Минна провела весь день в этих мучительных сомнениях. Но ей предстоял еще более трудный вечер. Хватит ли у нее сил остаться твердой и не открыть тайну, несмотря на печаль, которую она прочтет в глазах Альфреда, хватит ли сил терпеть, чтобы вполне естественные подозрения ослабили или даже совсем рассеяли его любовь? Вечером Альфред проводил жену в "Редут" и не вернулся оттуда. Там был бал-маскарад, очень шумный, очень людный; улицы Экса были запружены колясками, принадлежавшими любопытным, которые съехались из Шамбери и даже из Женевы. Блеск всеобщего веселья усиливал мрачную меланхолию Минны. Она не в силах была оставаться в гостиной, где уже несколько часов напрасно ждала любимого человека. Она ушла к своей компаньонке, но там ее тоже подстерегала неудача: эта женщина холодно попросила у Минны разрешения уехать, добавив, что хотя она и очень бедна, но не в силах больше играть ту малопочтенную роль, которую ей навязали. Минна не принадлежала к тем людям, которые в затруднительных обстоятельствах умеют выбирать уклончивое решение; ей, наоборот, достаточно было одного слова, чтобы сложное сплетение жизненных событий вдруг предстало ей в новом свете. "В самом деле, - подумала она, пораженная словами компаньонки, - мое переодевание никого более не обманывает; я потеряла честь. Меня, без сомнения, считают авантюристкой. Раз уж я все потеряла ради Альфреда, - мысленно добавила она, - было бы глупо лишать себя счастья увидеть его. На маскараде я смогу по крайней мере глядеть на него сколько мне захочется и изучать его душу".
По ее просьбе им принесли маски и домино; из Парижа она привезла с собой бриллианты, которые теперь надела - то ли из желания лучше замаскироваться и не быть узнанной Альфредом, то ли для того, чтобы выделиться из толпы масок и добиться, чтобы он заговорил с нею. Минна появилась в "Редуте" под руку со своей компаньонкой, интригуя всех своим молчанием. Наконец она заметила Альфреда, который показался ей печальным. Минна следила за ним взором и чувствовала себя счастливой, когда вдруг чей-то голос совсем тихо сказал:
- Любовь и под маской узнает фрейлейн фон Вангель.
Пораженная, она обернулась: перед ней был граф де Рюпер. Это была роковая для нее встреча.
- Я узнал ваши бриллианты, оправленные в Берлине, - сказал он. - Я побывал в Теплице, в Спа, в Бадене; объехал все курорты Европы, стараясь разыскать вас.
- Если вы скажете еще хоть слово, - промолвила Минна, - вы больше меня не увидите. Будьте завтра в семь часов вечера против дома номер семнадцать на улице Шамбери.
"Как помешать графу де Рюперу выдать мою тайну господину де Ларсе, с которым он часто видится?" - такова была мысль, которая всю ночь мучила Минну, приводя ее в отчаяние. Несколько раз она принимала решение потребовать лошадей и немедленно уехать. "Но Альфред будет тогда думать всю жизнь, что Аникен, которую он так любил, - бесчестная женщина, скрывавшаяся после какого-нибудь преступления. Более того, если я скроюсь, не предупредив господина де Рюпера, он, несмотря на все его почтение к моему богатству, способен выдать мою тайну. Если же я останусь, то как мне рассеять его подозрения? С помощью какой выдумки?"
На том же балу, где произошла эта столь неприятная для Минны встреча, высокопоставленные господа, не обладающие тонким умом и не расстающиеся даже на водах со своей скукой, окружили по обыкновению г-жу де Ларсе. Не зная, о чем с ней говорить в этот вечер, так как общие места, подходящие для салонных разговоров, мало пригодны для маскарада, они начали болтать о красоте ее горничной немки. Среди них нашелся дерзкий дурак, позволивший себе несколько нескромных намеков на ревность, которую должна испытывать г-жа де Ларсе. Какой-то грубиян в маске предложил ей обзавестись любовником, чтобы отомстить мужу; слова эти, точно взрыв бомбы, потрясли женщину, всегда благоразумную и привыкшую к постоянной лести, этой неизменной спутнице высокого положения и большого богатства.
На следующий день после маскарада была устроена прогулка по озеру, и Минна была свободна. Она ушла к г-же Крамер, у которой приняла графа де Рюпера, еще не успевшего прийти в себя от изумления.
- Большие несчастья, изменившие мое положение, заставили меня оценить вашу любовь, - сказала ему Минна. - Согласны ли вы жениться на вдове?
- Как? Вы тайно были замужем? - спросил граф, бледнея.
- Неужели вы не догадались об этом, - ответила Минна, - когда я отказывала вам и самым блестящим женихам Франции?
- У вас необыкновенная, восхитительная душа! - воскликнул граф, стараясь изгладить невыгодное впечатление, которое могло произвести его восклицание.
- Я связана с человеком, недостойным меня, - продолжала фрейлейн фон Вангель, - но я протестантка, и моя религия, приверженцем которой я была бы счастлива видеть и вас, допускает развод. Не думайте, однако, что в настоящее время я могу чувствовать любовь к кому бы то ни было, даже к человеку, который внушает мне глубокое доверие и уважение: я могу предложить вам только дружбу. Мне очень нравится Франция; можно ли, узнав ее, забыть о ней? Мне нужен защитник. Вы умны, у вас знатное имя и все данные, чтобы занять высокое положение в обществе. Большое состояние может сделать ваш дом самым блестящим в Париже. Согласны вы повиноваться мне, как ребенок? Этой ценой, но никак не иначе, вы через год сможете получить мою руку.
В течение этого длинного монолога граф де Рюпер взвешивал все за и против этого романа, осложненного таинственными обстоятельствами, но сулившего ему крупное состояние, и притом романа с женщиной, безусловно, привлекательной. Сделав изящный жест, он поклялся Минне, что будет во всем повиноваться ей. Он всеми возможными способами старался проникнуть в ее тайну.
- Все ваши усилия напрасны, - сказала ему Минна, смеясь. - Можете ли вы соединить в себе мужество льва с послушанием ребенка?
- Я ваш раб, - сказал граф.
- Я живу под чужим именем в окрестностях Экса, но знаю все, что здесь происходит. Через восемь или девять дней посмотрите на озеро в то мгновение, когда на церковных часах пробьет полночь, - вы увидите плавающий на волнах кувшин. На следующий день в девять часов вечера я буду здесь; вы можете прийти. Но стоит вам произнести мое имя или сказать кому-нибудь хоть слово - и вы меня никогда больше не увидите.
С прогулки по озеру, во время которой не раз заходил разговор о красоте Аникен, г-жа де Ларсе вернулась в раздраженном состоянии, несвойственном ее полному достоинства и умеренности характеру. Она сделала Минне несколько резких замечаний, которые жестоко уязвили молодую немку, так как слова эти были произнесены в присутствии Альфреда, не попытавшегося защитить ее. В первый раз за все время Минна ответила остроумно и колко; г-же де Ларсе почудилась в ее тоне уверенность женщины, которая позволила себе забыться, зная, что она любима, и гнев ее перешел все границы. Она обвинила Минну в том, что она назначает некоторым лицам свидания у г-жи Крамер, которая, несмотря на якобы происшедшую между ними размолвку, является ее сообщницей.
"Неужели это чудовище де Рюпер успел предать меня?" - подумала Минна. Альфред пристально смотрел на нее, как бы стараясь разгадать истину. Пытливость этого взгляда придала ей мужество отчаяния; она холодно отвергла возведенную на нее клевету и не прибавила больше ни слова. Г-жа де Ларсе отказала ей от места. Было два часа ночи, и Минна попросила верного Дюбуа проводить ее к г-же Крамер.
Запершись в своей комнате, она плакала от ярости, думая о том, что из-за ее ложного положения она даже не может как следует отомстить. "Не лучше ли бросить все и вернуться в Париж? - думала она. - Я взяла на себя непосильную задачу. Но Альфред будет вспоминать обо мне с презрением, он будет презирать меня всю жизнь!" - воскликнула она, заливаясь слезами. Она знала, что, находясь во власти этой жестокой мысли, которая ее уже не оставит, в Париже она будет еще несчастнее, чем в Эксе. "Госпожа де Ларсе клевещет на меня. Бог знает, что теперь говорят обо мне в "Редуте"! Эти сплетни окончательно погубят меня в глазах Альфреда. Разве может француз не думать, как все? Ведь он выслушал все эти обвинения против меня, не возразив ни единым словом, не утешив меня хотя бы взглядом. Неужели я все еще люблю его? Не являются ли ужасные муки, терзающие меня, последними судорогами этой несчастной любви? Будет низостью, если я не отомщу!" Такова была последняя мысль Минны.
Как только рассвело, она послала за графом де Рюпером. В ожидании его прихода она возбужденно прохаживалась по саду; яркое летнее солнце взошло над горизонтом и осветило веселые холмы вокруг озера. Безмятежность окружающей природы удвоила ярость Минны. Наконец появился г-н де Рюпер. "Фат! - подумала Минна, глядя, как он приближается. - Придется сначала целый час слушать его болтовню".
Она приняла г-на де Рюпера в гостиной, и ее мрачный взгляд считал минуты, скользя по стрелке часов. Граф был в восторге: в первый раз эта маленькая иностранка слушала его с тем вниманием, которого заслуживала его любезность.
- Верите ли вы моим чувствам? - спросил он в тот момент, когда стрелка подходила к минуте, которой заканчивался час терпения.
- Отомстите за меня, и я поверю, - сказала она.
- Что надо сделать?
- Понравиться госпоже де Ларсе и сделать так, чтобы ее муж знал, что она его обманывает, чтобы у него не могло быть на этот счет никаких сомнений, и тогда он воздаст ей за все то горе, которое она причиняет мне своей клеветой, отравляющей мне жизнь.
- Ваш план жесток, - заметил граф.
- Скажите лучше, что его трудно выполнить, - иронически улыбнулась Минна.
- Я не думаю, чтобы это было трудно, - ответил граф, задетый за живое, - но ведь ее репутация погибнет, - добавил он с легкой усмешкой. - Жаль! Она всегда была достойной женщиной.