки пьяная. - Майк, сгоняй вниз и скажи ему, чтобы он не давал бензина этому придурку.
Она выскочила на веранду и докричала оттуда свои распоряжения до конца:
- Пойдешь назад, прихвати пару бутылочек чего-нибудь покрепче! Мы возвратим к жизни этого чудика. Спроси, как он насчет покера.
- А ну-ка, девочки, давайте-ка все вместе сходим за этим типом! - вскричал судья.
Браш побежал по лестнице вниз через четыре ступени и успел заметить лишь огни отъехавшей машины Робертса. Партия в покер растаяла в воздухе вместе с бензиновым перегаром. Они всей компанией, крича и суетясь, втиснулись в машину судьи. Хельма Солярио устроилась у Браша на коленях.
- Во всяком случае, этот тип пока еще живой, - воскликнула Хельма, щекоча Брашу ухо. - А ты сам откуда, моя прелесть?
- Я из Мичигана, - сурово ответил Браш, всматриваясь в лес то слева, то справа от дороги.
- Мичиган? Отлично. Когда мы поймаем этого придурка, скажи ему, что жизнь - это большое приключение. Скажи ему, чтобы держался за нас. Мир катится к новой мировой войне. Эта мысль должна ему понравиться. Передай ему, что Депрессия - это только начало. Через год нынешняя жизнь покажется ему раем небесным.
- Я оштрафую тебя за такие речи, - бросил судья через плечо.
- У него есть семья, дети?
- Да, - сказал Браш.
- Определенно, ему следовало бы подождать, пока дети вырастут и скажут ему, что он - старый олух. Впрочем, он ничего не поймет. Старость тоже по-своему чудесна, скажи ему это.
- Ладно, хватит, Хельма! - прикрикнул судья.
- Вот как! Тогда расскажи ему, дружок, о семейной жизни нашего почтенного судьи Леонидаса Кори и о его благопристойной старости. Никто ведь не скажет, что ты несчастлив, Леон, не так ли?
Браш заметил в зарослях кустарника машину Робертса.
- Стойте, судья! Я вижу его! Подождите, дальше я пойду один. Спасибо, что привезли меня сюда. Дальше помогать не надо. Я сам.
- А я бы хотел поговорить с этим типом! - заявил судья.
- Нет, это уже будет слишком! - категорически возразила Хельма. - Пускай он сам. Боже, помоги этому парню из Мичигана! Прощай, малыш. Скажи ему, что жизнь - это большое приключение.