55. Ал. П. ЧЕХОВУМежду 15 и 28 октября 1883 г. Москва. Брат наш мерзавец Александр Павлович! Первым делом, не будь штанами и прости, что такдолго не давал ответов на твои письма. Виновата вмоем молчании не столько лень, сколько отсутствиедосуга. Минуты нет свободной. Даже пасьянсов нераскладываю за неимением времен. У меня (вопреки,скотина, твоему желанию, чтобы я при переходе на Vкурс порезался) выпускные экзамены, выдержав кои, яполучу звание Качиловского. Отзываются кошкемышкины слезки; так отзывается и мне теперь моенерадение прошлых лет. Увы мне! Почти всёприходится учить с самого начала. Кроме экзаменов(кои, впрочем, еще предстоят только) к моим услугамработа на трупах, клинические занятия с неизбежнымигисториями морби, хождение в больницы... Работаю ичувствую свое бессилие. Память для зубрячки плохастала, постарел, лень, литература... от вас водочкойпахнет и проч. Боюсь, что сорвусь на одном изэкзаменов. Хочется отдохнуть, а... лето так еще далеко!Мысль, что впереди еще целая зима, заставляетмурашек бегать по моей спине. Впрочем, к делу... А у нас новости. Начну со следующей страницы. 14-гооктября умер мой друг и приятель Федор ФедосеевичПопудогло. Для меня это незаменимая потеря.Федосеич был не талант, хоть в "Будильнике" ипомещают его портрет. Он был старожил литературныйи имел прекрасный литературный нюх, а такие людидороги для нашего брата, начинающего. Как татьночной, тайком, хаживал я к нему в Кудрино, и онизливал мне свою душу. Он симпатизировал мне. Я зналвся внутренняя его. Умер он от воспаления твердойоболочки мозга, хоть и лечился у такого важного врача,как я. Лечился он у 20 врачей, и из всех 20 я одинтолько угадал при жизни настоящий недуг. Царство емунебесное, вечный покой. Умер он от алкоголя да добрыхприятелей, nomina коих sunt odiosa. Неразумие,
{01088}
небрежность, халатное отношение к жизни своей ичужой - вот от чего он умер 37 лет от роду. Вторая новость. Был у меня Н. А. Лейкин.Человечина он славный, хоть и скупой. Он жил вМоскве пять дней и все эти дни умолял меня упроситьтебя не петь лебединой песни, о которой ты писал ему.Он думает, что ты на него сердишься. Твои рассказыему нравятся, и не печатаются они только по"недоумению" и незнанию твоему "Осколок". Вот слова Лейкина: "И как бы ловко он сумел почесать таможню и какмного у него материалу, но нет!- пишет про какую-токитайщину (там-од-зню), словно боится чего-то... Писалбы прямо (таможня), с русскими именами... Цензура невозбраняет". Где нет китайщины, там убийственная лирика. Пиши,набредешь на истинный путь. Лишний заработок окупитсвоею прелестью первые неудачи. А неудачи плевые:твои рассказы были печатаны в "Осколках". С Лейкиным приезжал и мой любимый писака,известный Н. С. Лесков. Последний бывал у нас, ходилсо мной в Salon, в Соболевские вертепы... Дал мне своисочинения с факсимиле. Еду однажды с ним ночью.Обращается ко мне полупьяный и спрашивает: -"Знаешь, кто я такой?" - "Знаю". - "Нет, не знаешь..Я мистик..." - "И это знаю..." Таращит на меня своистарческие глаза и пророчествует:- "Ты умрешьраньше своего брата". - "Может быть". - "Помазуютебя елеем, как Самуил помазал Давида... Пиши". Этотчеловек похож на изящного француза и в то же время напопа-расстригу. Человечина, стоящий внимания. ВПитере живучи, погощу у него. Разъехалисьприятелями. Насчет рыбы и сантуринского будешь иметь дело сфатером, специалистом по части юридического. У меня,признаться, денег нет, да и некогда их заработывать.Места тебе не ищу прямо из эгоистизма: хочу лето стобой провести на юге. Дачи не ищи, ибо можешь неугодить. Вместе поищем. Ты так смакуешь, описывая свои красненькие исиненькие, что трудно узнать в тебе лирика. Не ешь,брат, этой дряни! Ведь это нечисть, нечистоплотство!Синенькое тем только и хорошо, что на зубах хрустить,
{01089}
а от маринованной (наверное, ужасно) воняетсыростно-уксусной вонью. Ешь, брат, мясо! Похудеешь вэтом подлом Таганроге, если будешь жрать базарнуюдрянь. Ты ведь неумеренно ешь, а в пьяном виденаешься и сырья. Хозяйка твоя смыслит в хозяйствестолько же, сколько я в добывании гагачьего пуха, -уж по одному этому будь осторожен в пище и ешьразборчиво. Мясо и хлеб. По крайней мере Мосевну некорми чем попало, когда вырастет. Пусть она не ведаеттеткиных коренчиков, отцовского соуса с"кАтушками", твоего "покушать" и маменькиноголучшенького кусочка. Воспитай в ней хоть желудочнуюэстетику. Кстати об эстетике. Извини, голубчик, но будьродителем не на словах только. Вразумляй примером.Чистое белье, перемешанное с грязным, органическиеостанки на столе, гнусные тряпки, супруга с буфераминаружу и с грязной, как Конторская ул(ица), тесемкойна шее... - всё это погубит девочку в первые же годы.На ребенка прежде всего действует внешность, а вамичертовски унижена бедная внешняя форма. Я, клянусьчестью, не узнавал тебя, когда ты жил у нас 2 месяцатому назад. Неужели это ты, живший когда-то вчистенькой комнате? Дисциплинируй, брат, Катек!Кстати о другого рода опрятности... Не бранись вслух.Ты и Катьку извратишь, и барабанную перепонку уМосевны запачкаешь своими словесами. Будь я наместе Анны Ивановны, я тебя колотил (бы)ежеминутно. Кланяюсь А(нне) И(вановне) иплемяшке. Девочку у нас почитают. В "Будильнике"еще не печатают твоего. Когда начнут печатать,уведомлю. Чехов.
56. Ал. П. ЧЕХОВУОколо 20 октября 1883 г. Москва. Будь благодетелем, справься, когда Николке ехать вТаганрог в отношении и рассуждении солдатчины.Справься в думе и, по возможности, скорей уведомь. Tuus А. Чехов.
{01090}
57. И. П. ЧЕХОВУВторая половина октября 1883 г. Москва. (...) относительно свободной. Перебейся как-нибудь. Пустим все пружины в ход, пружины свои и бабьи, нопамятуй, что мы не Поляковы и не Губонины, сразусделать не сумеем. Мне было бы приятно, если бы ты служил в Москве.Твое жалованье и мои доходишки дали бы намвозможность устроить свое житье по образу и подобиюбожию. Живу я мерзко. Зарабатываю больше любого изваших поручиков, а нет ни денег, ни порядочныххарчей, ни угла, где бы я мог сесть за работу. СНиколаем мне не жить, не потому что я этого не хочу, апотому, что он сам не захочет. Он до 70-летнего возрастане расстанется со своими перинками и портернымобразом жизни. В настоящее время денег у меня нигроша. С замиранием сердца жду 1-го числа, когдаполучу из Питера. Получу рублей 60 и тотчас же их ухну. Получаю "Природу и охоту", как сотрудник. Этотолстые книги. Читаю в них описания аквариумов,уженья рыбы и проч. Нового пропасть узнал. Хорошиеесть статьи, вроде аксаковских. Летом пригодятся. Еслибудешь на будущий год обитать в провинции, то будувысылать тебе этот хороший журнал. Там и проголавлей найдешь и про пескарей. У меня он за весь год, Никуда не хожу и работаю. Занимаюсь медициной истряпаю плохой водевиль. Насчет хлопот буду извещать письменно. А. Чехов. Поклоны всем. Жалею, что не могу пообедать уЭдуарда Ивановича. 10-го ноября Пушкарев ожидает 100000. Свеча егопошла в ход. Думает он строить завод в компании спитерцами. Если дело его выгорит, то у него, пожалуй,можно будет выцарапать приличное место. NB. С Яковлевым я еще не говорил, ибо еще не виделего. Писать вторично буду скоро. Начало письма не сохранилось.
{01091}
58. Е. И. ЮНОШЕВОЙ2 ноября 1883 г. Москва. Посылаю Вам жука, умершего от безнадежной любвик одной курсистке. Панихиды ежедневно. Сжальтесьнад ним хоть после его смерти и упокойте прах его вВашей коллекции. Судьба этого жука может служить уроком длянекоторых художников (которые, кстати сказать, неимеют средств для кормления семейства). Неизвестный.
59. Н. А. ЛЕЙКИНУ0 декабря 1883 г. Москва. 10/XII Уважаемый Николай Александрович! Посылаю Вам заметки. На сей раз они вышли у меня,говоря искренно, жалки и нищенски тощи. Материалтак скуден, что просто руки отваливаются, когдапишешь. Взял я воскресные фельетоны в "Новомвремени" (субботний), в "Русских ведомостях", вообщево всех московских, перечитал их, но нашел в нихстолько же нового, сколько можно найти его напрошлогодней афише. Слухов и говоров никаких. Оерунде же писать не хочется, да и не следует. Вообще не клеится мой фельетон. Не похерить ли ВамРувера? Руверство отнимает у меня много времени,больше, чем осколочная беллетристика, а мало вижу яот него толку. Пригласите другого фельетониста. Ищитеего и обрящете. Если же не обрящете, то соединитепровинциальные заметки с московскими - не скверновыйдет. Искренно сожалею, что не сослужил своейслужбы, как подобает и как бы Вам хотелось. Жалко и15 целковых, к(ото)рые давали мне каждый месяц моизаметки. Я крайне утомлен, зол и болен. Утомили меня моинауки и насущный хлеб, к(ото)рый в последний месяця должен был заработать в удвоенной противобыкновения порции, так как брат-художник воротилсяиз солдатчины
{01092}