- Иначе ничего не свершишь. Это правило должно быть путеводной звездой для всех деловых людей, единственной их философией, - сказал хозяин закусочной, а бородатый ни к селу ни к городу процитировал отрывок из "Упанишад".
- О чем это мы говорили? - спросил вдруг саит.
Джаган и все остальные промолчали. Саит, который был явно руководителем делегации, продолжал:
- Мне время дорого. В этот час я совсем не могу отойти от прилавка - и все же я здесь. Разве это не доказывает, как серьезно то дело, которое привело нас сюда?
Хозяин закусочной сказал:
- Вот уже скоро год, как я не был в этой части города. Где взять время?
- Каждый человек занят по-своему, - сказал бородатый.
- Я очень рад видеть вас всех здесь. Мы должны время от времени встречаться, вот как сейчас, и обсуждать наши трудности, - сказал Джаган. Он чувствовал, что пора и ему вставить словечко.
- Я счастлив, что вы так думаете, - сказал саит с искренним облегчением. - Нам следует научиться жить вместе и не скрывать своих чувств, а не то в этих гонках мы рискуем прийти последними.
- В единении - сила, - сказал бородатый и попытался подкрепить свой тезис эпизодом из "Панчатантры". - "Жил некогда…" - начал он.
Это было уж слишком. Его прервал саит.
- Конечно, конечно, учитель, мы все знаем эту историю и ее мораль. Так вот я и говорю, - продолжал он в уверенности, что ему принадлежит право первого слова в этом собрании. - Вот я и говорю, у нас множество трудностей. Мы все сейчас не знаем, что делать, и спрашиваем себя, стоит ли нам и дальше так продолжать.
- Совершенно верно, но я не закрываю лавку из-за своего персонала, - сказал Джаган, который все принимал на веру.
Теперь, когда речь наконец зашла о делах, саита охватило вдохновение.
- Как выйти из этого трудного положения. Неизвестно. Все заняты своими делами и думают, что мы как-то существуем и будем существовать. Но я не понимаю, на что они рассчитывают?
- Прикрыть бы торговлю на один денек, тогда бы они по-другому запели, - сказал хозяин закусочной.
- Да, конечно, самое разумное было бы вообще закрыть торговлю, но мы не можем этого сделать - пострадают люди. Невинные служащие, батраки и студенты, - произнес саит, чувствуя себя ангелом милосердия, несущим дары народу. - Много у нас всяких трудностей.
Видно, слово "трудности" необычайно нравилось ему. Он так часто его повторял, что Джаган не выдержал и спросил:
- О каких трудностях вы говорите?
Саит и хозяин закусочной посмотрели на него так, словно никак не могли понять, в своем он уме или нет. Оба заговорили сразу, голоса их смешались, так что нельзя было понять ни слова.
- Финансовый инспектор наших отчетов не принимает. Налоговый инспектор назначает налог, какой ему вздумается. Санитарный инспектор загнал нас просто в подполье. Как доставать продукты? А потом - на чем жарить? Не можем же мы все жарить на одном лишь топленом масле! А правительство требует, чтобы мы всенародно заявляли, на чем мы готовим. А как это сделать? Ведь клиент же, что бы он ни съел, хочет услышать от нас, что все приготовлено на чистейшем топленом масле.
- Все эти идеи насчет топленого масла давно устарели, - сказал хозяин закусочной. - Ученые давно доказали, что чистое сливочное и топленое масло вызывают сердечные болезни, а в искусственных заменителях гораздо больше витаминов.
- Они не намного дешевле…
- Цены почти те же, что и на топленое масло.
- Тогда почему же не взять топленое масло? - спросил Джаган, вызвав раздражение своих посетителей.
Пока они соображали, что бы ему ответить, капитан внес четыре бутылки содовой, открыл, громко хлопнув пробкой, первую и протянул шипящую, свистящую и пенящуюся бутылку саиту в знак признания его роли руководителя делегации.
Саит раздраженно сказал:
- Я же вам говорил, мне ничего не надо.
Джаган заметил:
- Это ведь содовая, в ней много газа, и только, возьмите.
Меж тем капитан, словно автомат, с треском открывал бутылки, а бородатый выхватывал их одну за другой у него из рук и, брызгая пеной, передавал дальше. Когда и Джагану подали бутылку, он ее принял, но тут же церемонно отдал капитану.
Саит сказал:
- Вы хотели, чтоб мы выпили содовой.
- Потому что я знаю, что она хорошая, - ответил Джаган.
- Что же вы тогда сами ее не пьете?
- Я пью не больше четырех унций воды в день, - сказал Джаган. - Кипячу ее вечером и остужаю в глиняном сосуде, открытом небу. Другой воды я не пью. Даже в тюрьме в те годы, когда…
Но гости не пожелали слушать его воспоминаний и прервали рассказ в самом начале.
- Так что же, мы с пользой провели этот день?
Джаган не был уверен в том, кто должен отвечать на этот вопрос, но, вспомнив, что он хозяин, сказал:
- Конечно, принять вас было для меня большой честью.
- Мы счастливы, что теперь понимаем друг друга, - сказал саит, - Надеюсь, мы можем рассчитывать на вашу поддержку?
Не задумываясь, Джаган горячо ответил:
- Конечно, безусловно, я всегда говорил, что люди должны поддерживать друг друга.
Хозяин закусочной заметил:
- Если это мера временная, мы не станем, разумеется, задавать вам никаких вопросов.
- Но если это что-нибудь другое, - прервал его саит, - придется нам всем что-то предпринять, чтобы удержать дело на должной высоте. Такова наша общая цель.
Джаган ответил неопределенным хмыканьем, и они удалились. Он слышал, как отъехала машина, и собрался закрывать лавку. Пришел капитан и унес железный стул обратно в соседнюю лавку. Он положил Джагану на стол счет за четыре бутылки содовой.
Деньги давно уже лежали в ящике. Джаган открыл его и принялся укладывать монеты в столбики, как вдруг в дверях появился бородатый, который только что ушел вместе с саитом.
- Забыли что-нибудь? - спросил Джаган.
- Нет, - отвечал тот, входя и усаживаясь на скамеечку, - я их отправил, а сам вернулся. Я ведь живу на соседней улице, они меня подвезли, вот я и решил зайти и познакомиться с вами. Но вы были так заняты разговором, что мне не хотелось мешать.
- По-моему, я вас раньше не видел, - сказал Джаган.
- Я живу на улице Кабира, но сюда захожу очень редко, - сказал тот, усаживаясь поудобнее на скамеечке. Видно, он собирался провести здесь весь вечер в приятных разговорах.
Джаган сказал:
- Я думал, вы уедете с ними.
- Зачем, если мой дом рядом?
- Я этого не знал, - сказал Джаган. - Я даже имени вашего не знаю.
- Люди, которые меня знали раньше, называли меня Чинна Дорай в отличие от моего учителя, известного под именем Периа Дорай. Большой художник и маленький, которого с ним никак - о нет! - никак не сравнить.
- А кто был ваш учитель?
- Сколько храмов вы посетили за свою жизнь? - спросил в ответ бородатый.
Сегодня все, словно сговорились, засыпали его вопросами.
- Сотню самых различных храмов, а может, и больше!
- Все божества в этих храмах высечены из камня моим учителем.
- О, как чудесно! - сказал Джаган.
- Фигуры Шивы Разрушителя, Вишну Защитника, богини Деви, поразившей демона Махишу страшным оружием, которое она держит в своих восемнадцати руках, фигуры Двара-палакас, хранителей врат в храме, орнамент на дверях, фризы на стенах - все это по всему югу высек мой учитель.
Глаза его пылали, борода вздрагивала.
Красноречие бородатого произвело впечатление на Джагана, хоть он и не понимал, куда тот клонит. Во всяком случае, приятно было слушать все это после всяких разговоров о муке и масле. Бородатый описывал богов с таким жаром, что Джаган пожалел: вот уже много месяцев нога его не ступала ни в один из храмов - сласти и подсчет выручки поглотили все его время.
- Конечно, я побывал во всех храмах в нашей части света! - вскричал Джаган пылко. - Не сосчитать, сколько раз я в них был! Я знаю всех богов и святых до единого - а их там сто восемь! - в храмах по обеим сторонам реки Кавери. Я знаю песни, которые сочинил Самбхандар в честь этих богов.
И нарочитым фальцетом он пропел для образца два отрывка.
Бородатый слушал, закрыв глаза, а потом принялся восхвалять музыкальную одаренность и память Джагана. Джаган жадно впитывал дождь похвал - события дня заставили его усомниться в собственной мудрости и прозорливости. В свою очередь он выразил восхищение музыкальным вкусом бородатого. В этих восторженных излияниях они, как это обычно бывает, забыли о цели беседы. Затем и бородатый пропел две-три песни, только не фальцетом, а глубоким и громким голосом, так что капитан, стоявший у входа в лавку, заглянул в дверь, не понимая, что здесь происходит - в самый разгар делового дня, когда на Базарной улице раздается шум уличного движения и толпы. После песен бородатый вернулся к основной теме.
- Все эти боги, которых вы видели в храмах, высечены моим учителем или его учениками.
- Как, вы говорите, его звали?
- Неважно, что я говорил. Мы называли его Учителем, этого достаточно. Другого такого не было.
- И он был вашим учителем?
- Да. В последние свои годы он никого к себе не подпускал, кроме меня.
- А где он жил?
- Недалеко отсюда. В любой день, когда вы сможете освободиться, я отведу вас туда. Это очень близко, на другой стороне реки. Отсюда видны деревья в его саду. Вы когда-нибудь были на той стороне реки?