- В Мадрасе у меня есть друг, заместитель министра, мы с ним вместе сидели в тюрьме.
- Конечно, можно обратиться к вашему другу, но Мали в нашей помощи не нуждается. У библиотекаря есть брат, он работает в авиакомпании. Он ему все устроил.
- Он полетит? - спросил Джаган в ужасе.
- Теперь все летают.
Джаган чуть не заплакал.
- Пожалуйста, попросите его ехать морем. Это безопаснее. Я хочу, чтобы он был в безопасности. Не переношу самолетов.
- Он уже почти заплатил за билет, - сказал братец, наслаждаясь смятением Джагана.
- Это, должно быть, очень дорого, - лепетал Джаган.
- Но он, видно, нашел для этого деньги, - возразил братец.
- Конечно. Зачем мне деньги? Они все для него. Он может взять сколько хочет, - произнес Джаган, соображая меж тем, что нужно при первой же возможности проверить деньги, спрятанные на чердаке. А может, лучше перепрятать их в шкатулку, стоящую за изображениями богов в молельне?
В глухой полночный час он прислонил к дому лестницу и влез на чердак. Из спрятанных наверху пачек исчезло десять тысяч рупий. Он сделал быстрый подсчет.
- Четыре-пять тысяч рупий на дорогу, а остальное на одежду и прочее. Если ему понадобится, он попросит еще и, конечно, попозже - месячное содержание. Почему бы и нет?
Он услышал, как внизу хлопнула входная дверь, потушил фонарь и сидел притаясь до тех пор, пока, по его расчетам, Мали не заперся у себя в комнате. Он чувствовал себя взломщиком, а не человеком, к которому забрался вор.
5
Он и не думал, что будет испытывать такое превосходство над всеми. Теперь ему даже казалось, что из-за одного этого стоило расстаться и с деньгами и с сыном.
- Мой сын в Америке, - говорил он раз десять на дню, раздуваясь от гордости.
Он всюду опаздывал. Стоило ему по дороге в лавку заметить какого-нибудь случайного знакомого, как он преграждал ему путь и, вместо того, чтобы говорить, как обычно, о погоде и политике, наводил осторожный разговор на Америку и на живущего там теперь сына. После многих дней безнадежного ожидания он получил наконец яркий авиаконверт, испытав при этом почти такую же радость, как если бы Мали вернулся домой. У него не хватило терпения прочитать напечатанное на конверте указание: "Чтобы вскрыть письмо, разрежьте его здесь"; он засунул палец в сложенный пополам листок и отчаянно рванул. Листок разорвался пополам - пришлось склеивать его, словно головоломку для отгадки. Письмо было коротким.
"Прибыл. Нью-Йорк большой. Дома очень высокие, не как у нас. На улицах тысячи машин. С едой плохо. Я в общежитии. С той недели иду в школу".
Джаган прочитал письмо с удовольствием, хотя его и встревожило, что сын написал "школа", а не "колледж". Письмо пришло утром, и он просидел на скамейке в холле около часа, размышляя над его содержанием, вчитываясь в каждое слово и стараясь представить себе Мали в огромном мире. Ему нужно было с кем-то поделиться хорошей новостью. Он зашел в первую открытую дверь - это оказалась типография "Правдивый печатник". Натарадж сидел у конторки, как всегда приветливый и радушный. Дверь была приоткрыта, и, когда Джаган заслонил ему свет, Натарадж оторвался от гранок и улыбнулся. Джаган тут же сообщил:
- Мали прибыл…
- Вы получили телеграмму?
- Нет, что вы, он ведет себя очень разумно. К чему тратить десять рупий, когда достаточно десяти центов… Кстати, сколько будет цент на наши деньги?
Натарадж произвел быстрый подсчет. Доллар, как говорил ему один клиент, стоит пять рупий, на черном рынке за него дают семь. Государственная же цена доллара - четыре с лишним рупии, и если в каждом долларе сто центов…
Он отказался от попытки все перемножить и разделить и решил переменить тему:
- Вы скоро получите гранки своей книги.
- Да-да, знаю, раз вы за что-то взялись, то уж так не бросите. Как вам известно, я написал эту книгу не ради денег - это мой вклад, мое служение…
Затем Джаган переключился на Америку:
- Там огромные здания и множество автомобилей. Надеюсь, у мальчика будет комната на первом этаже, а не где-то в небе.
- Наши юноши очень умны, - сказал Натарадж. - Они нигде в мире не пропадут.
Согласившись с этим приятным наблюдением, Джаган сделал шаг вперед, оторвавшись от дверного косяка, и продолжил свой путь в лавку. На углу улицы Кабира он увидел адвоката, специалиста по отсрочкам. Джаган радостно захлопал в ладоши и остановил его. Он мог позволить себе эту вольность - когда-то они учились в одном классе в миссии Альберта, а потом вместе участвовали в Национальном движении (только адвокат с присущим ему изяществом избежал тюрьмы). Адвокат улыбнулся, обнажив голые десны с единственным зубом, и, почесав присыпанную серебряной пылью небритую щеку, сказал:
- Мне надо домой. Меня там ждут клиенты.
- Я задержу тебя всего на одну минуту, - сказал Джаган. - Я уверен, что ты будешь счастлив узнать: Мали прибыл.
- Ты получил телеграмму?
Что это с ними со всеми? Джагана раздосадовала эта страсть к телеграммам.
- К чему тратить десять рупий, когда письмо за десять центов идет всего четыре дня?
- Четыре дня?! - воскликнул адвокат. - Нет, ты ошибаешься. Оно идет гораздо дольше. Дней пятнадцать по крайней мере.
Это уже было слишком. Какая самонадеянность! Так говорить об Америке, когда Джаган все из первых рук знает. Вот люди! У всех свои представления. Глупцы! Лягушки в своем колодце!
Впереди он увидел аптекаря - тот стоял у дверей и смотрел на улицу. Он сердечно поздоровался с Джаганом.
- Вы что-то сегодня поздно, - сказал он с самым дружелюбным видом.
- Да, верно, верно, - подтвердил Джаган, торопливо подходя к нему. - Почтальон сегодня запоздал. Когда у тебя сын так далеко…
- Ну как, он благополучно прибыл в Америку?
- Да. Эти два-три дня я немного волновался. Другие выбросили бы деньги на телеграмму, но письмо, которое стоит в десять раз дешевле, идет всего на пару дней дольше. Он очень разумно себя ведет.
- А сколько стоит письмо? Я хочу выписать бесплатный каталог одной фирмы. Знаете, это очень интересная книга. Она нас многому научит… Глубокие мысли обо всем на свете.
Джаган чуть не застонал, когда аптекарь спросил:
- А сколько на наши деньги пятьдесят центов? Это пересылка каталога столько стоит.
Он пошел дальше. Нет, никто из них не сравнится с братцем. Тот так умеет слушать, что для него никаких сластей не жалко. Все же остальные в городе одержимы навязчивыми идеями, неграмотны и знать ничего не желают об Америке.
Не успел Джаган сесть в свое кресло, как пришел старший повар за распоряжениями. Джаган повторил обычную формулу, а потом, снисходя к его заслугам, прибавил:
- Мали благополучно прибыл на место назначения. У меня словно гора с плеч свалилась. Это огромная страна, и в ней множество машин. Там у всех машины…
Повар почтительно выслушал его и ушел, не сказав ни слова. Джаган вздохнул с облегчением - хорошо, что хоть этот ничего не спросил о телеграммах и о том, чему равен цент.
Ему пришлось держать себя в руках до половины пятого, пока не явился братец. Он проследовал прямо в кухню, а потом вышел к Джагану.
Джаган со спокойной твердостью произнес:
- Мальчик благополучно прибыл на место назначения.
И помахал письмом. Это была особая милость - другим он только говорил о письме, а братцу предоставил возможность его увидеть.
- Прекрасная новость! Я знал, что у него все будет в порядке, - сказал братец, облизываясь.
- Телеграмму он не послал.
- Конечно. К чему? В наши дни письма идут так быстро. Вам надо зайти в храм на углу и пожертвовать богу Ганеше парочку кокосовых орехов.
- Конечно, конечно, разумеется, - сказал Джаган, словно между ним и Ганешей был подписан договор о безопасности Мали. - Сегодня же сделаю это.
- Я куплю орехи по дороге, - сказал братец, и Джаган тут же выхватил из ящика монету и вручил ему.
- У меня словно тяжесть с сердца свалилась. Когда кто-нибудь отправляется в такое далекое путешествие, да еще на самолете, всегда волнуешься, хотя об этом, конечно, не говоришь.
- Знаю, знаю, - поддакнул братец. - А что он пишет?
- Ему там, конечно, нравится. Всюду высокие дома и машины. Надеюсь, он будет ходить по улицам осторожно… Еда там, он пишет, хорошая. Теперь я спокоен. Знаете, это ведь страна миллионеров. Все там очень богаты.
Мали из-за океана проявлял необычайную общительность, и, хотя временами бывал резковат, нелогичен и ничего не сообщал о себе, он много рассуждал о стране, в которой жил. Голубые конверты выросли в целую стопку. Если бы только Мали догадался оставлять поля, Джаган переплел бы их у Натараджа в маленький томик. Натарадж, несомненно, понял бы, как это важно, и выполнил бы заказ в кратчайший срок.
Теперь в карманах у Джагана всегда лежала пачка писем, он то и дело вытаскивал их и каждому встречному зачитывал отдельные места. Главным слушателем оставался по-прежнему братец; он, не жалуясь, слушал их снова и снова. Постепенно голубые конверты заменили Джагану "Бхагавадгиту". Читая и перечитывая их, он составил себе представление об Америке и мог теперь со знанием дела рассуждать об американской культуре, истории и географии. Ему было все равно, с кем говорить, он останавливал первого встречного. Его знакомые опасались, что он заболел "болтливой болезнью".