13
Старик Хакендаль в свои пятьдесят шесть лет не отказывал себе в удовольствии каждый день - будь то зимой или летом, в ясную погоду или метель - забираться на козлы пролетки. Разумеется, он не возил первого встречного, да в этом и нужды не было. Но у него имелись свои исконные клиенты - господа, которые привыкли, чтобы старик Хакендаль каждый день доставлял их в контору, в банк или в клинику.
- С вами, Хакендаль, никто но сравнится! Вы приезжаете минута в минуту, и едете спокойной, ровной рысью, не гикаете, не кричите и не щелкаете кнутом, а главное, не заводите ссор с этими новомодными автомобилями.
- С какой же стати, господин советник верховного суда, стану я заводить с ними ссоры? Да мне на этих бензинных вонючек и глядеть тошно, не то чтоб с ними связываться. Ведь это же завтрашние покойники - лет через десять об их паф-паф и думать забудут! Эта мода скоро пройдет. Они для того и спешат, господин советник верховного суда, чтобы поскорее угодить на свалку…
Вот что говорил Хакендаль своим клиентам, и он на самом деле так думал про себя. Если был у него зуб против автомобилей, то главным образом за то, что своей сумасшедшей гонкой, вонью и гудками они действовали на нервы его добрым лошадкам. Бравую Сивку положительно с ума сводили эти квакающие железные ящики, и она могла, закусив удила и ног под собою не чуя, лететь во весь опор, а потом враз брюхом оземь. А это, в свою очередь, не нравилось клиентам Хакендаля, людям степенным и в летах.
Когда Хакендаль в это утро свернул на Бендлерштрассе и подкатил к особняку тайного советника медицины Бухбиндера, его, естественно, неприятно удивило, что перед дверью стоял такой автомобиль. Сивка была явно озадачена. Она закапризничала и ни за что не хотела подать к тротуару. Хакендалю пришлось слезть с козел и повести ее, держа за морду.
Шофер, стоявший рядом с машиной, разумеется, иронически оскалил зубы.
- С чего это, товарищ, твой овсомотор забарахлил? - спросил он. - Или зажигание не сработало? Дай-ка я гаечным ключом отрегулирую выхлоп!
На подобную дерзость Хакендаль, понятно, отвечать не стал. Он снова взобрался на козлы, взял вожжи в одну, а кнутовище в другую руку, упер его, как полагается, в колено и принял такой достойный и барственный вид, что мог бы сойти за своего коллегу из кайзеровских конюшен.
Шофер окинул его критическим взглядом.
- Ну и кучер, будь здоров! - заметил он одобрительно. - Еще лет десять - и тебя, товарищ, как угасающее явление, повезут через Бранденбургские ворота при полном параде, с самим бургомистром и этакой знатной дамой во всем белом: шутка ли, последний извозчик первого класса! И набьют из тебя чучело, и будешь ты стоять в Бранденбургском музее, а то еще, чего доброго, в Музее естественной истории, что на Инвалиденштрассе - в паре с этакой большущей человеко-обезьяной из первобытных лесов!..
От такого истинно берлинского хамежа лицо Хакендаля налилось багровой синевой, и он уже хотел высказать свое нелицеприятное мнение насчет человеко-обезьян, но тут из дому вышел тайный советник медицины Бухбиндер в сопровождении молодого человека. Уставив глаза вперед, в пространство, Хакендаль, сообразно своему достоинству, дотронулся в знак приветствия кнутом до лакового цилиндра. Шофер же, разумеется, только кивнул и небрежно уронил:
- Честь имею!
- Доброе утро, Хакендаль! - воскликнул тайный советник, пребывавший, видимо, в отменном расположении духа. - К вашему сведению, Хакендаль, это - мой сын, он уже сам врач, и вот хочет…
- Мне-то можете не объяснять, господин тайный советник! - возразил Хакендаль с укором. - Я их с первого взгляда узнал. Я еще о пасхе возил вашего господина сына на Ангальтский вокзал к скорому мюнхенскому шесть-одиннадцать. Или не признали меня, молодой человек?
- Верно! - подтвердил тайный советник. - У Хакендаля отличная память. Так вот, Хакендаль, мой сын стал взрослым мужчиной и больше не хочет пользоваться вашими услугами. Купил себе, видите, машину (на мои, конечно, деньги)… и не признает ничего другого.
- Они от нее еще откажутся, господин тайный советник! - сказал Хакендаль, покосившись на машину и на ее нагло ухмыляющегося водителя. - Разок-другой налетят на дерево или задавят парочку прохожих, и откажутся от этой затеи!
- Давай же, папа, - вмешался молодой человек, игнорируя кучерскую болтовню. - Садись и увидишь: не пройдет и пяти минут, как я высажу тебя у клиники.
- Знаю, мой мальчик, обещать ты обещаешь! А у меня через полчаса операция и, если от вашей гонки у меня зашалит сердце или начнет дрожать рука…
- Папа! Ну веришь ты, наконец, моему честному слову? Ты поедешь, как в люльке, да ты и не заметишь скорости. Когда в хирургии появляется какая-то новинка, ты ведь считаешь долгом ее испробовать…
- Право, не знаю, - нерешительно протянул старый советник. - А вы как думаете, Хакендаль?
- Это уж как будет угодно господину тайному советнику, - церемонно отвечал Хакендаль. - Но раз вы меня спрашиваете, - ровно за восемь минут я доставлю вас в клинику, и у меня с вами ничего не случится, у меня никогда ничего не случается!
- Ах, папа, советоваться насчет машины со своим извозчиком…
Немало огорчений и обид выпало в это утро на долю Хакендаля, но, когда тебя называют извозчиком, это переходит все границы. К счастью, тайный советник не смолчал сыну:
- Тебе хорошо известно, мой мальчик, что Хакендаль не просто извозчик. А теперь вот что я тебе скажу: меня повезет Хакендаль, а ты тихонечко поедешь рядом. Я из своей безопасной гавани погляжу на твое суденышко, и если оно окажется устойчивым, так и быть, отвезешь меня домой.
Тайный советник медицины Бухбиндер сказал это мягко, но решительно.
- Как хочешь! - отвечал сын с досадой и повернулся к своей машине.
Старый советник забрался в пролетку Хакендаля, укрылся легким фартуком и уселся поудобнее.
- Поезжайте не торопясь, Хакендаль! Они со своими двадцатью или сорока лошадиными силами все равно нас догонят.
Указание было дано вовремя. У Сивки душа изныла глядеть на чудище, стоявшее перед самым ее носом. А тут еще шофер, покрутив ручку, завел мотор и из выхлопной трубы стали вырываться пухлые вонючие голубые облачка…
- Потише, Хакендаль, потише! - крикнул советник, ибо Сивка, шарахнувшись, чуть не сбросила его с сиденья. - Поезжайте не торопясь. Слышите, Хакендаль, поезжайте не торопясь, не устраивайте гонок!
Хакендаль и сам бы рад их не устраивать, но попробуй втолковать это Сивке! Взбудораженная кобыла галопом пронеслась по всей Бендлерштрассе и так круто свернула на Тиргартенштрассе, что колеса ширкнули о тротуар, и уже несколько спокойнее, но все еще роняя изо рта пену, помчалась вдоль зеленых газонов.
- Вы, кажется, с ума сошли, Хакендаль! - простонал позади тайный советник.
- Это Сивка. Она не выносит автомобилей.
- А я думал, что вы держите смирных лошадей.
- Так точно, господин тайный советник! Но когда такая штука тарахтит и смердит перед самым вашим носом…
- Только не торопитесь, Хакендаль! И никаких гонок! - приказал тайный советник.
К счастью, никаких гонок пока не предвиделось. Хакендаль объезжал уже фонтан Роланда. Он осторожно огляделся: ни малейших признаков машины!
"Должно быть, никак не заведет свой драндулет, - торжествовал про себя Хакендаль. - Пусть тайный советник увидит, что надежнее - порядочная лошадь или машина, которая непременно откажет, когда в ней особенно нуждаются!" - И он усмехнулся, представив себе шофера, накручивающего ручку.
Бодрой рысью проехали они всю Аллею Победы; приветливо встречали их белые истуканы, прячущиеся в зелени; повсюду попадалось множество по-летнему одетых прохожих.
- Сегодня здесь уйма народу! - заметил тайный советник.
- Уж больно погодка хороша! - отозвался Хакендаль.
- Да и люди встревожены! Вы уже читали о сараевском убийство, Хакендаль?
- Так точно, господин советник! Вы полагаете, что будет война?
- Война? Из-за каких то сербов? Нет, этому не бывать! Они живо утихомирятся! По может быть войны из-за таких пустяков!
Где то вдалеке раздался гудок. Хакендаль его услышал, но услышала и Сивка и воинственно насторожила уши.
Хакендаль крепче натянул вожжи.
- Кажется, ваш сын, господин тайный советник! - крикнул он, оборотясь с козел.
- Значит, он все-таки запустил свой сундук. Но только, пожалуйста, Хакендаль, не устраивайте гонок!
Все ближе и ближе рявкал гудок, почти непрерывно слышался его настойчивый окрик, звучавший остережением и вселявший тревогу в лошадиные сердца. И Сивка, встревоженная, бежала все быстрее, нетерпеливо мотая головой справа налево и сверху вниз…
Позади усиленно нажимали на резиновую грушу. Медленно наплывал зеленый сундук, вот он поравнялся с пролеткой, дотянулся до козел, до лошадиного крупа и головы… Сивка сделала резкий сбой, пролетка словно на секунду застыла, а потом как помчится во всю прыть…
- Не устраивайте… - раздался позади голос тайного советника.
Машина держалась рядом с лошадью, продолжая трещать, гудеть, распространять зловоние. И хотя Хакендаль неуклонно глядел вперед, поверх кончиков лошадиных ушей, зорко высматривая, нет ли вдали препятствий, - ему чудилось, будто он видит перед собой насмешливую рожу шофера, этого бандита, называвшего его "товарищ", грозившего набить из него чучело. Только не показывать этому негодяю признаков слабости - авось Сивка угомонится!