Конечно, Юкико очень помогает ей с ребёнком, но это лишь до тех пор, пока не решится вопрос о её замужестве. Зная, что Юкико любит детей, она даёт ей возможность побольше находиться с Эцуко и хоть немного забыть о том, что её личная жизнь складывается так неудачно. Кой-сан мастерит кукол, у неё есть работа и определённый доход, есть и человек, с которым она, по всей видимости, намерена связать свою судьбу. У Юкико же ничего этого нет. Ей некуда деться. Сатико очень жаль сестру, вот она и пытается скрасить её одиночество. Таковы были доводы Сатико.
Неизвестно, догадывалась ли Юкико о мотивах сестры, но, как бы то ни было, она отдавалась заботам о племяннице с самоотверженностью, на которую не были способны ни мать, ни сиделка.
Всякий раз, когда возникала необходимость кому-нибудь остаться с ребёнком, она добровольно брала эту обязанность на себя.
Так было бы и сегодня, но на сей раз все три сестры получили приглашение в особняк супругов Куваяма, в Микагэ, на концерт, который давал Лео Сирота для избранного круга гостей. От любого другого приглашения Юкико с лёгкостью отказалась бы, но лишить себя удовольствия послушать хорошую фортепианную музыку было свыше её сил. После концерта Сатико и Таэко должны были встретиться с Тэйноскэ и вместе поужинать в Кобэ. Юкико решила пожертвовать ужином с сёстрами и зятем и сразу же вернуться домой.
7
- Подумать только, её всё нет и нет… - Юкико и Таэко уже давно стояли у ворот в ожидании старшей сестры, но та всё не появлялась.
- Скоро два. - Таэко направилась к машине, возле которой, открыв дверцу, стоял шофёр.
- Да, они беседуют целую вечность.
- Пора бы уже повесить трубку.
- Итани этого не допустит, А бедная Сатико не знает, как от неё отделаться. - Голос Юкико звучал так беззаботно, будто речь шла о чем-то, не имеющем к ней ровно никакого отношения. - Эттян, пойди скажи маме, чтобы она поторопилась.
- Может быть, сядем в машину? - предложила Таэко.
- Нет, подождём. - Правила приличия не позволяли Юкико сесть в машину прежде старшей сестры. Таэко ничего не оставалось, как ждать вместе с нею. Когда Эцуко скрылась в доме, Таэко тихонько, чтобы водитель не слышал, сказала:
- Я знаю о новом женихе.
- Вот как?
- И фотографию его видела.
- Да?
- Что ты о нём скажешь?
- Трудно судить о человеке только по фотографии.
- Тебе следовало бы с ним встретиться.
Юкико не ответила.
- Итани очень старается, и своим отказом ты поставишь Сатико в неловкое положение.
- Неужели нужно так спешить?
- Значит, всё дело в спешке? Сатико так и предположила…
Послышались быстро приближающиеся шаги.
- Ой, я забыла носовой платок. Кто-нибудь, принесите! Мой платок, платок… - Поправляя на ходу рукава кимоно, в воротах появилась Сатико.
- Извините, что так задержалась.
- Долго же вы беседовали.
- Не так-то легко было найти благовидный предлог… Едва от неё отделалась.
- Хорошо, об этом после поговорим…
- Садитесь, - пропустив вперёд Юкико, Таэко уселась в машину.
От дома Сатико до станции было недалеко. Когда, как сегодня, нужно было спешить, сёстры пользовались автомобилем, обычно же ходили пешком, чтобы заодно и прогуляться.
Люди невольно останавливались, провожая взглядом трёх нарядно одетых сестёр. Хозяева лавочек знали их в лицо и любили о них посудачить, но мало кто мог бы точно сказать, сколько лет каждой из них. Сатико, например, давали лет двадцать восемь, да и то потому лишь, что многим случалось встречать её с дочерью. Незамужней Юкико, считали в округе, двадцать два, от силы двадцать три года. А Таэко многие принимали за восемнадцатилетнюю девушку.
Юкико достигла той поры, когда было уже не вполне уместно обращаться к ней как к молоденькой девушке, и всё же всем казалось вполне естественным называть её "барышней" или "дочкой".
Кроме того, сёстры предпочитали одежду ярких тонов, и не потому, что хотели выглядеть моложе, - иная одежда им попросту не шла.
В прошлом году Тэйноскэ пригласил жену с дочерью и обеими свояченицами полюбоваться цветами сакуры с моста Кинтайкё.
Он выстроил сестёр на мосту, чтобы сделать памятный снимок, и посвятил им следующее пятистишие:
Три красавицы
друг подле друга стоят,
три сестры на мосту Кинтайкё -
"Парчовый пояс".
Получится снимок прелестный.
Сходство между сёстрами не было скучным подобием, каждая обладала особыми, лишь ей присущими чертами, и вместе они контрастно оттеняли друг друга. Но в то же время в их облике безошибочно угадывалось нечто общее - то самое, что заставляло при взгляде на них подумать: какие очаровательные сёстры!
Самой высокой была Сатико, Юкико - чуть пониже, а Таэко примерно на столько же ниже Юкико уже одно это радовало глаз при виде сестры, когда им случалось идти рядом. Что же касается одежды, украшений и внешности, то Юкико больше всех тяготела к японскому стилю, Таэко - к европейскому, а Сатико занимала как бы промежуточное положение между ними. У Таэко было круглое лицо с хорошо прорисованными чертами, которому как нельзя лучше соответствовала её плотная, крепко сбитая фигурка. У Юкико, напротив, лицо удлинённое, а сама она - тонкая и хрупкая. Сатико же, казалось, сочетала в своей внешности лучшие черты их обеих. Таэко, как правило, носила европейскую одежду. Юкико всегда одевалась по-японски, а Сатико в летнюю пору отдавала предпочтение европейской одежде, в остальное же время носила кимоно. У Сатико и Таэко, похожих на отца, лицо было отмечено печатью весёлого оживления. Иное дело Юкико. Она всегда казалась грустной, задумчивой, но при этом, как ни странно, ей шли яркие узорчатые кимоно, модная же в Токио одежда из полосатой ткани приглушённых тонов на ней вовсе не смотрелась.
Всякий раз, собираясь на концерт, сёстры тщательно наряжались, сегодня же, поскольку концерт давали для избранного общества, они оделись с особой изысканностью. Не было человека, который не поглядел бы им вслед, когда, выйдя из машины, они взбегали на перрон, залитый лучами яркого осеннего солнца. Как всегда в это время по воскресеньям, поезд, идущий в Кобэ, был почти пуст. Когда они одна за другой, в порядке старшинства, заняли облюбованные ими места в вагоне, Юкико заметила, что сидевший напротив подросток-гимназист густо покраснел и смущённо потупился.
8
Как только Эцуко наскучило её игрушечная посуда, она послала служанку О-Хану на второй этаж за тетрадкой и села писать сочинение.
Дом Сатико был, в основном, выдержан в японском стиле, за исключением сообщавшихся между собой двух комнат - столовой и гостиной. Эти комнаты, обставленные по-европейски, служили для приёма гостей, но и в обычные дни семья проводим там большую часть времени. И гостиной стояло пианино, были там радиоприёмник и патефон, а зимой уютно потрескивали поленья в камине, поэтому в холодное время года эта комната служила прибежищем для всех домочадцев. Царящее здесь оживление привлекало Эцуко, и, если в доме не было гостей и она не хворала, девочка тоже постоянно находилась в гостиной. Расположенная на втором этаже комната Эцуко была на японский манер устлана соломенными циновками, но обставлена по-европейски и предназначалась для сна и для занятий. Но девочка предпочитала заниматься и играть в гостиной, поэтому там повсюду валялись книжки, тетрадки, игрушки, и, если приходил нежданный посетитель, комнату спешно приводили в порядок.