- Люди все забывают и ко всему привыкают, так уж повелось на свете, - сказал он, облизывая губы и втайне надеясь, что философия эта подойдет к любому случаю.
- Особенно молодежь, - подхватил Джаган. - С ними всюду трудно. Недавно я где-то прочел…
И он попытался процитировать что-то из какой-то статьи о современной молодежи, хоть и не помнил, где он ее читал и что в ней говорилось.
- Это ни к чему не ведет, - сказал братец сочувственно, с наслаждением вспоминая о только что съеденных сластях.
Беседа развивалась гладко, как вдруг Джаган сказал:
- У Мали появились странные идеи.
Братец широко раскрыл глаза, демонстрируя реакцию на слова Джагана. Он не знал, можно ли ему критиковать Мали. Джаган рассказал, что случилось. Внезапно братец решился и заявил:
- Хорошо бы узнать, что мальчик думает. При нашей-то системе образования…
Если нет другой мишени, всегда можно покритиковать систему образования.
- А я-то надеялся, что он получит диплом бакалавра, а это никогда не помешает, правда? - произнес Джаган. И со вздохом прибавил: - Если бы у меня был диплом, я бы столько всего мог сделать!
- Значит, вам это было не суждено. А потом, чего вам не хватает в вашем теперешнем положении?
- Мне пришлось бросить колледж, когда Ганди призвал нас к неповиновению. Лучшие студенческие годы я провел в тюрьме, - сказал Джаган, чувствуя себя героем и обходя молчанием тот факт, что он несколько раз проваливался на выпускных экзаменах, бросил колледж, а потом пытался сдавать экзамены экстерном задолго до призыва Ганди. - А вот почему теперешняя молодежь не хочет учиться?
Братец, всегда отличавшийся осторожностью, повторил:
- И все же следует у него самого узнать, в чем дело. Почему вы с ним не поговорили?
- А почему бы вам с ним не поговорить? - спросил в ответ Джаган. Бессмысленное предложение - и все же проникновенно добавил: - Сколько он себя помнит, он всегда называл вас дядюшкой…
- Он один не зовет меня "братцем", - заметил тот, и оба рассмеялись.
Впрочем, Джаган тут же вспомнил о бремени, которое жизнь возложила на его плечи.
- Вы должны что-то предпринять, - сказал он, - и рассказать мне об этом вечером.
В десять часов вечера братец пришел в дом на улице Лоули и тихонько постучал в дверь. Джаган, против обыкновения, не спал. Мали уже удалился в свою комнату и заперся там, не дав отцу возможности поговорить с ним о событиях прошедшего дня. Джаган видел, что в комнате у него горит свет, и с трудом удержался, чтобы не заглянуть в замочную скважину.
- Жаль, что не заглянули, - сказал братец. Они тихонько вышли из дому и, дойдя до памятника Лоули, удобно устроились на гранитных ступенях. - Заглянули бы и увидели, что он там делает.
Ночной ветерок веял прохладой. Сэр Фредерик воинственно высился над ними, упираясь головой в звезды.
- На что вы намекаете? - спросил Джаган, откидываясь поглубже в тень, падающую от сэра Фредерика.
В голове у него проносились всякие страшные мысли, одна другой мрачнее. Чем там занимался мальчик: печатал фальшивые деньги или убивал кого-нибудь? Перед ним замелькали ужасные видения. Он схватил братца за руку и сказал тоном, не допускающим возражений:
- Скажите мне все, ничего не скрывая.
Братец с презрением стряхнул с себя его руку.
- Он пишет - вот и все. Хочет стать писателем.
"Писатель" на языке Джагана значило только одно - "писарь". Так называли англо-индийских клерков в колониальные времена, с тех пор как Маколей ввел систему образования, которая должна была обеспечить Ост-Индскую компанию мелкими служащими. Джаган пришел в ужас. Он-то старается сделать из мальчика аристократа - посылает в колледж, покупает ему велосипед, полосатые рубашки, - а тот хочет стать "писателем"! Необъяснимо!
- Но почему он хочет стать писателем? - спросил он братца.
- Не знаю. Придется вам спросить об этом у него самого.
- А где он хочет писать? Как это унизительно! - вскричал Джаган. - После всего, что я сделал, чтобы создать ему положение и репутацию!
В отчаянии он стукнул себя по лбу. Братцу и в голову не пришло, что Джаган не понимает слова "писатель". Он сказал:
- После нашего разговора я ни минуты не терял. Пошел искать мальчика. Ждал его у ворот колледжа…
- А-а, значит, он все-таки пошел в колледж? - спросил Джаган, радуясь, что сын, верно, поел в студенческой столовой.
- Да, пошел, - отвечал братец. - Попрощаться. Я видел, как он вышел оттуда с целой ватагой друзей. Они жали ему руку, хлопали по спине… А потом вышли два преподавателя, посмотрели на него и что-то сказали. А он им говорит: "У моего отца другие планы - он хочет послать меня в Америку".
- В Америку? - вскричал Джаган. - Что ему там делать? При чем тут Америка?
- К чему волноваться, - проговорил братец успокаивающе. - Надо же ему было что-то сказать им на прощание. Не обращайте внимания, пока он не потребует, чтобы вы и вправду послали его в Америку.
- Что за мысль! Что за мысль! - бормотал в унынии Джаган, стуча пальцем по граниту.
- Может, он еще станет вторым Тагором, или Бхарати, или Шекспиром. Разве сейчас скажешь? - спросил братец.
Тут наконец Джаган понял.
- Господи, до чего я глуп. Да-да, конечно, писателем… Знаю, знаю… Я стал совершенным невеждой! - воскликнул он радостно.
У него отлегло от сердца - значит, сын не хочет стать писарем.
- А вы о чем подумали? - спросил братец и прибавил: - Я слышал, писатели сейчас зарабатывают кучу денег. Они сейчас в большом почете.
- А что он хочет писать?
- Не знаю. Должно быть, легче всего начинать со стихов. Или с рассказов. А что еще можно писать? - спросил братец, не желая пускаться вплавь по неведомым водам. - Сказать по правде, и это из него вытащить было нелегко. Я встретил его в школе…
- В колледже, - поправил с обидой Джаган.
- Ну да, я и хотел сказать, в колледже. Для меня Мали всегда остается ребенком. Мне трудно себе представить, что он уже не школьник. Когда учителя ушли, он увидел меня и подошел спросить, что я там делаю. Мне не хотелось показаться назойливым, я что-то сказал ему, а потом спросил, не хочет ли он выпить со мной где-нибудь чашку кофе. А он говорит: "Одного кофе мне мало. Я хочу есть. Да побольше!"
- Бедняжка, он, верно, целый день ничего не ел! - вскричал Джаган горестно.
- Не обязательно, - сказал братец. - Молодые люди едят, и от этого у них аппетит только разыгрывается. Вы же сами знаете.
- Да, конечно! - воскликнул Джаган. - Почему бы ему не есть, сколько он захочет и когда захочет?
- А денег вы ему даете достаточно?
- Конечно, - сказал Джаган. - А что, он что-нибудь об этом говорил?
- Нет-нет, что вы! - воскликнул братец. - Он не из тех! Даже если б вы его морили голодом и отказывали ему во всем, он и тогда не стал бы жаловаться.
Джаган почувствовал гордость от града похвал, сыпавшихся на его сына. Он задумался, и звезды на небе остановились на своем пути. Мимо промчались два пса. С другой стороны памятника заворочался нищий, бормоча что-то во сне. Джаган глянул на него и сказал:
- Какой позор, что наша нация не может решить проблему бродяг. Вот освобожусь - и займусь этим.
Братец пропустил его слова мимо ушей и продолжал свой рассказ.
- Я повел его во "Дворец блаженства". Знаете этот ресторан? Там еще проигрыватель все время так орет, что ничего не разберешь.
Джаган взмолился:
- Я не хочу ничего слышать об этом "Дворце". Расскажите мне о мальчике, прошу вас.
- Я и рассказываю, имейте же терпение. Я знаю, что вы не любите "Дворец блаженства" и всю эту братию. Я знаю, что они пытались вас шантажировать из-за налога на продажу…
- Прошу вас, не отвлекайтесь. Мне все равно, что они там делают или делали. Расскажите мне, что сказал мальчик. Он грустит?
- И да, и нет. Он радуется, что будет свободен и сможет стать писателем, и грустит оттого, что вы хотите, чтобы он учился в…
- В колледже, - быстро сказал Джаган, опасаясь, что братец снова заговорит о школе.
Братец оценил намек и сказал:
- В колледже, в колледже, конечно, в колледже. От одного этого слова он с ума сходит, хоть вам оно так нравится. Он ненавидит уроки. Он ненавидит все предметы и все учебники. При мысли о колледже он приходит в ярость. Знаете, что он сделал? У него в руках были учебники. Я заказал ему и себе лепешек и овощей. Мы сидели и ждали. Вдруг он как возьмет и как разорвет все учебники. А потом подозвал официанта и говорит: "Брось их на кухне в печку".
- И вы его не остановили? Не сказали ему, что книги надо чтить, ибо они - проявление божественной мудрости Сарасвати? Как же он сдаст экзамены на бакалавра?
- Не знаю, - сказал братец. - Мне и в голову не пришло с ним спорить. Все равно - к чему бы это привело?
- Вы, видно, тоже лишились рассудка! - вскричал Джаган. - Неужели вы не понимаете, что…
- Нет, - сказал братец. - Когда он разорвал учебники, мне это показалось очень разумным. Если учесть, какая у нас система образования…
- А-а, перестаньте. Надеюсь, ему вы этого не говорили.
Братец пропустил это обвинение мимо ушей.