По правде говоря, Джаган меньше всего беспокоился об уличном движении. На Базарной улице движению транспорт а мешало многое - две коровы, принадлежавшие продавцу молока, проводили все свое свободное время на мостовой; был там еще бык-шалопай, который никому особенно не принадлежал и время от времени гонялся в любовной игре за коровами, раскидывая в разные стороны пешеходов, велосипеды и повозки; по краям мостовой, нередко вплоть до самой ее середины, сидели кружком крестьяне, привозившие на рынок зерно и фрукты. Между ними спокойно пробирались велосипедисты, автомобили и повозки, запряженные быками. Никто не жаловался и не роптал, один только Джаган всегда проявлял заботу о транспорте, потому что вид детей у окна со сластями будил в нем чувство беспокойства, а порой и вины. Он предпочел бы, чтобы они из школы расходились прямо по домам, а не смотрели на его сласти голодными глазами. Стоило Джагану ощутить беспокойство, как он тотчас звал капитана и отдавал ему какое-нибудь распоряжение.
Братец наконец понял, что вопрос о "намерениях" взволновал Джагана, и с удовольствием наблюдал за его лицом. Его раздражало, что Джаган так умело избегал разговора о сыне. У него было такое чувство, словно его перестали считать за родственника. Это ему не нравилось, и он обрадовался случаю вернуться к своей прежней роли наперсника.
- Я не хотел говорить с вами об этом специально, но я так рад, что, когда мы встречаемся, мальчик по-прежнему зовет меня "дядей". Конечно, он съездил на другой конец света, но все же дядюшку своего не забыл. Понимаете, я не хотел ему навязываться после того, как он вернулся домой. Знаете, как это бывает: люди меняются, особенно когда поживут за границей. Я слышал, что один чиновник из министерства отвернулся от своих родителей, когда они пришли встречать его на вокзал.
- Ужасный человек! Да он, наверно, с ума сошел! Мали на него ни капельки не похож!
- Знаю, знаю, об этом я вам и толкую. На прошлой неделе я зашел в дом к архивариусу, а Мали там как раз говорил с его сыном. Вы знаете их дом на Новой улице? Я зашел туда, потому что обещал найти им повара. Хозяйка дома плохо себя чувствует. Чего только я не делаю ради людей!
- Значит, сын архивариуса и Мали - друзья?
- Да, друзья. Так вот, они как раз сидели на веранде и разговаривали. Когда я входил в дом, Мали сам окликнул меня. "Прежде чем вы уйдете, - говорит, - уделите мне несколько минут". А я и говорю: "Конечно, Мали. Располагай мной как хочешь". Когда я закончил свои дела и вышел из дома, Мали мне и говорит: "Я пойду с вами".
- Он пошел пешком? Я думал, он не любит ходить пешком.
- Он дошел со мной только до калитки. Ему не хотелось, чтобы его друзья слышали, что он мне скажет.
- Что же он сказал? - спросил Джаган.
Теперь он был у братца в руках.
- Он хочет производить роман-машины, - ответил тот.
Услышав это, Джаган так растерялся, что не смог даже выразить свое удивление. Он еще о чем-то спросил, но так невразумительно, что тут же замолчал.
Братец не отводил от него глаз, смакуя его растерянность, и наконец произнес с видом простака:
- Разве вы ничего не слышали о роман-машинах?
По его тону можно было предположить, что машины эти давно уже вошли в повседневный обиход. Он торжествовал победу - небольшую, но все же победу. Он доказал свое превосходство в знании американской жизни. Джаган решил признать свое поражение и отбросить всякое притворство. Братец меж тем, чтобы продлить удовольствие, говорил:
- А я-то думал, что он вам все расскажет! О чем же вы говорили сегодня утром?
- Мы говорили о другом, - произнес Джаган высокомерно. - Он рассказал мне о всяких других делах.
- Но сейчас это для него самое главное. Он день и ночь только об этом и думает.
- Да-да, - сказал Джаган. - Конечно, я понял, что он говорит о какой-то машине, но там возник один вопрос, и я не успел выяснить, что это за машина.
- Это совсем не обычная машина, - сказал братец.
Тут Джаган снова закричал:
- Капитан! Что там за толпа?
Но братец внушительно продолжал:
- Нет, вы послушайте! Эта роман-машина, как вы уже, верно, догадались, пишет романы.
- Как она это делает? - спросил Джаган с неподдельным удивлением.
- Меня об этом не спрашивайте, - сказал братец. - Я ведь не инженер. Мали все время повторял слово "электронная", а может, "электрическая" или еще как-то. Он все мне подробно объяснил. Это очень интересно - почему вы у него не спросите? Я уверен, он все вам наилучшим образом объяснит.
Джаган дождался удобного момента на следующее утро, когда Грейс вошла на его половину, чтобы убрать в кухне, и сказал:
- Я хочу поговорить с Мали. Он свободен?
- Конечно, - сказала она. - А если и не свободен, то освободится.
Она прислушалась - из комнаты Мали доносился стук пишущей машинки.
- Он, кажется, занят, - заметила она. - Сейчас я его позову.
Она исчезла, а потом, выйдя из комнаты, с важным видом произнесла:
- Он выйдет к вам через пятнадцать минут.
На мгновение Джагану почудилось, что он стал просителем в собственном доме. В голове у него мелькнуло воспоминание о тех далеких днях, когда Мали стоял у него под дверью, выпрашивая прощения или немножко денег, и он ужаснулся перемене, которую принесли годы.
- Мне самому нужно уходить, - сказал он, чтобы восстановить нарушенную справедливость, но Грейс вернулась в кухню, не произнеся ни слова. В нерешительности он открыл шкаф и остановился, глядя на старые бутылки и оберточную бумагу, которые хранил, исходя из теории, что выбрасывать вещи можно не раньше чем через семь лет.
Грейс, не выходя из кухни, сказала:
- На той неделе я приберу в шкафу. Вообще в этом доме нужно устроить хорошую уборку.
Джаган, огорченный ее намеком, с волнением произнес:
- Не делай пока ничего.
Меж тем машинка перестала стучать, прозвенел звонок, и Грейс сказала:
- Он ждет вас. Можете войти.
Она держалась так, словно Мали был знаменитостью.
Она подвела его к двери в комнату Мали.
- Вы ведь знаете, он очень методичен.
Джагану это было приятно, хоть он и не знал, как ему держаться. Он постарался взять себя в руки. Взглянул на часы на стене и пробормотал:
- Через пятнадцать минут мне нужно идти.
Джаган уселся в кресло для гостей, посмотрел на сына и тотчас перешел к делу:
- Так как же все-таки работает роман-машина?
- Я же тебе вчера объяснил, - сказал Мали.
- Кое-чего я не понял, вчера я очень торопился.
Сын взглянул на него с жалостью, встал, открыл стоявший тут же деревянный ящик, отбросил оберточную бумагу и шпагат, вынул из него небольшой, похожий на радиолу предмет и поставил его на стол.
- Я только ее и ждал. Вчера я ходил за ней на почту. Как здесь не дорожат временем! В жизни не видал такой страны.
Джаган с большим трудом удержался, чтоб не сказать: "Нам для наших дел времени хватает".
Мали встал в позу лектора и, похлопав машину по боку, произнес:
- С помощью этой машины всякий дурак может написать роман. Подойди поближе - я покажу тебе, как она работает.
Джаган послушно отодвинул кресло, встал и подошел к сыну. Он с гордостью заметил, что едва достает Мали до плеча.
"Бог его знает, что за консервы он ест. Вид у него, конечно, усталый, но как он вырос!" - размышлял он.
Мали меж тем объяснял:
- Видишь эти четыре ручки? Эта - для героев, эта - для чувств, а эта - для кульминации. Ну, а четвертая сделана вот почему: каждый роман состоит из героев, событий, чувств и кульминаций, и если правильно их скомбинировать…
На минуту он прервал свою речь, выдвинул ящик стола и взглянул на отпечатанный на ротапринте листок, потом закрыл ящик и вернулся к машине.
- …на ней можно прямо печатать, как на пишущей машинке. Надо только решить, сколько у тебя будет героев. Работает она на транзисторах и обычных лампах. Испортить ее никакой дурак не сможет. А потом мы добавим к этой машине такую приставочку, которая разложит любой готовый роман на компоненты и проанализирует их. В следующей модели она уже будет.
- Ты хочешь писать на ней романы?
- Да. Кроме того, я собираюсь производить эти машины и продавать их у нас. Одна американская фирма предлагает войти со мной в долю. С течением времени в каждом доме в нашей стране будет такая машина. Мы выпустим больше романов, чем любая другая нация в мире. Сейчас мы немного отстали. У нас ничего нет, кроме всякого старья вроде "Рамаяны" и "Махабхараты". А в одной Америке, к примеру, за сезон выпускают десять тысяч книг.
Он снова рванулся к столу, выдвинул ящик, взглянул на отпечатанный листок и повторил:
- Да, десять тысяч названий. Каждая семья должна иметь такую машину. Писателю остается только купить, нажать на клавиши, и через секунду на бумажной ленте появится нужная формула, с которой он может начать…
Джаган подошел ближе - он рассматривал машину, словно она свалилась с другой планеты. Приблизился он к ней с такой осторожностью, что Мали сказал:
- Потрогай ее.
Джаган нагнулся к машине и прочел: "Герои - положительные, отрицательные, нейтральные. Чувства - любовь, ненависть, мстительность, преданность, жалость. Осложнения, происшествия, несчастья. Кульминация - место, развитие, развязка".
Машина вся так и сверкала - отделка у нее была красного дерева, а клавиши зеленые, красные и желтые.
Джаган спросил:
- Как же на ней писать роман?
- А так же, как на пишущей машинке, - ответил Мали, и Джаган подивился, сколько всего он знает об этой машине.